— Устала и не вижу в этом смысла, — тихо отозвалась девушка, отведя взгляд.

— Хорошее физическое состояние — залог крепости духа и хорошего настроения, — ответил я.

— Это ты так перефразировал крылатое выражение «В здоровом теле — здоровый дух?» — на лице девушки появилась улыбка.

— Скорее, адаптировал его под наш случай. Вы же командир, и должны подавать пример остальных членам экипажа.

— Да, вы совершенно правы, — подхватила девушка мой официальный тон и взяла себя в руки.

На следующий день Захарова уже не пропускала тренировки и заметно успокоилась. Понимая, что без дисциплины мы атрофируемся, каждый член экипажа старался соблюдать режим, словно ничего в наших планах не изменилось. Запасов еды нам хватало надолго, потому как гидропонная ферма активно приносила урожай. С водой тоже особых проблем не было, а вот с кислородом были сложности. Фермы было недостаточно, чтобы восполнять его в полной мере.

Через пару дней нашего полёта к Земле на связь снова вышел Золотухин.

— В общем, слушайте какая ситуация, — начал начальник смены, и его тяжёлый вздох не предвещал ничего хорошего. — Состыковать между собой два межпланетных корабля у нас не получится. Попросту не придумано такого приспособления, а изобретать его на коленке слишком рискованно. Но стыковочные шлюзы для спускаемых аппаратов на планету проверены и легко реализуемы. Мы поступим следующим образом. Через два месяца завершаем подготовку нового корабля и экипажа, запускаем с Байконура корабль МКК «Буран-2», который отправится навстречу к вам. Топлива вам хватит до места двухнедельного перелёта к Земле, дальше вы утратите скорость и начнёте вращаться вокруг Солнца. Нам нужно попасть именно в этот момент, когда корабль будет иметь максимально прогнозируемую скорость и направление вращения.

— А как мы попадём с одного корабля на другой?

— Мы отправим одного из членов экипажа на шаттле. Он состыкуется с вашим кораблём, заберёт вас и вернётся обратно на МКК «Буран-2». Обратный путь вы проделаете на этом корабле, а «Буран-1» придётся оставить.

Эта новость вызвала у нас невольную печаль. За время полёта корабль стал нашим товарищем, четвёртым членом экипажа. За время полёта мы привыкли к нему, как к родному дому, а теперь придётся оставлять его на сотни лет бесцельного вращения по орбите вокруг Солнца. А как же зелень и картофель, которые мы выращивали на гидропонной ферме?

У нас было время, чтобы смириться с неизбежностью и покинуть корабль. С собой мы брали только дроида-помощника, все остальные вещи оставались на корабле. И так наш вес в сумме со скафандрами выходит достаточно большим.

Спустя пару недель предстоящее мероприятие больше не казалось невероятным или опасным. Нельзя постоянно находиться в состоянии тревоги из-за нависшей проблемы. Человеческая психика так устроена, что рано или поздно проблема уходит на второй план и захламляется на задворках сознания, лишь иногда возвращаясь в виде панических атак или приступов уныния. За те два месяца, пока у нас хватало топлива, мы немного абстрагировались от проблемы, но теперь, когда запасы находились почти на нуде, тревожность вернулась с новой силой.

— Экспедиция стартовала с космодрома Байконур и успешно преодолела гравитационное поле Земли, — отчитался Золотухин в один из дней, когда запасы топлива неумолимо заканчивались. — Предполагаемое время до встречи — пятнадцать дней.

Легко сказать — предполагаемое время. Топливо у нас закончилось на следующий день, а мы теперь вращались по орбите, на которую никак не могли повлиять. Но встреча со спасательной экспедицией приближалась. Эти дни тянулись невыносимо долго и казались вечностью.

— Смотрите! Я вижу Землю! — закричал Абрамов, указывая на яркую точку в звёздном небе, которое можно было разглядеть из иллюминатора корабля. Рядом с яркой точкой светилась ещё одна точка гораздо меньшего размера.

— Такая яркая? — с сомнением поинтересовалась Захарова.

— Ошибки быть не может. Она находится прямо по курсу, цвет ярко-белый с голубоватым оттенком из-за отражения света Солнца от облаков, рассеяния света в атмосфере и его отражения от поверхности океанов. У нашей планеты высокое альбедо, поэтому она и светит так ярко.

— Какая она маленькая! — заворожено произнесла Алёна. — А ведь там находится всё, что так дорого сердцу: дом, семья, друзья, работа…

Я снова вспомнил Дашу, которой до родов оставалось всего два месяца. Золотухин говорил, что ей ничего не сказали о происходящем. Кто-нибудь всё равно мог проговориться, но спасло то, что девушка вовремя ушла в декрет и могла получать только официальную информацию. Для Даши мы просто задерживались по пути домой из-за гравитационного воздействия Сатурна. Почему именно этой планеты — я так и не понял. Видимо, выбрали ту планету, размер которой и расстояние выглядели наиболее правдоподобными.

Разве я могу опоздать на рождение своего ребёнка? Я ведь обещал, что буду рядом. А что, если что-то пойдёт не так, и я никогда не вернусь? Нет! Непременно вернусь, потому как иначе нельзя. Я мотнул головой и отогнал прочь глупые мысли. Так недолго раскиснуть и опустить руки, а сдаваться я не собираюсь.

Через положенное время состоялась долгожданная встреча, которая ещё недавно казалась просто невозможной. Искать корабль в открытом космосе ничуть не легче, чем иголку в стоге сена. Спасали лишь датчики, которые передавали данные о нашем местоположении, иначе шансы встретиться у нас были бы нулевые.

— Привет марсианам! — вышла на связь Ратошная, которую отправили в составе спасательной экспедиции. — Мы уже готовим шаттл для того, чтобы вас забрать. Надевайте скафандры и готовьтесь к перемещению!

Через несколько минут появился и обещанный челнок, вот только уже на месте выяснилась очередная проблема.

— Миха, места в модуле не хватает! — забеспокоился Абрамов. Ситуация складывалась действительно нелепая. На Земле попросту не просчитали, что в спускаемый аппарат не помещается больше трёх человек.

— Я останусь! — вызвалась Захарова и собралась выбраться наружу. — Я командир экипажа, и если кому-то оставаться здесь, то только мне.

— Спокойно! Никто не остаётся, — успокоил я девушку, которая с поразительной лёгкостью решилась на самопожертвование. — Вы летите так, как сели, освобождаете стыковочный шлюз, а я долечу в скафандре на дроиде-помощнике.

— Мих, ты головой ударился, или на тебя радиация так подействовала? — заволновался Артём. — Ты хоть понимаешь, что тебе придётся пролететь на «Деснице» несколько километров открытого космоса?

— Слушай, я в этом аппарате уверен. Забыл, что это мы его концепцию разрабатывали? В общем, не тяните время, потому как с каждой минутой Земля отдаляется от нас. Не хочу, чтобы на подлёте оказалось, что у нас нет топлива для посадки.

Я проследил как спускаемый модуль добрался до спасательного корабля и пристыковался к нему, дождался команды Ратошной по связи, в последний раз окинул взглядом наш корабль и только потом активировал открытие шлюза.

Я крепко держался за манипуляторы «Десницы», понемногу разгонял его и направлял к «Бурану-2», откуда за моим полётом пристально следили пять пар глаз.

Да, идея на самом деле безумная. Даже орбита Земли порой напоминает скоростную трассу, по которой пролетают бесчисленные спутники и космический мусор. А что говорить об открытом космосе, где мимо может пронестись что угодно? Кто ещё мог бы отважиться пролететь более полутора километров по открытому космосу? А с другой стороны, какая разница? Ну, нет рядом корабля или станции, и что с того? Главное, чтобы дроид не подвёл, а эта железяка сработала исправно.

— Открывайте шлюз! — скомандовал я по связи, когда между мной и кораблём оставалось меньше сотни метров. Пришлось немного сбавить скорость, чтобы плавно пройти внутрь отсека и не зацепиться за створки шлюза. Получилось!

Только когда ворота закрылись у меня за спиной, я понял, что у меня всё вышло так, как я планировал.