2 мая 2005.

Лорна долго ко мне не лезла, даже позволяла пропускать сборища Ковена, но ей, кажется, надоело, и она вознамерилась вернуть себе контроль над моей жизнью.

Поставила меня перед фактом: мы едем в Новый Орлеан на Бельтайн. Хватит депрессовать и сидеть взаперти, зарывшись в книги, пора уже что-то делать. И ей плевать, хочу я этого или нет. Я — часть «Незримого мира», от этого никуда не денешься. Сколько можно гонять в Луизиану Вирджинию?

На вечеринке у вампиров мы, конечно, сразу же напоролись на Мэл.

Она очень изменилась за прошедшее время — заметно похорошела и держалась с особым достоинством. С мамой они полюбовно расцеловали друг друга в обе щеки. Грёбаные лицемерки. Лорна поздравила Мелиссу с новым статусом с такой слащавой улыбкой, что захотелось блевануть в одну из ваз с заколдованными розами Луизы.

Мы с Мэл старательно друг друга игнорировали, а вот Луиза как-то странно на меня поглядывала. И тут не поймешь в чём дело: то ли она как-то прознала о моих «зеркальных» экспериментах, то ли Мелисса растрепала всему свету о моей былой «одержимости» вампиршей.

Скорее второе. Странно, что Мэл заодно не сделала сенсацию из моего происхождения. Я не удивился бы, если бы все собравшиеся принялись тыкать в меня пальцем и величать «бастардом». Им же не сообщили, что средневековье давно закончилось. Понятия у них остались на уровне тех тёмных веков.

Ох, в любом случае нехорошо.

Теперь я смотрю на Луизу и не понимаю, как вообще мог о ней фантазировать. Да, она безумно красивая. Фарфоровая кожа, глаза, как штормовое море, волосы — лунный свет, и всё в таком духе. От неё пахнет смертью и неземным колдовством, она как южная ночь на старинном кладбище. Бла-бла-бла.

Лет в двенадцать я правда так думал, ну и позорище.

Но она, чёрт возьми, ребёнок.

Видимо, я повзрослел и стал воспринимать Луизу иначе. Теперь любые похабные желания, связанные с ней, кажутся противоестественными и в край нездоровыми. Это как… не знаю, начать придумывать что-то такое с участием Джуди. Мерзость.

Только Джуди однажды вырастет, а Лу будет вечно выглядеть, как девчонка-подросток. И останется такой и тогда, когда я уже давно сдохну и буду гнить в земле.

Через сто лет, через тысячу. Всегда. Странное слово, но вампиры знают толк в вечности.

Подумал, что стоило бы поговорить с Луизой, но прогнал эту мысль. Слишком опасно. Я не могу ей доверять. Я усвоил урок с Мелиссой. Я никому не могу доверять.

Никто не должен знать о моих исканиях.

31 мая 2005.

В конце весны мама снова завела разговор о поступлении в колледж. Она надеялась, что я не просто так просиживую много времени, запершись в комнате, а готовлюсь. Ну да, ну да.

Учёба могла бы стать неплохим прикрытием для моей исследовательской деятельности, но требовала бы слишком много усилий по поддержанию легенды. И пришлось бы волей-неволей, но с кем-то общаться. А я никого не хочу видеть, ну, за маленьким исключением.

Наверное, я просто боюсь. Не людей, а себя.

В каждый визит в лес между мирами я забираю немного тьмы с собой, а взамен оставляю кусочек своей души. Так мне кажется.

Впрочем… есть ещё кое-что. Но я пока не уверен. По этой причине мне лучше держаться от кого-либо подальше, особенно от смертных.

Моё затворничество — вынужденная мера.

2 июня 2005.

Три года.

10 июня 2005.

Лорна осторожно поинтересовалась о моих планах на лето. Что там на счёт очередного визита в Л.А? Я огрызнулся, что это её не касается, но тут же раскаялся за свою резкость.

Она за последние полгода заметно сдала, будто и правда чувствует себя виноватой и беспокоится из-за моего состояния на полном серьёзе.

Давно надо было побеседовать по душам, всё-таки мы живем под одной крышей, невозможно бесконечно игнорировать существование друг друга. Мне это, конечно, выгодно, но я уже не могу смотреть на её осунувшиеся плечи и погасшие глаза. Правду говорить нельзя, так что пришлось как-то выкручиваться.

Нет, у меня нет каких-то определенных планов, как и настроения ехать в Калифорнию, хочется побыть одному и всё основательно обдумать.

«Что с тобой происходит? Это из-за Мелиссы?»

Вот, отлично. Разбитое сердце — достойное оправдание, чтобы пустить Лорну по ложному следу. Так что я изо всех сил принялся изображать страдания от отвергнутых чувств. Это вполне невинно. Слишком много у меня стало по-настоящему опасных секретов.

«Да, но…»

Тут Лорна меня основательно так огорошила:

«Я планирую поехать в Эдинбург. Хочешь составить мне компанию?»

Эдинбург? Это что-то новенькое.

Она объяснила, в чём дело — лет двадцать назад туда вместе с семьёй переехала одна ведьма из нашего Ковена. Лорна вдруг про неё вспомнила, решила возобновить общение и нанести визит вежливости. Она ещё добавила, что Шотландия, в каком-то смысле, наша историческая родина — именно оттуда когда-то перекочевал в Новый Свет Иеремия Мерсер. Да и других выходцев с туманного Альбиона в роду хватает. Отец мамы, мой дедушка, кстати, был британцем. Я его не застал, он умер не только до моего рождения, но и до рождения Лорны. Не удивлюсь, если бабушка сама его грохнула, когда забеременела и получила своё. Вполне в стиле ведьм.

Словом, не желаю ли я «прикоснуться» к корням, к земле со старыми колдовскими обычаями и богатой мифологией.

Нет, не желаю. Я лучше останусь. Виски есть и здесь, не вижу смысла тащиться за ним через океан.

Лорна тяжело вздохнула, но спорить не стала:

Ладно. Тогда я мог бы, в её отсутствие, заняться делами Ковена. Она снабдит меня инструкцией, что и как надо делать, чтобы провести собрание на день летнего солнцестояния.

Блеск.

Вместо одной старой нудной ведьмы я получил в распоряжение целую кучу.

Почему бы и нет?

Лучший способ утереть нос Мелиссе — поскорее возглавить Ковен и начать ходить с таким же важным, напыщенным видом, как и она. Пусть это и по-детски.

17 июня 2005.

Меня донельзя забавляет мысль, что через три дня я буду изображать серьёзного колдуна на заседании Ковена, а сегодня болтаюсь на острове с десятилеткой.

Лорна уехала и теперь я могу ходить сюда, сколько душе заблагорассудится. И мотаться в свою «лабораторию» без риска быть пойманным.

Я даже прислугу отпустил — хочу в полной мере насладиться одиночеством.

Вообще не понимаю, зачем Лорна держит в особняке столько народу, чем она так занята, что сама не может управиться с хозяйством.

Не хочет марать свои «аристократические» ручонки каким-либо «низким» трудом?

Очередное проявление её гордыни и лицемерия. В детстве она частенько восторженно пела мне про пра-пра(сколько их там?)деда, воевавшего на стороне армии Союза. А сама держит «рабов», как долбанная плантаторша. Ему и памятник есть в каком-то маленьком городке, но я не помню названия. Не суть. Вот, что важно — вся история нашей семьи — ложь и стыд. Пока прапра(пра?)дед воевал, его жена-ведьма в Салеме проворачивала свои тёмные делишки с другими лживыми тварями. А мне предстоит тусить с их внучками. Я предпочел бы десятилетку, честное слово.

Мы с Джуди придумали себе новое развлечение — она стала достаточно взрослой, чтобы читать сама, поэтому теперь я даю ей книги с собой. Она возвращается и пылко делится впечатлениями.

Как-то раз Джуди настолько не понравилась книга, что она больно ударила меня ей по плечу, выражая своё недовольство.

От женщин одно зло, даже от таких маленьких.

21 июня 2005.

Я готовился к худшему, но сборище Ковена прошло вполне гладко. В действительности это довольно скучное мероприятие. Никаких дионисических оргий и плясок голышом в лесу, восхвалений Нечистого и жертвоприношений. Тоска смертная.

Кучка старых дур собирается, чтобы поделиться последними сплетнями и обсудить их с таким важным видом, будто от них зависит судьба вселенной.

Больше всего, конечно, говорили о Мелиссе. Вирджиния жалостливо поглядывала на меня. Видимо, мама растрепала ей о нашем «романе». Но я «держал лицо», как от меня того требовалось, и никак себя не выдал.