Наблюдательная мулатка не смогла удержаться от шпильки в адрес потрепанного вида подруги, зато сонливость, как рукой сняло. Джуд мгновенно взбодрилась.

– Я, конечно, очень за тебя рада, детка, - ядовито проговорила Габриэлла. – Но то, что твоя личная жизнь воскресла из мёртвых – не повод вести себя по-скотски.

Джуд чуть не выронила на пол кружки, выуженные из кухонного шкафчика.

Её личная жизнь была всё также мертва. Воскрес кое-кто другой, если это слово вообще применимо для случая.

– Я… - она замялась, и стала оправдываться, - я ездила в Салем, я же…

– Ты ездила в Салем, положим, - оборвала её подруга. – А потом тебя хорошенько оттрахали. Оно заметно, знаешь ли. Но ты могла улучить минутку на звонок мне.

– Вообще-то нет, меня не… - проблеяла Джуди. Она сдалась: – Прости.

– Ну да, ну да. У тебя рубашка не на те пуговицы застегнута. Так и задумано?

Джуд зарычала сквозь стиснутые зубы, проклиная свою невнимательность.

В холодильнике нашлась позабытая упаковка апельсинового сока и, оставив мечты о гренадине или свежем лайме, она предложила довольствоваться малым. Габи не возражала. Как девушка, периодически перескакивавшая на испанский, она явно обладала немалым опытом употребления настойки из агавы в любых вариациях.

Они развалились на старом диванчике в тесной гостиной. Недавно Джуд передвинула его на другое место, туда, где прежде стояло злосчастное зеркало, чтобы ничто уж точно не напоминало ей о недолгом обладании роковым предметом.

– С твоей мамой всё в порядке? – спросила Габи, опрокинув в себя напиток с жаждой путника, неделю скитавшегося по пустыне. На её оливковой коже заиграл очаровательный румянец.

«Вот как она это делает!» – изумилась Джуд. Краснеть мило и соблазнительно – почти искусство. Габриэлла точно не выглядела, как переспелый помидор, или человек, подхвативший тропическую лихорадку, расходящуюся по телу некрасивыми пятнами.

– Да, всё хорошо, - отчиталась Джуди.

– Тогда что случилось? – надавила подруга. – С чего вдруг ты так спешно помчалась домой?

Джуд задумалась, мысленно фильтруя факты, которыми могла бы поделиться с Габи, не рискуя разрушить их дружбу. И прослыть сумасшедшей.

Она собиралась поведать хотя бы часть своей истории, но была вынуждена подвергнуть каждое слово жесткой цензуре. Как минимум, Габриэлла едва ли адекватно воспримет экстраординарные новости о том, что по улицам Нового Орлеана нагло разгуливают вампиры, ведьмы, колдуны и ещё неизвестно какие потусторонние твари. А Джуди, кстати говоря, входила в их число, о чём до недавних событий и сама не догадывалась.

Она допила свой коктейль и снова наполнила кофейные кружки, сгодившиеся за неимением другой, более подходящей посуды.

– Это долгая история, - уклончиво ответила Джуд. Перед началом исповеди она пригубила ещё текилы, прямо из горла. Для храбрости.

– А что там с guapo? – поторопила Габи, поиграв бровями. – Который так хорош, что ты позабыла обо всём на свете. Даже обо мне, - обиженно подчеркнула она.

– Он тут… не при чём, - покачала головой Джуд, думая совсем о другом «guapo», не том, которого подруга имела в виду. Хотя в отношении двойника на ум приходили куда более хлесткие испанские словечки. Благодаря подруге Джуди в них хорошо поднаторела.

Габриэлла фыркнула.

– Итак, - начала Джуди, прочистив горло, обожженное горечью напитка. – Я думаю, ты заметила, что в начале марта меня всегда накрывает депрессия…

– О, да, - безжалостно усмехнулась Габи. – Ты умеешь создать интригу, детка.

– Ладно, - сдалась Джуд. Она зачастила, испугавшись, что в ином случае даст по тормозам, так и не осмелившись продолжить:

– В Салеме я дружила с парнем, который жил по соседству. Он был очень хорошим, добрым, умным и красивым, но прилично старше меня, на целых восемь лет. Это не ощущалось, пока я была маленькой, но потом я повзрослела… и захотела большего. Большего, чем просто дружба.

– И? – вклинилась в короткую паузу Габриэлла. – Чего ты там захотела, маленькая негодница?

– Эй! – возмутилась Джуди. – Ничего такого, Габс! У меня были чистые, наивные чувства! Но я была для него просто другом, как младшая сестренка…

– Да ладно, - хмыкнула подруга. С унизительным снисхождением в голосе она заявила: – Ты совсем не понимаешь мужиков! Верить в непогрешимость их помыслов – вот, что наивно. Они не дружат просто так, за этим всегда что-то стоит. Твой расчудесный друг поди только и думал, как бы залезть тебе в трусики…

– Прекрати, - жестко оборвала Джуд.

Она поморщилась, превозмогая желание выплеснуть содержимое своей кружки Габриэлле в лицо.

«А на что ты рассчитывала?» – осудила она саму себя. На что ты рассчитывала, доверившись Габи? Её мир прост, в его устройстве всё сводится к удовлетворению базовых потребностей. И глупо осуждать подругу – они просто разные. Габи, пожалуй, куда счастливее с этой её философией. От «высоких» материй один только вред.

Скорбь и слезы. Гиацинты и слезы.

– Мы всё равно не смогли бы быть вместе, - тихо сказала Джуд, усмиряя свой беспомощный гнев.

Ей почудился вкус дождя на губах.

Габриэлла считала перемену в подруге. Она раскаялась за свой выпад и смущенно опустила глаза к сложенным на коленях смуглым рукам.

– Он был женат, да? – осторожно предположила она.

– Нет.

Ах, если бы Габи была права!

Насколько всё вышло бы проще – очередная тривиальная история о разлучнице, столкнувшейся с моральной дилеммой. О женщине, вынужденной выбирать между своим и чужим счастьем.

Джуди верила, что смогла бы поступить правильно: отпустить и довольствоваться знанием, что у Итана всё сложилось благополучно. Возможно, она подружилась бы с его… женой. Полюбила бы его семью, как любила его самого.

Все лучше, чем десять лет задаваться миллионом вопросов и сожалеть.

Хреновая математика.

– Он умер, - озвучила она.

Габриэлла дёрнулась, как от пощечины, и подняла изумленный взгляд на подругу. Её губы слегка шевельнулись, она потянулась, чтобы ободряюще погладить Джуд по плечу.

– Прости…

– Ничего, - со слабой улыбкой откликнулась Джуди. – Ты не виновата, я же сама тебе ничего не говорила. Прошло уже десять лет.

Десять лет.

Приди ко мне.

Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и крупными глотками допила очередной «коктейль».

– Прошло уже десять лет, - повторила Джуд, с трудом протолкнув жидкость сквозь ком, образовавшийся в горле. – Это случилось в марте. Поэтому мне очень грустно в это время. Я всегда думаю, могло ли всё сложиться иначе.

– Mi alma, - вздохнула Габи и распахнула объятия, притягивая девушку к себе. Джуд благодарно уткнулась носом ей в шею, ощутив исходящий от подруги аромат сладких духов, за день смешавшийся с солоноватыми нотками пота.

– Я старалась, правда, - сдавленно сказала Джуди. – Но в каждом мужчине выискивала его. Это так глупо… Боже, Габс! Как же глупо!

– Ты ведь ездила в Салем на его могилу, да? – спросила Габриэлла, поглаживая подругу по растрепанной косичке.

– Но почему сейчас, а не в марте? Не было денег? Ты же знаешь, что всегда можешь попросить меня о помощи! И я с радостью поехала бы с тобой. Давно мечтаю познакомиться с твоей мамой, судя по твоим рассказам, она просто невероятная женщина.

Джуд собиралась рассыпаться в благодарностях, но задумалась.

Она отстранилась и с интересом посмотрела на подругу. А чертовка-Габи хороша! Ловко приметила недостающий фрагмент пазла и пыталась вытянуть правду, аккуратно подводя к ключевому моменту. Временами её проницательность впечатляла, временами слегка пугала. Казалось, что она умеет читать мысли.

Но Джуди всё равно собиралась удовлетворить её любопытство. Она остро нуждалась в том, чтобы выплеснуть противоречивые эмоции, разрывавшие её после визита на Мэгэзин Стрит. Кому ещё рассказать об этом, если не Габи? Уж точно не Мелиссе.

И не матери.

Сэнди первым же рейсом примчится в Новый Орлеан, чтобы за волосы утащить дочь домой, подальше от всей этой чертовщины. От Итана, во всех его воплощениях. Во имя ментального здоровья Джуд, Сэнди Дэвис собственноручно затолкает ложного покойника обратно в могилу. Или в зеркало.