– Легче академию снести и заново отстроить, – высказался Морис, а Рэнди кивнул.

– А что ей предъявили? – подала голос Светка.

– Создание заведомо опасной ситуации, мошенничество в особо крупных размерах и подтасовка результатов приемной комиссии, – бодро ответил Флорентин. В принципе все обвинения выглядели обоснованными.

– Опасная ситуация – это музей? – угадала я.

– Мошенничество и подтасовка – это моя история? – подруга поплотнее завернулась в халатик. – Я могу дать показания, что не в обиде за такое, и, если бы я знала, во что превращусь на Темном факультете, ни за что бы туда не полезла. Может, повернуть все так, что добрая ректорша пошла мне навстречу? Я слезно просила не отправлять меня к чудовищам.

– Настолько слезно, что овсяная каша при варке превращалась в кисель?

– Неужели тебя заставили готовить? – я с удивлением посмотрела на Светку, а та фыркнула.

– Хороший кисель, полезный. Очищающий!

– Я бы даже сказала, прочищающий… – вспомнив еду на Светлом факультете, я поняла, что кисель в Светкином исполнении все равно был аппетитней всего, что там подавали.

– Но это может сработать, – Куросаки задумался. – Но что делать с музеем неестественных существ?

– Ну раз уж пошли всех собак вешать на ректора, может, скажем, что он решил помочь с испытаниями и временно переселил этих существ к ним, дабы его студенты достойно отработали практику? – предложила Мия. – Никто же не знает, как проходят практические задания у нас. А это вполне в духе Темного факультета.

– Звучит неплохо, – одобрил инспектор. – Тем более у нас есть выдающаяся личность, которой и поручили управление этой стаей, но в силу непреодолимых обстоятельств контроль был утерян и произошел инцидент.

– Снова я?

– А кто на собаке скакал? Между прочим, они тебя до сих пор госпожой называют, – хмыкнул зобовец.

– Хочешь сказать, они все здесь?!

– Нет, конечно, на Темном факультете, но показания собирал я и описывал все это многообразие видов тоже я. Поэтому готов слегка отомстить за бесцельно потраченные часы службы.

Обиделся? Ничего, я вот тоже как возьму да как обижусь!

– Рита? Куросаки? А вы тут что делаете? – Лайз проснулся и сидел на подстилке с совершенно ошарашенным видом. Человекообразный и абсолютно голый.

– Последствия твоей гранаты разгребаем, – я состроила умильную рожицу. – Доброе утро, милый.

– Куратор! – подскочила Мия и жестом фокусника взметнула в воздух покрывало с дивана, чтобы накрыть то, на что она бесстыже косила одним глазом. – Как вы себя чувствуете?

Лайз помотал головой, скидывая с нее плед. Осоловело оглядел комнату, сделал кое-какие выводы и помрачнел.

– Нормально. Насколько все плохо?

– Лучше объясни, как тебя угораздило жениться? – едко поинтересовался Флорентин. – Да и еще и не проставиться?

– А почему мне не сказал-ня? – мявкнул Куро. – Я бы подарочек приготовил.

Лайз нервно заерзал и только сейчас осознал, на чем он сидит.

– Собачья подстилка?

– А что, рисунок не нравится? – Флорентин пригляделся к корзинке, которую Лайз вытащил из-под себя. – Миленько. Косточки – это в вашем стиле.

Лайз задрожал и покрылся алой дымкой, а я от греха решила отойти подальше. Кто знает, кого он будет грызть, когда взбесится? Почему-то кажется, что первой достанется мне.

– Чего к человеку пристали? – дуллахан тяжко вздохнул. – Он хотя бы целый, почему бы и не жениться? От меня вон все девушки разбегаются.

– Ну если бы ты свою голову в столовой во время приема не забыл, никто бы не жаловался. Снимаешь колпак с блюда, а там он, весь измазанный в ягодном соусе, доедает последнюю куриную ножку. Даже я орала, – сдала брата Мия.

Я представила эту картину и нервно захихикала. Уверена, это была та самая позорная история, которую ни за что не захочешь рассказывать при знакомстве.

– Скажу только один раз, – Амилота поднялся, прикрыв срам пледом. – Услышу хоть одну шутку про свадьбу или собаку…

– Собачья свадьба, – тут же выдала я и поперхнулась. Мой драгоценный муж так на меня посмотрел, что пульс подскочил до заоблачных высот, но я не смутилась и в ответ послала такой же взгляд. Как там говорят? Муж и жена – одна сатана.

Куросаки где-то за плечом тихо мяукал от смеха, а инспектор и остальные, даже не стесняясь, ржали так, что им позавидовал бы конь дуллахана. Лайз бочком протиснулся к спальне и исчез там, потом до нас донесся звук падения и яростное рычание.

– А ты говоришь, застудил, – толкнул меня Флорентин. – Твой муж в самом расцвете сил, ну и в бешенстве, но это детали. Короче, основную стратегию мы вывели, а теперь я хочу немного отдохнуть.

– Про завтрак распорядись, – Куросаки поднял подстилочку, застелил ее обратно в корзинку и, мгновенно обернувшись котом, залез внутрь и довольно заурчал. Собачий запах его явно ничуть не смущал.

Я сделала страшные глаза, привлекая внимание, – конечно, до драконовых блюдец мне еще далеко, но все равно получилось достаточно выразительно. Морис все понял и потянул Рэнди к соседней спальне, а щупальцем пощекотал Мию, подталкивая к двери. Светка и дуллахан остались в гостиной на диванчике, вернее, моя подружка устроила из его костей подушку, которую запихала себе под бок, и сладко уснула. Костяной, впрочем, был не против.

– А теперь истинная причина, по которой Бламс согласилась сдать ректора, – торжественно огласила я повестку дня, когда мы с друзьями собрались узким кругом. – Нам нужна голова Миллхауса, ну или вся тушка. Хотя мы договаривались только на голову, остальное у нее в кабинет не поместится.

– Чего? – кракен и гуль синхронно икнули.

– Мало того что нам надо дракона завалить, так еще и голову ему отчекрыжить? – уточнила Мия.

– Ну, примерно так.

– И мы это реально будем делать?

– Надеюсь, до этого не дойдет, нам главное свалить отсюда вовремя, а на Темном факультете уже придумаем, что делать.

– Есть предложение сдать милую Арлетту Миллхаусу и посмотреть, как драконы пытаются оторвать друг дружке головы… – задумчиво протянул Морис.

– И потом бегать уже от двух ректоров, желающих пустить нас на удобрения для оранжереи, – добавила Мия.

А я мрачно подумала, что убегать от двух драконов сразу гораздо приятнее, чем занятие, которое мне предстоит. Вы когда-нибудь смотрели выступление тореадора и быка? Так вот сейчас я была той красной тряпкой, которой машут у морды психически неуравновешенного животного. И мне нужно выйти на арену и желательно победить, но как же это сложно сделать, если взбесившийся бык – твой муж.

– Поступим мудро, подумаем об этом завтра, – я закончила дискуссию. – Если выживу.

Морис нервно хмыкнул, Мия ничего не сказала, а Рэнди выдал странную фразу:

– Но пасаран!

Я вышла из общей спальни, поправила косточку у дуллахана, машинально погладила кота и больше не могла тянуть время. Встала у двери, за которой скрылся Амилота, постучала, подождала, снова постучала.

– Не заходи, – прорычали мне изнутри.

– А поздно, – я действительно уже ввалилась в комнату, Амилота все еще был человеком, но рычал прям по-настоящему, по-собачьи.

Где наша не пропадала…

Я подошла ближе, оценила степень риска, что меня загрызут, и просто обняла этого упертого. Лайз дернулся, попытался отодвинуться, но я крепко прижималась к нему, не давая даже малейшего шанса отползти от меня. Змейки активно помогали, радостно шипя и ласкаясь об волосы куратора. И постепенно он расслабился, обмяк в моих судорожных объятиях.

– Мир? – я протянула ему руку с оттопыренным мизинчиком.

– А что надо делать?

– Для начала отвести этот палец в сторону, а потом переплести его с моим и потрясти, – я не стала говорить, что обычно еще и ритуальную кричалку проговаривают. Хватит в моей жизни ритуалов.

– И что происходит в итоге? – Лайз с недоверием покосился на наши переплетенные руки.

– Магия.

Мне нравилось держать его ладонь в своей. Он был раскаленной печью, а я – жадной до тепла змейкой, и вместе мы удачно дополняли друг друга. В этот момент я поняла, что, даже если два придурошных дракона будут гоняться за нами по всей Академии Небытия, мы это переживем. А местами и пережуем – лягушек я ела, чем драконы хуже?