Безусловно, шанс, что столь редкий артефакт появится именно тут, в Крещенске, был крайне мал. И все же, отчего нет? История знает много случаев, когда магические или околомагические вещи появлялись там, где их быть никак не могло.

Опять же, совпадение ли, что волшебница знала о цветке, что травит воду, доводя людей до безумия, и то же самое сумасшествие захлестнуло город? Может, пора обратиться в столицу? Написать рапорт, подать честь по чести, объяснить ситуацию да запросить помощь?

Митя поглядел в окно, за которым текла привычная жизнь. Покамест не все горожане сошли с ума и улицы не затопил хаос. Значит, стоило потрудиться своими силами.

Открыв очередной фолиант, он принялся искать информацию о цветке.

– А ну куда, куда прешь! Говорю, не принимает господин маг. Ах ты ж паразит, стой! – раздался крик Захара. В тот же миг дверь отворилась, и на пороге появился журналист.

– Я пытался его становить, господин маг, ей-богу! – выдохнул денщик.

– Все хорошо, Захар. Я сам разберусь. – Маг взглянул на нежданного гостя.

Приподняв кепи, Геннадий Александрович провел рукой по волосам и, вернув ее на место, спросил:

– Не хотите ли дать пояснения нашей газете, Дмитрий Тихонович?

– По какому поводу? – холодно ответил маг, закрывая книгу.

– По тому самому, что вы или дурак, или вредитель, – огорошил его писака.

– Потрудитесь объясниться, что вы под этим подразумеваете?

– Охотно. – Журналист сел на стул и, закинув ногу на ногу, достал портсигар. Вынув из него сигарету, Собакин принялся крутить ее в пальцах. – Город охвачен неведомой болезнью, люди слышат голоса, видят странное, сходят с ума, наконец. Но вы и вся ваша конторка бездействуете. Отчего я делаю вывод, что или вы не осознаете беды, накрывшей Крещенск, или нарочно остаетесь в стороне, дабы извести род людской.

– Не далее как вчера мы обезвредили продажу эликсира, что травил горожан, – начал было маг, но Собакин его перебил:

– Оставьте эту сказочку другим, чем мешал тот эликсир? Тем, что менял цвет лица? Тоже мне беда, вы же раздули историю, огорчили горожан, ищущих спасение, и, как итог, кинули их на растерзание полиции. Но суть проблемы не решена. – Писака сжал сигарету, и та сломалась пополам. – Ваш подельник Иконин заставил меня замолчать про убиенных торговцев. Но этой истории я не позволю наступить на горло. Я напишу о ней так, что губернатор поймет, каких паразитов пригрел на груди. Да что там он, сам император наконец осознает, насколь прогнила вся ваша система магии! Да, сударь, я дойду до Петербурга!

– Могу подсобить. Отправлю вас туда порталом сей же миг. – Митя шагнул вперед и, прежде чем Собакин успел вскочить, ухватил его за шиворот и потащил за собой, точно нашкодившего щенка.

– Уберите руки! Вы не имеете права меня трогать! Я само слово. А вы, вы рудимент уходящей эпохи! – шипел писака, стараясь вырваться из рук Мити.

– От рудимента слышу, – огрызнулся маг, останавливаясь у зеркала. – Приятного путешествия, – рыкнул он и, отворив портал, швырнул туда Собакина.

– Ох, батюшки, куда ж это вы его, неужто и впрямь в Петербург? – опешил Захар, с ужасом глядя на мага.

– Много чести, – отозвался Митя, отряхивая ладони. – Через денек вернется из села Мельничного, если на извозчика деньги имеются. А нет, так пешком через неделю дойдет. Все полезно для здоровья. Захар, закройте уже двери, не желаю, чтобы еще кто-то ворвался сюда.

Вернувшись в кабинет, маг продолжил поиски в книгах, а закончив с теми, что стояли в его шкафу, перешел к Стешкеным.

Пару раз в дверях появлялся денщик, предлагая чай или кофий, но Митя только отмахивался от него. Идея с легендарным цветком столь крепко засела в мозгах, что он был уверен, это и есть ответ на вопрос, что происходит в Крещенске. В какой-то момент появилась идея связаться с Марселем Маратовичем, однако маг решил отложить это общение, не вынося сор из избы. Ведь столь высокопоставленный маг, как господин Исмагилов, наверняка доложит наверх. А это значит ревизор, разбирательства и чужие маги в городе.

– Нет уж, – проворчал Митя, открывая очередной том, – сам справлюсь.

Ближе к полудню пришла Стешка. Бросив взгляд на тот хаос, что устроил вокруг себя Митя, она недовольно хмыкнула и принялась убирать книги в шкаф.

– Погоди, я еще не все глянул, – остановил ее маг.

– Что ты вообще в них ищешь? – поинтересовалась ведьма.

– Цветок Безумия. Наверняка тут должно быть хоть что-то о нем, – поделился маг, потирая ноющее плечо. За новым лекарством он так и не сходил и сейчас горько жалел об этом.

– Не помню такого, – ведьма пожала плечами. – Кстати, Лебедевой лучше, пришла в себя, хочет домой, но врач сказал, что еще рано, да и без ухода какой смысл?

– А мальчик? – Митя оторвался от книги.

– Без изменений, вчерашняя барышня тоже; боюсь, мне не под силу вывести их из заморока, придется обращаться в Петербург.

– Нет! – рявкнул маг, да так, что Стешка аж подпрыгнула. – Даже не думай об этом, ясно тебе? Мне не нужны тут выскочки столичные, Елены Александровны по горло хватает, давай лечи сама, ты же этого хотела, вот и пробуй!

Ведьма шумно выдохнула и прищурилась:

– Я что-то не помню, Дмитрий Тихонович, кто это вам разрешил на меня голос повышать. Или что, раз сословием не вышла, так и прикрикнуть впору, вроде как на прислугу или нищего? Так вот, зарубите себе на носу: здесь мы на равных, и ежели я со своим ведьмовским ремеслом справляюсь, так и следите за собой.

– А ты справляешься? – маг поежился, ощущая, как похолодало в комнате. – То-то у нас скоро весь город безумием пропахнет, и его не только волколаки чуять начнут, а всяк простой человек. Давай вот, ищи в книгах этот цветок, наверняка это ведьмино растение.

– Я эти книги наизусть знаю, нет там такого цветка, – огрызнулась Стешка, глядя на мага с неприязнью.

– А Парах Тироф?

– Впервые слышу, это вообще на каком? – ведьма задумалась.

– Иудейский, ну или на каком они говорят, – Митя пожал плечами. – Его еще Цветок Мести называют вроде. Ты помогать-то будешь?

– Может быть, но после извинений.

Маг покосился на нее, затем потер ноющее плечо.

– Извини. Сорвался, лекарство кончилось, боль раздражает, да и в целом все не так. Надо бы к Ульяне Семеновне за новой порцией заглянуть, – он покосился на Стешку, – и только не начинай про нее говорить.

– Я промолчу. Но знай, она мне не нравится.

– Да вы даже не знакомы! – возмутился Митя.

Стешка дернула подбородком и, не отвечая на его замечание, поинтересовалась:

– Где ты вообще о таком цветке услышал?

– Навещал еврейских купцов, проверял, не они ли колдуют, увы, нет. Ну так что?

– Что-что, если он и существует, в чем я не уверена, и его силы хватает на целый город, то искать надо не тут. – Ведьма пошла в свою каморку и вернулась оттуда с небольшой книжкой в потертом переплете. – Как ты его назвал?

– Парах Тироф – Цветок Безумия или Цветок Мести, – напомнил маг.

Некоторое время Стешка молча листала страницы, вглядываясь в мелкую вязь письма, а затем покачала головой:

– Такого тут нет. – Но увидев, как насупился Митя, добавила: – Но зато есть Черная лилия, прорастает от черного сердца для погибели обидчиков.

– Не то чтобы подходит, хотя, с другой стороны, Софи сказала, что зелье пахнет лилиями, как и всё в городе, – маг огляделся, – у тебя есть карта города?

Ведьма покачала головой.

– Ладно, сейчас принесу. Посмотрим, где она может расти, а ты пока прочти все, что найдешь.

Вернувшись через пять минут, маг убрал со стола ненужные книги, разложил рукотворную карту Крещенска и взглянул на Стешку.

– Растению требуется как можно больше воды, цветет, впитывая жизненную силу природы, взамен отравляя воду своим соком, отчего вода становится непригодной для питья. Выпивший ее видит то, чего нет, – прочла ведьма.

– Видит то, чего нет, – повторил Митя, – а может, и слышит? Оттого разговаривает с водой, кидается в нее и сходит с ума? Как думаешь? И раз ей нужна вода, то располагаться она должна где-то тут, – маг ткнул пальцем у истоков реки.