– Я и подумать не мог, что купец для них такие хоромы возвел, – признался стажер.

– Да при чем тут он, тут и до него все было, не знаю, может, крепость, может, еще что, а он так, только поверху отстроился, и то ненадолго. – Ведьма шмыгнула носом. – Говорят, тут место проклятое.

Митя лишь покачал головой, удивляясь тому, как много он не знает о своем же городе. Меж тем Стешка шустро зашагала вперед, поглядывая по сторонам. То тут, то там горели костерки, у которых ютились те, кто по велению судьбы оказался на самом дне общества.

Грязные старухи, перебирающие что-то в драных мешках. Подростки, играющие в ножички. У одной из стен без движения лежал одноногий мужик. Митя, не зная, как быть, попытался ухватить Стешку за рукав, чтобы привлечь ее внимание. Но в этот момент человек зарычал утробно и пьяно и, дернув оставшейся ногой, повернулся на другой бок.

– Живой, – пробормотал стажер, испытывая облегчение и в то же время жалость ко всем этим людям.

Стешка же чувствовала себя тут как дома. Пока стажер оглядывался, она успела о чем-то поболтать с бабками, и те захихикали, будто ведьма рассказала им смешную шутку. Перекинулась парой слов с оборванцами и двинулась дальше, сопровождаемая верным псом.

– Стешка, Стешка пришла! – раздались детские крики, и несколько малышей, сопливых и чумазых, обступили ведьму, теребя ее за одежду. – Мы скучали!

– Ты куда пропала? – сердито произнес щербатый пацаненок. – И это кто? – Он ткнул пальцем в Митю.

– Это мой друг, он хороший, славные вы мои. – Ведьма опустилась перед ребятней, стараясь обнять каждого. – И я тоже по вам соскучилась, и Добряк тоже. Нате держите, я вам подарки принесла.

Неведомо откуда Стешка достала несколько пирожков и начала раздавать их малышам. Митя глядел, как те выхватывают угощение и отступают, как бы пряча свое сокровище, боясь, что у них его отберут. На душе заскребли кошки. Он пенял на судьбу за холодную комнату. На судьбу, сделавшую его Зеркальным магом. На свое нынешнее одиночество. Но вот он живет в отдельном доме с прислугой, носит перчатки из телячьей кожи, обедает в ресторациях, а эти дети счастливы, получив остывший пирожок.

Пес, видимо, знакомый с ребятней, носился подле них, точно щенок, виляя хвостом с такой силой, что того и гляди взлетит. Стешка, не имея хвоста, просто улыбалась и, казалось, совсем позабыла, зачем они сюда пришли. Митя уже хотел ей напомнить, зачем они здесь, но тут ведьма поманила к себе того самого щербатого пацаненка и тихонько спросила:

– А ну скажи, кто чужой тут появлялся?

– Кроме него, – мальчишка кивнул в сторону Мити, – нет.

– Уверен? – не унималась Стешка.

– А то нет! Мы тута за всеми следим, вот Оглоблю в кутузку забрали, – начал малец, по одному загибая покрасневшие пальцы с обломанными ногтями, – Безносого порезали, Ванька Щуплый и баба евонная из города подались. А чужаков не имеется, или не веришь?

– Верю, Крепыш, верю, – закивала Стешка, – а вот еще ответь, – начала было она, но ее прервали.

– Какие люди! Рыжая со своим блоховозом пожаловали, а говорили, тебя фараоны повязали, уже оплакать успели! – заявил курносый парень в рваном тулупе, из которого, точно из дырявой подушки, то тут, то там торчала шерсть.

– Не родился еще тот будочник, чтоб со мной справился. Али не веришь? – Стешка улыбнулась, но Мите от этой улыбки стало не по себе. Отпрянул и Курносый, а вместе с ним его свита – пяток таких же оборванцев, видимо, заправляющих в этом подземном царстве.

– Не суматошься, – юнец вкинул руки, – да только пока вновь не пропала, верни Кабану целковый.

– Как будет, так и верну. А нынче нечем, – огрызнулась Стешка, и Добряк оскалился, защищая хозяйку.

– Это ты ему сама скажи, да смотри не дури, Кабан самовольства не любит. – Парни, ухмыляясь, взяли Стешку в кольцо.

Растерявшись, Митя попятился, но тут чьи-то крепкие руки ухватили его за ворот и тряхнули, точно кутенка:

– Это что за прыщ? – В лицо дыхнуло табаком, смешанным с чесночным духом. – Не из наших будет.

– Картуз дрянь, – объявил другой мордоворот, сбивая шапку с головы мага, – а шинелька чистая, пойдет. А ну, моль, вытряхайся!

Чуя, что дело плохо, стажер попытался достать зеркальце, и это не укрылось от одного из мужиков.

– Эй! А ты что задумал? Может, за подружку расплатиться хочешь? – Он хлестко ударил Митю по запястью. Зеркальце выскользнуло из вмиг ослабших пальцев и, ударившись о пол, треснуло. – То-то же, паршивец, – рыкнул тать, – нечего нам сюда эту погань тащить, мы – люди вольные, Зеркальщикам нас не достать.

Его напарник плюнул под ноги и тут же громко заржал, слегка ослабив хватку. В этот момент Добряк, не выдержав, с лаем кинулся на Курносого.

– Ах ты, шавка старая, – выкрикнул тот, пнув пса, и кобель, точно мяч, отлетел в сторону, жалобно заскулил. И уже Стешка не выдержала. Взвизгнув так, что зазвенело в ушах, она присела, зачерпнула пыль с земли и, крутанувшись, швырнула ее в Курносого. Тот захрипел, упал и, скребя пальцами распухающее лицо, покатился по полу. Оборванцы в испуге отпрянули, не зная, как быть.

Воспользовавшись моментом, Митя рванулся вперед. Затрещала ткань старенькой шинели, и ее ворот навсегда остался в руках молодчиков.

– Бежим! – вскрикнула Стешка и, подхватив на руки пса, понеслась прочь. Митю не нужно было просить дважды. Перепрыгнув воющего Курносого, он кинулся следом за ней.

Мелким бисером метнулись в стороны малыши, до этого глазевшие на происходящее. Нищие и оборванцы жались к стенам, не желая, чтоб и их коснулась волшба чужака или гнев местных, и маг решительно не мог сказать, чего они боятся больше. Впрочем, об этом он решил поразмышлять позже. А сейчас для него главное было не отстать от ведьмы.

Позади слышались ругань и топот. Погоня наступала на пятки. Темные переходы, куда не проникали даже лунные лучи, мешали использовать силу, и все же Мите повезло. В какой-то момент под сапогами захлюпала вода, и, хотя впотьмах ее сложно было разглядеть, маг успел поймать слабое отражение и кинул позади себя блестящую сеть. Судя по потокам ругани, ловушка достигла цели, опутав пару самых прытких босяков.

Стешка шумно дышала, начиная уставать. Догнав, ее Митя выхватил у нее из рук собаку.

– Куда дальше? – прохрипел он.

– Прямо, – выдохнула ведьма.

Митя кивнул и прибавил шагу. Почти сразу он запнулся, едва не упав, и все же не останавливался.

Коридор вывел в круглый зал. Где-то внизу журчала вода, а над головой с писком метались крылатые тени. Митя хотел было спросить, что теперь, но внезапно в глаза ударил свет, и громкий знакомый голос произнес:

– Именем закона, оставайтесь на местах!

Из-за кучи мусора вышел Егор, позади которого маячили другие полицейские с дубинами и фонарями. Увидев перед собой мага, городовой растерялся, опустил дубинку, но не успел ничего спросить. Стешка метнулась на него, прыгнула, как хищная кошка, и, сбив с ног, крикнула:

– У стены яма, прыгай! – И, не дожидаясь ответа, первая бросилась в ей одной ведомый лаз.

Решив, что все расспросы позже, Митя последовал за ней. Последнее, что он услышал, были вопли нищих, выскочивших как раз в руки полицейских.

Падение оказалось недолгим, а приземление мягким. Упав на ворох не то тряпья, не то прелой соломы, Митя завертел головой, не зная, куда дальше. Из темноты его кто-то ухватил за руку и поволок за собой.

– Сейчас. Тут чуток обожди, – шептала Стешка, пробираясь вперед. Стажер плелся следом молча. Сил не было говорить.

Когда они выбрались в очередной проулок, ведьма сперва, не хуже пса, принюхалась к воздуху и, лишь удостоверившись, что никто их тут не ждет, позволила выйти Мите. В лицо ударил холодный ветер, который после затхлых подземелий казался вкусным и животворным. Позади почти на четвереньках выбралась Стешка и, присев на снег, зачерпнула его ладонью, утирая горящее после бега лицо.

Маг стоял на морозе без шапки и не мог надышаться. Ему казалось, что он провел под землей не менее недели, хотя понимал, что едва ли больше нескольких часов.