– А то ты не слышал. – Стешка махнула щепотью. – Вот те крест!

– И память никому не подменяла? – не унимался Митя.

– Как это? – вытаращилась Стешка. – Я о таком и не слыхала, вон жестянку кое-как зачаровала, и то все своими руками делать пришлось, а уж в голову кому лезть ни-ни.

Стажер нахмурился. Отражения чужой волшбы для сравнения с магией ведьмы у него не имелось, а значит, оставалось принимать решение по наитию.

– Ладно, допустим, я тебе поверю, – предположил Митя, – но в воровстве ты сознаешься?

– Ага, – кивнула ведьма.

– И в незаконном использовании магии тоже? – не сдавался стажер.

– Ну, выходит, что так. – Стешка поникла головой.

Митя забарабанил пальцами по столешнице, прикидывая, как определить, чья волшба, если он даже магический след снять не смог с мест преступлений.

– Сиди тут. – Стажер решительно поднялся из-за стола, прикидывая, что уж если кто и знает, как узнать правду, так это наставник.

Игнат Исаакович как раз заканчивал отчет о поимке ведьмы, когда пришел Митя.

– Допросил? – не глядя на стажера, уточнил маг. – Сейчас вот тут подпись поставишь, и можно будет отсылать девчонку. Пусть с ней в столице разбираются.

– Допросил, – кивнул Митя, – только вот, Игнат Исаакович, меня, право, терзают сомнения, что нападала именно она. Так сказать, манера другая, – поделился он наблюдением.

– Ну она, не она – неважно, – отмахнулся маг, – главное, что ведьмовала без надзора, вред людям причиняла, так что, друг мой, ей теперь верная дорога в острог, но это уже не нашего ума дело. – Наставник поманил Митю пальцем и, указав на лист, повелел: – Ну-ка подпиши.

Митя аккуратно оставил чернильный росчерк, и Игнат Исаакович, важно кивнув, поднялся из-за стола.

– Идем в камеру. Проводим твою заключенную через портал.

– Как скажете, – Митя вздохнул, – только она не в камере, а у меня в кабинете, я подумал, что так… – Он не успел закончить фразу, как наставник, сменившись в лице, выскочил в коридор.

Кабинет встретил их тишиной и пустотой. Стешки и след простыл. Разве что стул, на котором сидела ведьма, стоял чуть иначе, чем до этого.

Игнат Исаакович хищно взглянул на Митю.

– Она тут сидела, я просил, – пробормотал в ответ стажер, чувствуя себя последним глупцом. В этот момент в кабинет заглянул Пахом и, пуча глаза, прошептал:

– Господин маг, девка ваша в той комнате шукает. – При этом слово «той» он особо выделил голосом.

Игнат рыкнул так, что Митя вздрогнул, затем резко повернулся на каблуках, устремляясь за дверь.

В кабинет Агриппины Митя зашел сразу после наставника.

В этой комнате он не был с тех пор, как ведьма погибла. То ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от запаха сушеных трав к горлу подступил ком. Митя до сих пор стыдился, что не понял старуху и не смог еще тогда распознать в Вареньке чудовище. Да и не он один.

Впрочем, сейчас стажера занимало другое. Маленькая дверь, что вела в колдовской чулан, была приоткрыта, и оттуда слышался голос Стешки:

– Экие вы чудные, но милые, да уж, запылились вы тут впотьмах, но это поправимо. Вот разрешит дядька маг, вынесу вас проветриться, – нашептывала девчонка, и Митя отчего-то сразу понял, что говорит она с безликими куклами, которые прятала Агриппина в своей каморке.

Во рту мигом пересохло. Ему стало страшно за Стешку, глупую пигалицу, сунувшуюся в хранилище мертвой ведьмы. Оттолкнув в сторону наставника, Митя кинулся к каморке, желая вытащить дурочку оттуда. Но не успела рука коснуться ручки двери, как он полетел на пол.

– Игнат Исаакович, что вы себе позволяете! – выкрикнул стажер, приподымаясь и нелепо мотая головой.

– Спасаю вашу жизнь, спасибо после скажете, – холодно произнес наставник, потирая костяшки пальцев.

– Я вас не понимаю, – насупился Митя, – объяснитесь!

Игнат Исаакович проигнорировал вопрос. Скомкав подписанный Митей документ, он сунул его в карман и направился к выходу, но у порога повернулся:

– Поздравляю, Дмитрий. У нас новая штатная ведьма, теперь заново отчет составлять, – поморщился маг, выходя в коридор.

Стешка, выскочившая из чулана, молча помогла Мите подняться, но на лице ее читался немой вопрос.

– Сам не пойму, – признался Митя и, потирая ушибленное плечо, точно побитая собака, поплелся за начальником. Стешка увязалась следом.

Заглянув в приоткрытую дверь, Митя увидел, что Игнат Исаакович снова сидит за столом, однако сейчас он не торопился с отчетом. Неспешно раскурив трубку из черного дерева, так что вишневый ароматный дым поплыл по комнате, маг откинулся на спину кресла и вопросительно посмотрел на стажера.

– Можно войти? – осведомился Митя, все еще ощущая крепкий удар наставника.

– Входи, – маг кивнул, – но девчонку оставь за дверью.

Стажер оглянулся на ведьму и, пожав плечами, переступил порог, затворяя за собой дверь. В голове у него роилось с полсотни вопросов, но Игнат, будто чуя, начал первым:

– Прежде чем разыгрывать из себя рыцаря, стоило бы вспомнить правило, что для ведьмы хорошо – для мага худо. Барахло Агриппины признало в беспризорнице родную кровь. Не по близости, конечно, по магии. И оттого впустило ее в ту каморку. Любого другого заклятья, которые развесила Агриппина, убили бы на месте.

– Например, меня, – буркнул Митя, ощущая себя профаном.

– Тебя, – согласился Игнат, – и вот, раз девчонка пришлась к месту, то теперь мы новую ведьму в департамент пригласить не сможем. Разве что сжечь всю ту комнатушку, и то едва ли поможет. Значит, придется как-то объясняться, отчего беспризорница и воровка должна не в казематы отправляться, а остаться у нас, да еще и на должности. Понимаешь?

– Понимаю, Игнат Исаакович, моя вина, не уследил. – Митя уставился в пол.

– Ну, это ты Катерине Артамоновне скажешь, а пока, коли сам заварил, тебе и расхлебывать. На улицу ведьму вертать нельзя, а значит, бери ее на поруки и до возвращения начальницы береги как зеницу ока. – Маг погрозил Мите трубкой.

– Так что же, мне ее в камеру вернуть? – смутился стажер.

– Помилуйте, друг мой! Вы что ж, коллегу за решетку посадите? Где это видано? – Игнат наигранно изумился. – Ни в коем разе нельзя, берите-ка девицу и ведите к себе домой, благо вам нынче жилищные условия позволяют, а назавтра жду обоих в департаменте, покамест свободен, мне еще заново отчет сочинять о твоей эскападе. – И наставник, как бы потеряв интерес к Мите, задумчиво взглянул на белый лист, лежащий перед ним.

Не желая и далее испытывать терпение наставника, Митя коротко кивнул и выскользнул из кабинета.

Стешка сидела на полу коридора, прислонившись к стене и разглядывая лампу на потолке. Заметив стажера, она покосилась на него, но промолчала. Молчал и Митя. Он подбирал слова.

– Надрал тебе уши старик? – первой откликнулась ведьма.

– Можно и так сказать, – согласился маг. – В целом тут такое дело, ты сейчас пойдешь со мной, это не обсуждается.

– Куда еще? – насупилась рыжая.

– Ко мне домой, поживешь там, пока Игнат Исаакович все не уладит. – Митя протянул руку, но девчонка не спешила ее брать, наоборот, уставилась как на гадюку и, кажется, сжалась, ожидая удара.

– Э, нет, дядь маг, я хоть и уличная, но не такая, ежели я свободная, так лучше своим путем пойду, а ежели нет…

– Запереть тебя в камеру? – уточнил Митя, начиная злиться.

Стешка сжала губы, гневно взглянула на стажера. Затем засопела и, резко встав, точно норовистая лошадка, тряхнула гривой.

– Ясно, я тепереча под надзором, разве что не вяжешь, так?

Митя хотел было объяснить, что все совсем не так, но вдруг понял, что устал. К тому же болели голова и нос, ныл ушибленный бок. Не желая стоять тут под дверью начальника и уговаривать маленькую ведьму, он просто пошел на выход, по дороге прихватив одежду, и почти не удивился, заметив, что Стешка пусть и нехотя, но шагает следом.

При виде Мити Лукерья Ильинична охнула и схватилась за сердце.