– Куда под копыта прешь, окаянная! А ну я тебя! – послышался справа грубый окрик. Оскальзываясь, Митя рванул на голос и почти сразу увидел ваньку, стоящего подле розвальней. Мужик, точно кутенка, ухватил за ворот оборванку и что было сил тряхнул. Дырявый платок, заменявший ей шаль, остался в руке мужика, обнажая рыжие космы. Девчонка взвизгнула, вывернулась из рук обидчика, оступилась и упала на четвереньки. Извозчик, захохотав, занес было для пинка сапог. Но тут ведьма обернулась, зло сверкнула зелеными глазищами и, собрав снег в пригоршню, швырнула ему лицо. Мужик взвыл, закрывая рукой глаза, а поганка кинулась прочь. Однако теперь Митя был близко. Он видел ведьму в лицо, и, даже если сейчас не удастся ее схватить, от Зеркальщиков ей не уйти.

Девчонка же свернула в очередной переулок, и Митя, вбежав следом, победно улыбнулся. Некогда сквозная улочка нынче заканчивалась тупиком. Видно, ходоки, что поутру очищали дороги, сгребли все лишнее сюда. Вот и вышло, что гигантская куча из льда да снега, точно пробка, закупорила узкое горлышко переулка. Оборванка, поняв, что попала в ловушку, обернулась и одарила стажера тяжелым взглядом.

– Именем Зеркал, вы арестованы, – выпалил маг, делая шаг вперед.

Девчонка промолчала, шагнула назад и присела.

– Тебе некуда отсюда бежать, уймись! – потребовал Митя, мысленно готовя Зеркальные путы.

Рыжая кривенько ухмыльнулась и вдруг сунула ногу в лед, намерзший у стены дома, и та вошла в него, как нож в масло. Митя не успел сообразить, что происходит, как за что-то запнулся и вместо следующего шага рухнул вперед, пребольно ударившись о наст носом. Шапка, слетев с головы, укатилась прочь, пред глазами замелькали звездочки.

Ведьма же, подхватив юбки, взвилась вверх. Перепрыгнула поверженного врага и наверняка бы ушла, если бы Митя пусть и неуклюже, но всё же кинул ей вслед заготовленное заклинание.

Вскрикнув зло и отчаянно, девчонка, точно куль, шлепнулась где-то позади мага.

Стажер перевернулся на спину. Сел и, хмуро уставившись на плененную ведьму, прогнусавил:

– Допдыгалась?

Та не ответила. Вертясь ужом, она пыталась освободиться от пут, но это ей не удавалось.

Митя выдохнул, поднялся, подобрал шапку и, отряхнув от снега, надел. Затем, сплюнув алым под ноги, направился к ведьме.

Ему показалось, что он поймал совсем еще мелкую девчушку. Однако злой взгляд подсказывал, что это не так.

– В кантоде дазбедемся, – вздохнул Митя, перекидывая ее через плечо.

Оборванка начала дергаться, но стажер держал крепко, да идти было не далеко, аккурат до тех розвальней. Скинув на них добычу, он наклонился к мужику. Извозчик сидел подле саней и стонал.

– Зедкальщик тдетьего данга, дабайте помогу, – предложил он.

Мужик опустил ладони, и маг присвистнул: все лицо ваньки распухло. От глаз остались лишь узкие щели. Выглядело так, как если бы мужик сунул нос в растревоженный улей.

Митя не был силен в лекарской магии, но все же постарался унять боль бедолаги. Судя по облегченному вздоху ямщика, ему это удалось.

– Дабай в контоду, – приказал Митя, и извозчик послушно полез на свое место. Маг же, устроившись рядом с ведьмой, снял с себя шапку и молча нацепил ее на девчонку. Чтобы уши не отморозила.

– Митя, голубчик, вы не перестаете меня удивлять! Вы уверены, что она ведьма? – Игнат Исаакович стоял в коридоре, задумчиво покручивая ус и с интересом разглядывая распухший нос стажера и его пленницу, усевшуюся на пол. Рыжая чумазая девчонка в обносках скалилась хорьком и то и дело проверяла, не ослабли ли путы.

– Кодечно! – вскинулся маг. – Хотиде пдоведить?

Наставник замахал руками:

– Верю, верю, судя по тому, как вы выглядите, она еще та бестия. Ну что ж. Тащите ее в камеру. А я, так и быть, оформлю документы на передачу в столицу. – Игнат подошел ближе, блеснул моноклем и щелкнул пальцами подле лица стажера. Боль, до этого терзавшая Митю, отступила. – Так-то лучше, – резюмировал маг. – Отек я снял, но, друг мой, приложите уже холод к лицу, на вас смотреть больно.

Митя кивнул и, подхватив девчонку под руки, повел ее в сторону каземата. Денщик шел следом, бряцая ключами, словно заправское привидение. Ведьма, видимо, решив не облегчать Мите задачу, гулко топала разбитыми башмаками и скалила зубы, пугая редких посетителей, пришедших в департамент в этот час. Однако едва Пахом, кряхтя и недовольно позвякивая ключами, отпер дверь, как ведьма завопила:

– Не надо, дяденька маг, не сажай меня туда!

– Нет уж, будешь знать, как нападать на беззащитных женщин, – заявил стажер.

– Вот те крест, дядя маг, я все верну! Я и взяла-то так, только на один зубок, кушать-то хотца!

– Это ты потом расскажешь, им расскажешь, – буркнул денщик, многозначительно ткнув пальцем вверх. – Ну долго мне тута стоять, заводить ее будете али как?

Митя предпринял еще одну попытку. Но девчонка, растопырив ноги, уперлась в стены. Выглядело это нелепо, будто не она, а Митя – злая ведьма, толкающая невинное дитя в печь.

– Дядя маг, не тащи меня туда! Я тебе все расскажу, правда, правда! Только не запирай, я боюся! – Крик девицы перешел во всхлип, и Митя сдался.

– Имя, – потребовал он, ослабевая хватку.

– Чье, мое? – переспросила рыжая и тут же добавила: – Так это, Стешка я.

– Значит, так, Стешка, или ты по своей воле пойдешь в камеру, или я за себя не отвечаю, – пригрозил ей Митя, – не погляжу, что ты мелкая.

– Чей-то мелкая, че сразу мелкая?! – возмутилась Стешка, смахивая с лица прилипшую прядь. – Мне уже семнадцатая весна пошла, а что ростом не вышла, так чай не на мамкиных пирогах, а на отцовских тумаках росла. Сиротинушка я, – вздохнула ведьма.

– Ты, хапунья, тута не жалоби, здесь люди сурьезные служат! – рыкнул Пахом и, глянув на Митю, добавил: – Уж некоторые-то точно.

Митя почуял, как жжет уши. Под взглядом денщика он чувствовал себя неловко. Мужик и без того не считал стажера за начальника, а теперь, когда при нем Митя не смог сладить с мелкой плутовкой, и вовсе презирать станет.

– Значит, так, – решил маг, – Пахом, ступай принеси мне льда, я пока в кабинете допрошу арестованную. – И, не дожидаясь, когда денщик ему ответит, ухватил ведьму за руку и поспешил скрыться за дверью.

За спиной зло грохнула решетка. Кажется, Пахом остался недоволен.

Стешка больше не сопротивлялась. Наоборот, зыркала по сторонам своими зелеными глазищами, таращилась на все, будто никогда не видала простых вещей.

– Сядь, – Митя указал ей на стул подле стола, – и чтоб ни шагу!

– Да поняла я. – Девчонка шмыгнула носом и втихаря, чтобы маг не видел, погладила лакированную ножку стула.

Стажер это приметил, но смолчал, к тому же тут в комнату вошел денщик. Недовольно кривя губы, он поставил перед Митей поднос, на котором в тряпице таяли куски льда. Митя тут же схватил ткань и, приложив к переносице, шумно выдохнул.

– Еще чего надобно? – буркнул Пахом, хмурясь.

– Чаю принеси на двоих, – попросил Митя, ожидая, что денщик откажется. Однако ж тот смолчал и, лишь топая громче обычного, вышел из кабинета, притворив за собой дверь.

– Это что ж, дядь маг, ты и меня чаем поить станешь? – полюбопытствовала Стешка, теребя пальцами рыжую прядь.

– Посмотрим, – откликнулся Митя, – давай-ка рассказывай, почто ты на женщин нападала да грабила?

– Вот те нате! – возмутилась ведьма. – Я ж тебе уже говорила, никаких баб я не грабила, ни на кого не нападала. Что подворовывала, так то правда. А что делать, ежели жрать хотца?

– Работать идти, – предложил стажер, поправляя компресс и поглядывая на девчонку. Мелкая, тощая, такая едва ли решилась напасть на человека. Может, и не врет девка? С другой стороны, пострадавшие – женщины, с ними и ребенок справится, не то что ведьма, пусть и необученная.

– Тю, работать, – засмеялась Стешка, точно Митя задорно пошутил, – да кто ж меня уличную в добрый дом возьмет? А в недобрый я и сама не пойду, неча.

– Значит, говоришь, не нападала? – уточнил Митя, размышляя, как быть дальше.