Тут же на ум пришла утренняя сцена в гостинице. Что там половой сказал? Женщина дочку ищет? Надо бы разузнать, давно ли девочка пропала, что, если это не совпадения?

– Посиди тут, друг, а я сейчас вернусь. – Митя похлопал мальчика по плечу и широким шагом направился к кабинету Катерины.

Уже стоя у дверей, он на секунду заробел, но все же постучал.

– Войдите! – послышался голос волшебницы, и Митя, не хуже своего посетителя, бочком протиснулся в кабинет. Бывшая комната Агриппины не изменилась, даже в воздухе все еще ощущался аромат сушеных трав и ведьмовских зелий. Катерина хоть и занимала должность начальника, но кабинет у Игната Исааковича отбирать не стала, за что тот был ей премного благодарен. – Что у вас, Дмитрий? – поинтересовалась Катерина.

Стажер вытянулся, будто проглотив рельсу, и выпалил, покуда хватало смелости:

– Катерина Артамоновна, разрешите заняться пропажей сына станционного смотрителя, Иваськи?

– Сына, говорите? – Девушка нахмурилась. – Дело, я так понимаю, по нашей части?

– Возможно, – уклончиво ответил Митя.

– Ну раз так, зовите сюда этого смотрителя, поговорим.

Маг тут же замялся, и Катерина подозрительно глянула на работника.

– Дело такое, – начал Митя, – не он сам просит, а сын его, помните, мы, когда дело о призраке распутывали, их навещали.

– Отчего же не помнить, помню, и что? – Катерина взяла со стола карандаш и начала крутить его в пальцах. Стажер залюбовался аристократичными руками Катерины, но тут девушка настойчиво постучала карандашом по столу, привлекая внимание мага.

– Ну так вот, он и сказал, что брат пропал, – опомнившись, признался Митя.

– Когда пропал? – сухо уточнила волшебница.

– Утром, – отрапортовал Митя.

Катерина глубоко вздохнула, отвела взгляд в сторону, затем снова посмотрела на Митю и медленно произнесла:

– Дети любят бегать и играть, и если мальчик ушел утром, это не значит, что он пропал. – Митя хотел было перебить, но Катерина предостерегающе подняла руку. – Даже если это так, то данное дело для постовых, а не для Зеркальщиков. Вы же понимаете, чем отличаются наши службы?

– Я понимаю, но… – начал Митя, но Катерина прервала его:

– Раз понимаете, то пойдите к себе и займитесь делом. Если раньше вам сходило с рук самовольство, то теперь этого не будет. Порядок важнее всего. Вы поняли? – Острие карандаша уставилось прямо Мите в грудь.

Он нервно кивнул и, пятясь, будто рак, вышел за дверь. Затем досчитал до десяти, как учил наставник, дабы успокоиться, и лишь после этого решил вернуться к себе. Решая на ходу, что сказать Теме.

Видимо, планида оберегала сегодня Митю, потому как мальчика в кабинете он не обнаружил. Испытав облегчение за то, что не придется лукавить перед мальцом, стажер вернулся к документам, требующим внимания. В лазарете просили обновить чары на зеркалах для связи с деревнями. Хоть прогресс и двигался семимильными шагами, а в дальнем селении бабка-повитуха вряд ли увидит телефон. А так ей по старинке попроще будет, через зеркальце-то с доктором поговорить. Зачем-то просили зайти в церковь. Тут Митя скривился: церковники Зеркальщиков не любили и хоть открыто против не шли, но и не ручкались. Далее шло прошение из холодной о проверке нескольких усопших на предмет остаточной магии и под конец список покупок. По мнению Катерины, этот момент теперь тоже лежал на плечах младшего по званию.

Митя хотел уже показать язык исписанной бумажке, как дверь в его кабинет отворилась.

– Тут еще? – Игнат Исаакович нервно подкручивал ус, и Митя насторожился. – Ты вот чего, Митя, займись-ка, чем велено, и Катерину Артамоновну по пустякам не тронь, а мы с ней сейчас к губернатору едем.

– Сам звал? – Митя подскочил.

– Сам, – коротко кивнул наставник, – видать, отходит – попрощаться хочет. Так что давай, не балуй тут. – И маг погрозил Мите пальцем, точно дедушка хулиганистому внуку.

Митя обиду проглотил молча, сказал лишь:

– Я тогда на выселки схожу, там персону одну глянуть надо.

– Сходи, Мить, и про покупки не забудь, – согласился Игнат Исаакович и, осторожно прикрыв дверь, удалился.

Митя еще с десяток минут посидел в задумчивости, слушая, как удаляются шаги начальства. Вот цокают каблучки Катерины, а это тяжелая поступь Игната. А когда дверь хлопнула и паровая машина, шипя и бухая, промчалась под окнами, стажер принялся за дела.

Прогулка до выселок оказалась бесполезной тратой времени. С горем пополам найденная Манька представляла из себя умственно отсталую девочку. Глядя на Зеркальщика, она в свои пятнадцать лет угукала, точно малое дитя, и дула из слюней пузыри, магии же в ней не было ни на грош.

– А родители ее где? – интересовался Митя, разглядывая полутемную комнатушку с обшарпанными стенами. На полу заместо половиков лежала старая мешковина, на которой и сидела девочка.

– Про отца не знаю, мать года три назад умерла, оставила вот мне нахлебницу, – тетка с неприязнью покосилась на дурочку, – проку от нее нет, а ест как взрослая, – пожаловалась она магу.

– И что же, так и сидит тут, даже гулять не ходит? – Митя чувствовал волнение на душе, будто он сам обрек Маньку на такую жизнь.

– Отчего же, ходит, – отозвалась тетка, – да только коль боженька умишка не дал, то она и тянется к малышам. Те ее, ясно дело, гоняют, а она снова идет. Безвредная ведь.

Стажер снова взглянул на девчонку. Коротко стриженная, видно, от паразитов, конопатенькая. Она молола что-то во рту, отчего слышалось пощелкивание, точно дурочка прятала за щекой орехи. Заметив, что маг глядит на нее, Манька ухватила свою ногу и потянула грязную пятку в рот. От этого действа рубаха ее задралась, обнажая колени, и Митя поспешил отвести взгляд.

– Насмотрелись, – по-своему истолковала его поведение тетка.

– Да, извините за беспокойство, – пробормотал Митя и поспешил откланяться.

На обратном пути, продрогший и злой, Митя завернул в бакалею. Хозяин вел себя как шелковый и, узнав, что господин маг за разбитое зеркало не сердится, сделал скидку на заказанный в лавке товар.

«В церковь лучше идти начальству», – решил для себя Митя, а потому оставалось лишь заглянуть в лазарет, но и это могло подождать.

Внимание стажера привлекли разноцветные флаги, натянутые над улицей, и гаеры в ярких одежках.

– Только у нас и только для вас! Чудеса и тайны, тайны и чудеса! Приходите, стар и млад, удивляться! – кричал один из них, смешно прыгая на перекрестке.

– Узнайте свое будущее, разгадайте секрет вечной молодости! Будьте первым, кто купит эликсир силы! – верещал второй шут, делая колесо прямо на снегу.

Горожане с интересом смотрели на клоунов, а затем и впрямь шли туда, куда звали их лицедеи. Не сдержался и Митя. В балагане он бывал давненько, еще в детстве, и сейчас ему очень хотелось глянуть на привезенные чудеса, хотя, правду сказать, его работа оказалась волшебнее всех представлений в мире. Так в размышлениях он добрался до балагана. Огромный полосатый шатер вознесся к небесам. Подле, невзирая на мороз, по канату, натянутому меж двух столбов, ходила девочка в желтых брюках и курточке. Зеваки таращились на нее, открыв рты, но гимнастка словно не замечала зрителей, знай плясала себе под облаками на тонкой ниточке.

Из клеток доносились рычание и клекот. Бурый мишка лихо плясал под гармонику своего хозяина, а затем смешно стягивал с себя картуз и совал его людям, прося копеечку.

В воздухе смешались запахи свежей выпечки и душны́х зверей, отчего щекотало нос, как в детстве.

– Сласти, сласти! – кричала торговка сахарными петухами.

– Скородумки, скородумки! – перебивала ее другая, расхваливая свой товар. – Пышные, сочные, с пылу с жару!

– Давай, Степка, попляши еще для наших гостей! – выкрикивал цыган, заводя новую мелодию, и мишка, рыкая и ворча, косолапил на потеху публике.

– Тимошка! Да где же ты, окаянный? Тимо-о-ошка! – Тощий дедок сновал меж людьми, ища то ли сына, то ли внучка.