– Ну и дальше-то что? – Митя так заслушался знакомца, что аж дыхание перехватило.

– Да ничего, – отмахнулся Лев, – заорал да дал деру. Остаток утра вместе со Степкой, камердинером моим, просидел при свете в гостиной. Уж сильно боязно стало в постель возвращаться. А чуть рассвело, так сразу к вам в департамент и подался. А куда еще-то? – Лев серьезно взглянул на Митю.

– То, что ты к нам пришел, это ясно, но вот мне какая картина рисуется. – Митя обмакнул перо в чернила и, чуть помедлив, начал запись. – Что вы, Лев Овчинников, изрядно приняв игристого, заснули, да и увидели во сне почившего купца. А после с перепугу прибежали в департамент, дабы оформить ложный вызов. – Маг смачно поставил точку и выразительно глянул на Льва.

Тот насупился, сжал кулаки и шумно задышал, стараясь унять гнев. Наконец ему это удалось, и он, вновь сев напротив Мити, тихо сказал:

– Вы, конечно, господин маг, можете мне не верить, да вот только комната моя на втором этаже.

– Для снов этаж неважен, – откликнулся Митя.

– Пусть так, – не сдавался Овчинников, – а что, если я вам скажу, что не мне одному нынче покойник мерещился?

– А отчего же остальные тогда не пришли? – отозвался стажер.

– Еще придут, господин маг, вот увидите, – Лев зачем-то погрозил Мите пальцем, – потому как с того света добрых людей булгачить да сна лишать – это не по-христиански.

– А радоваться, что человек умер, это, значит, по-христиански? – Митя встал. – Вот что, господин Овчинников, ступайте-ка вы домой да проспитесь.

Лев дернул головой, точно Митя влепил ему пощечину, а затем, резко поднявшись и все же уронив стул, быстрым шагом вышел прочь из кабинета.

Митя сел обратно за стол и уже хотел смять заявление, как вспомнил слова трактирщика о том, что тому не спалось ночью.

– Экие нынче все неспокойные, – пробормотал он себе под нос и решил все же посетить трактир. Опять же, в животе урчало нещадно. Он покосился в ту сторону, где располагался кабинет шефа, и подумал, что раз его до сих пор не вызвали, то можно и отлучиться, опять же, Игнат Исаакович сам отпустил.

Подхватив котелок и пальто, Митя отправился в путь.

– Дмитрий. – Катерина сидела напротив его кабинета, будто одна из посетительниц, и, кажется, чего-то ждала. – Дмитрий, вы уходите? – Она поднялась со скамьи и с любопытством поглядела на стажера.

– Шеф зовет? – по-своему понял ее появление Митя. – Так я сей миг, только вещи брошу.

– Нет, нет, – Катерина коснулась плеча мага, останавливая его, – вас там, – она глянула в сторону кабинета начальника, – не ждут. А я вот, наоборот, как раз вас поджидаю.

– Польщен. – Митя прокашлялся. – У вас имеется ко мне дело?

– Конечно. – Девушка улыбнулась. – Вы обещали показать мне город. Марсель Маратович меня отпустил, и я решила, что могу воспользоваться вашим предложением. Правда, вы оказались заняты. – Она стряхнула с плеча невидимую соринку.

– Так это я был занят, а теперь полностью в вашем распоряжении. – Митя чуть поклонился. – Можем начать наш вояж немедля, – сообщил он, подставляя локоть, – однако молю вас, – шепнул он Катерине, когда та взяла его под руку, – давайте начнем с трактира, со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.

– Поддерживаю ваше предложение, – так же тихо ответила Катя, – я тоже чертовски голодна. – И, как давеча, подмигнула магу.

Митя стушевался, и Катерина, звонко рассмеявшись, увлекла его к дверям, прочь из департамента.

К удивлению Мити, самого трактирщика Степана он не увидел.

– А что, Санька, где отец-то? – спросил он у сына трактирщика, давеча помогавшего ему с угощением для гостя.

– Спит папка. – Мальчонка нахмурился. – Всю ночь промаялся, так хоть теперь.

– Что же это с ним? Недуг какой? – полюбопытствовал маг.

– Может, и недуг, – Санька шмыгнул носом. – Так вы, господин маг, чего изволите? – попытался уйти он от ответа.

– Омлет мне ваш фирменный, а еще расстегай и чай брусничный. – Митя повернулся к спутнице: – Что изволите заказать?

– Положусь на ваш вкус. – Катерина точно наслаждалась неловкостью Мити, и тот отчего-то робел.

– Так чего, двойной заказ нести? – уточнил Санька.

– Двойной, да, – закивал Митя, – и будь добр, разбуди отца, дело к нему есть.

– Как скажете, господин маг. – Санька поклонился и убежал на кухню.

– Вас тут уважают, – заметила Катерина, разглядывая убранство трактира. Особое внимание девушки привлекли часы со сложным механизмом из крупных шестерней, стоящие у стены наподобие колонны. – Какая диковина, – удивилась она, – кто ж это такой мастер?

– Был у нас рукодельник, да помер, – вздохнул Митя, – собственный ходок его раздавил.

– Жаль, – призналась Катя, – я бы с удовольствием у такого умельца безделицу заказала.

– Там, откуда вы, поди, и не такие есть. – Митя с любопытством посмотрел на спутницу.

– Жизнь в столице, конечно, бойчее, чем здесь, – согласилась Катя, – но и в медлительности уездного городка, такого как ваш, есть свое очарование.

Мите отчего-то стало обидно за родной край, но высказать свою обиду он не посмел, а вместо этого уточнил:

– Марсель Маратович – Зеркальный советник, а вы, простите за нескромность, какой чин носите?

Катя удивленно глянула на него и вдруг расхохоталась, как давеча в департаменте:

– До чего вы забавный, Дмитрий, хотя оно и понятно, недавно среди Зеркальщиков. Впрочем, как и я. Если б дольше служили, уже бы проверили, что я за птица, и поняли, что ни толики магии во мне нет.

– Тогда кто же вы, – полюбопытствовал Митя, – секретарь, компаньонка?

– Все проще, мой друг, – Катя внезапно стала серьезна, – я работаю по договору в Министерстве магии – окоматографистом.

От такого признания Митя совсем растерялся, и появление трактирщика Степана выручило его из сложившейся ситуации. Хозяин заведения, потирая кулаком глаза, подошел к столу, поклонился и обратился к магу:

– Видеть меня желали, господин?

– Да, желал, – закивал Митя, – пару вопросов, и я вас сразу же отпущу. Вы подскажите мне, отчего ночью вам не спалось?

Мужик как-то сник, но, видно, не решился юлить перед Зеркальщиком.

– Рассказать-то могу, только вы меня, поди, убогим сочтете.

– А вы начните, не мешкайте, – предложил Митя, стараясь выглядеть профессионалом своего дела, тем более после конфуза с чином Катерины.

– Упырь ко мне приходил, – признался Степан, подергивая себя за окладистую бороду. – Прямо из самовара таращился да долг требовал.

– И много вы Христофору Никифоровичу задолжали? – как бы невзначай уточнил Митя, а у самого внутри все так и сжалось.

– Не то чтоб много, но долг имеется, – признался Степан, – а я гляжу, вам про то ведомо?

– Наше дело обо всем знать, – важно ответил Митя, – спасибо, я узнал, что хотел, ступайте.

Но трактирщик не спешил уходить, а все мялся у их столика.

– Что еще? – не сдержался Митя.

– Вы мне вот чего, господин маг, скажите, мне теперь тоже готовиться к скорой смерти? Ведь без повода мертвые не манят.

– Долги, Степан, надо вовремя отдавать, тогда и манить станет некому, – поделился отцовской мудростью Митя, и трактирщик вроде как успокоился, еще раз поклонился и хотел уже уйти, но Митя остановил его: – А вы давеча сказали, что не одному вам не спалось, может, подскажете, кого еще бессонница одолела?

– Чего бы нет, – Степан потер шею, – станционного смотрителя спросите или бакалейщика.

– Спасибо, Степан, за подсказку, – кивнул Митя. Тут как раз и завтрак принесли.

За едой говорили мало. Митя все больше смотрел на Катю и думал, как это странно, видеть перед собой человека, который по договору пожертвует глазом, а то и двумя. Все знали, что окоматографисты – это не только те, кто ищет интересные очи, видевшие захватывающие события, но и те, кто нанимается в департамент, чтобы глядеть в оба, отсюда и поговорка пошла. А в нужный момент око у работника отнимали и хранили далее в архиве для повторных просмотров.