– Ай, дорогой, зачем тянуть? Давай сейчас о делах, а потом город смотреть будем, – молвил старик, потирая сухенькие ладошки, – некогда мне, Игнат Исаакович, попусту говорить, и без того дел много.

– Как скажете, уважаемый, – легко согласился шеф. – Но Дмитрия-то мы отпустим?

– А разве он к делам непричастен? – усмехнулся ревизор.

Митя понял, что завтрак откладывается, и покорно занял место на банкетке у двери.

– За последний месяц на вверенной вам территории произошло несколько эксцессов. – Ревизор сунул руку в карман и, достав оттуда потрепанный блокнот, медленно начал перелистывать страницы. – А, вот. – Он ткнул пальцем в записи. – Зафиксирована гибель Зеркальной ведьмы восьмого ранга, служащей департамента Агриппины, а также не распознанной вовремя Зеркальщицы Варвары. Так это? – Старик глянул на шефа, и тот согласно кивнул. – Хорошо, ай, хорошо, что не отпираетесь, дорогой. А скажите мне, как такое могло случиться?

– По поводу Вареньки, тут ситуация особая. – Игнат вздохнул. – Команда ищущих приезжает ежегодно, и отчего они не смогли заметить ее силы, я и сам не разумею. Уж поверьте, до того, как все это случилось, девица никак себя не являла. Кроткая, вежливая, работала барышней на коммутаторе.

– Отчего вы не проверили ее, когда ведьма Агриппина попыталась девицу убить? – поинтересовался Марсель Маратович, щуря и без того узкие глаза. Митя, все это время молча сидевший у дверей, размышлял, кто же маг по национальности, но еще больше его занимала персона девушки. Кроме имени – Катерина, – он о ней ничего не узнал. Может, тоже ведьма или маг? Мите хотелось исподтишка достать зеркальце и глянуть на них особым образом, но он не решился.

– Позвольте, уважаемый, – шеф развел руками, – Агриппина и Дмитрия угробить хотела, так с чего бы мне всех проверять? Подумал, что спятила старуха, случается такое. Уж больно ей прогресс поперек горла стоял, вот и озлилась на молодежь.

– Однако вы не первый день знали Агриппину, – не сдавался ревизор. – Что же, она всегда кидалась на людей?

– Ни разу, – признался Игнат и сник, – как уже говорилось в моем отчете, ошибся, неверно истолковал ее слова. Виноват.

– Это хорошо, что вы понимаете свою вину, – затряс головой старик, став похожим на болванчика, которого усаживают на каминные полки. – А как вышло, что вам не удалось обезвредить Варвару и доставить ее на обучение в столицу?

– Фатум, – мрачно произнес Игнат, – Дмитрий случайно раскрыл ее умысел, а она в порыве страха ринулась на болота и попала в топь. Все решали секунды.

– И вам их не хватило, – подытожил старик.

– Выходит, так, – согласился шеф.

– А теперь поговорим с вами, молодой человек. – Митя хоть и ожидал этого, а все же вздрогнул и выпрямился так сильно, что щелкнуло в хребте. – Какие у вас имелись отношения с ведьмой Агриппиной?

– Я тут человек новый, – медленно начал стажер, стараясь не выглядеть мямлей, – однако признаю, что с ней взглядами мы не сошлись. Особенно после установки телефонного аппарата. А после я по ошибке, как я это позже разумел, обвинил ее во вредительстве людям, что тоже не способствовало хорошим отношениям.

– Но именно вы послали сигнал о помощи, когда Агриппина напала на вас? – Ревизор чуть склонил голову набок.

– Я, – согласился Митя.

– А как же проходило ваше спасение? – Старик уже не просто глядел, а прямо буравил стажера взглядом.

– Хоть увольте, не знаю, – признался Митя, – лишился чувств, а когда очнулся, все было кончено.

– Гибель Варвары тоже вы один видели? – вздохнул Марсель Маратович.

– Не то чтоб видел, – Митя стушевался, – скорее слышал: крик, а затем только круги на воде. – Он вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, и вцепился пальцами в ворот. Заметил это и шеф.

– Ну полно вам, дорогой друг, полно, видите, мальчик слаб, ежели вы все узнали, так пусть идет, а я вам отвечу на любые вопросы.

– Как скажешь, дорогой, – как-то подозрительно легко согласился ревизор и, отвернувшись от Мити, враз позабыл о нем. – Расскажи-ка, как ты мальчонку спасал?

Митя еще успел подумать, что, видимо, мальчонка – это он, и ему стало даже интересно, однако Игнат Исаакович выразительно покосился на дверь. Стажер не стал перечить и тенью выскользнул в коридор.

Тут в полумраке ему отчего-то стало зябко и вновь захотелось чаю. Шаркая не хуже старика-ревизора, Митя поплелся к выходу. Но, видимо, высшие силы сговорились против Мити, потому как в этот момент в департамент вошел Лева, бывший однокашник Мити по Горной академии.

Увидев товарища, он стянул с головы кепи и, жамкая его в руках, поклонился.

– Я к вам, господин маг, – пробормотал он, кусая губы и не глядя на Митю.

Зеркальщик глубоко вздохнул, желая прийти в себя, и махнул рукой просителю:

– Проследуем в мой кабинет.

Лева осторожно сел на край венского стула и уставился в пол. Митя, сидящий напротив него за рабочим столом, с удивлением подумал, как причудливо тасует карты жизнь. Еще недавно он получал от прихвостней Льва тумаки, ненавидя юношу и его компанию, которая делала все для своего вожака. Вся округа знала, что Лев Овчинников, наследник папенькиных капиталов по части торговли, имеет привычку шиковать. И ежели кто вхож в его круг, тот уж голоден да холоден не будет. А после Митя случайно спас юношу. Но прежде чем Лев благодарности ради принял Митеньку в приятели, проверяющие Зеркальщики отсеяли оного, навсегда разведя его пути с путями обычных людей. И вот теперь господин Овчинников нервно жался и боялся взглянуть в глаза бывшего соученика.

– Итак, Лев, что же вас привело ко мне? – спросил Митя вроде и не громко, но Овчинников вздрогнул. На миг он глянул на мага, а затем, облизнув пересохшие враз губы, отвернулся.

– Дело такое, знаете ли, господин маг, пренеприятное, – пролепетал он, – я неделю назад Христофору Никифоровичу, тому самому, что строительной артелью владеет, крупно проигрался.

– В карты, – уточнил Митя, и Лев коротко кивнул.

– В них, родимых, чтоб они прокляты были, – жалобно добавил он.

– Ну так наш департамент не банк и не ломбард, чтобы вам помочь. – Митя развел руками, а затем, чуть наклонившись вперед, молвил: – Или есть нюанс?

– Есть, – тут же согласился наследник папиных капиталов. – Намедни Христофор Никифорович преставился, говорят, удар.

– Так разве вам не в радость сие явление? – хмыкнул Митя. – Теперь никто с вас долг не потребует.

– Ах, если бы! – взвился Овчинников и, вскочив со стула так, что тот едва не упал, заходил по кабинету. – Он сегодня ночью уж ко мне являлся за тем, что ему причитается.

– В смысле являлся? – Митя нахмурился. – Давай-ка поподробнее. – Он и сам не заметил, как перешел на «ты».

– Я, значит, спать поздно лег, засиделся за книгой. – Митя хмыкнул, и Лев, порозовев ушами, примолвил: – И за фужером игристого, сам понимаешь, как не отметить такое дело, как освобождение от карточного долга, а долг, Митя, надо сказать, немалый вышел, заигрался я тогда не на шутку и едва весь отцовский капитал не просадил. Уже думал в петлю лезть, и вдруг такая фортуна!

– Да уж, чего непонятного, – вздохнул Зеркальщик, – вначале проиграться, а потом радоваться, что кто-то умер. Все же так поступают, да?

– Погоди, дослушай меня, – взмолился Лев, – так вот, едва я на боковую отправился, как слышу, скребет кто-то. Я, конечно, на мышей подумал, ан нет, вновь скребут, и чую, от окна звук-то идет. А после вроде как звать меня кто-то начал. Тут уж я не сдержался, лампа у изголовья у меня завсегда теплится. Спокойнее мне так. Ну я огонек прибавил, да и пошел глянуть, кто это меня зовет. Я-то по дурости думал, что с улицы кличут, дружки, может, зазывают. Да только едва глянул, как обмер. Там в окне сам Христофор Никифорович сидит. Глядит на меня и склабится, что пес кладбищенский. И рожа у него вот распухшая, видно, что после удара, а он так тянет пальцы и по стеклышку-то клац-клац. – Овчинников изобразил движение и поежился.