– Что же, почти единогласно! – провозгласил Малиновский, и с лица Клэр наконец исчезла последняя капля сомнения. – Если ты за столь короткое время смог заручиться поддержкой таких славных и бравых молодцов, как эти, значит, в тебе поистине течёт воинская кровь!

– Благодарю вас! – облегчённо сказала Клэр и от нахлынувшей радости чуть ли не кинулась на шею Петру Христофоровичу.

– Ну не повезло тебе мужчиной родиться, что же поделать, – сказал он очень тихо, склонившись над самым её ухом, и по-доброму улыбнулся.

– Клянусь с честью нести эту службу до самого конца.

– Ах, доченька… Храни тебя Бог! А нас, грешных, пусть простит, что дозволили тебе это.

Они сидели так, словно ничего не произошло, ничего не изменилось. Как и раньше, небольшая компания окружила костёр и беседовала обо всём на свете. Клэр никак не могла свыкнуться с мыслью, что теперь ей больше нечего скрывать. Тяжёлая, временами непосильная, ноша больше не тяготила. Котов так и не вернулся к ним, и хоть Малиновский уверил её в том, что поручик никому не расскажет о произошедшем, в душе Клэр всё равно в этом сомневалась. Глеб Котов с самого начала недолюбливал её, а теперь у него появился достаточно веский повод прогнать девчонку с позором. Сергей заметно смягчился и, казалось, принял решение большинства.

Всё выглядело прежним. Многие, как, например, Корницкий, продолжали без стеснений ругаться и обсуждать всякие пошлости. А Клэр этому радовалась. И словно смеялась над этим теперь чаще, чем прежде.

– Я никак в толк не возьму… – Клэр едва смогла оторваться от тарелки с ужином, который приготовил Фёдор. Чувство голода стало мучить бедняжку, едва она успела открыть глаза. – Зачем всё-таки ты уговорила Степана взять тебя в полк? – спросил старший Соболев, придвинувшись к Клэр ближе и протянув ей только что наполненную пивом кружку. Клэр глянула на неё неохотно, но всё же взяла, поставив ещё полную тарелку на землю.

– Я опасалась, что император быстро отыщет меня. Разве стал бы он искать девушку в гусарском полку? – Она сделала небольшой глоток. Пиво оказалось на редкость вкусным и мягким. Жадно поднесла кружку к губам во второй раз. В лицо устремился дым. Тёплой рукой погладил он кожу, и тут же от его прикосновений защипало глаза. Клэр закашляла, а вместе с ней в унисон и сидящий подле Костя.

– В голове не укладывается! Ты видела самого императора Александра! – Исай жадно допивал уже вторую кружку пива, беспокоясь, что её отнимет брат. Язык его постепенно начинал подводить, и он временами замедлялся, старательно пытаясь произнести слово чётко и целиком.

– И не только видела, – прошептала Клэр зловеще, точно рассказывая страшную старую сказку, – но ещё и говорила с ним. И не только с ним. Со многими влиятельными людьми, включая и императора Франции.

– Самого Наполеона! – От восторга у юного Исая чуть не выпрыгнули глаза и не упала из рук кружка.

Клэр приняла серьёзный вид и не стала смеяться над юношей. Однако очень хотелось.

– Так и как же нам тебя звать?

Клэр смутилась. Никогда прежде этот вопрос не вызывал в ней столько смятения, как сейчас. Она сделала вид, что томительно размышляет над этим, однако решение было принято почти сразу.

– Думаю, что всем будет лучше, если я так и останусь Константином Ефременко.

Не успели офицеры огорчиться, как вдруг Гриша резко поднялся на ноги и с гордым всезнающим видом произнёс:

– Её имя Клэр. И вы, господа, должны помнить её с того самого бала-маскерада у Милановых, что проводился по осени. Равнин был на нём желанным гостем и, как принято, взял всех нас с собой.

Каждый из присутствующих затих и безмолвно обратился к девушке за подтверждением. Они поражённо рассматривали хорошо знакомого им рыжего юношу, пытаясь отыскать хотя бы малейшие сходства с той нежной и очаровательной барышней, в которую так был некогда влюблён их друг. Лишь Лесов сидел, не выражая никакого удивления. Он устало смотрел в пламя озорного костра и, погружённый в свои думы, делался всё мрачнее.

– Не вы ли, бар… – осёкся Гриша, – милостивый государь, спасались от сбежавших крестьян?

– Всё так, – понуро ответила Клэр, словно этот факт был ей постыден. – Но?..

– Кулон Михаила на вашей груди. Он бы никому на свете не отдал бы его просто так. И раз уж вы носите его герб, стало быть, это и вправду вы. – Корницкий сиял от радости, как если бы выиграл в карты жалованье за три года вперёд. Его довольные глаза и победоносная улыбка буквально кричали: «Я жду громких оваций! Восхваляйте меня!»

Чёрствый кусок хлеба чуть не встал у Клэр поперёк горла. При мысли, что каждый успел рассмотреть её нагой, сделалось дурно. Клэр смущённо потупила взгляд и, кажется, её стыдливость заметили остальные, поскольку в тот же миг замолчал даже Корницкий. Девушка нырнула свободной рукой под ментик. Прокралась пальцами под рубаху и наткнулась на что-то тёплое и маленькое. Признаться, она и забыла о подарке Мишеля: совсем нечасто удавалось ей в последнее время мыться и переодеваться, а когда и удавалось, то делала она это наспех под страхом быть замеченной. Клэр одним движением вытащила наружу кулон в форме клевера. Рыжие бровки сомкнулись на переносице, и девушка сосредоточенно взглянула на украшение словно раньше никогда и не видела.

– Это в прошлом. Не хочу, чтобы вы отныне стали относиться ко мне как-то иначе, – сказала она, не отрывая глаз от фамильного герба Равниных. – Клэр больше нет… Есть Константин Ефременко, юнкер лейб-гвардии гусарского полка, и не будем больше об этом. – Голос в мгновение наполнился печалью. Такой ранящей, одинокой и далёкой, что многим была чужда.

– Что же, Константин Ефременко, – шутя начал Корницкий, завидев, что вслед за Клэр некоторые товарищи также печально повесили нос. – Раз тебе не надобно особого отношения, думаю, я продолжу разгуливать по утрам голышом.

Раздался смешок. Клэр с нескрываемым возмущением выпучила глаза. Она оживилась. На лице точно по волшебству растаяла тоска.

– Дело твоё… – начал было Гриша с наигранной заботой, – только сдаётся мне, что твоё целомудрие крайне тяжело уживается с таким срамным человеком, как я. Да, да, знаю!.. – он всплеснул руками. Обошёл вокруг костра и остановился прямо за спиной у Клэр. – Хочешь сказать, что я вдобавок ко всему ещё и скверный? Тут-то ты прав.

– Я ничего такого не говорил! Ты сам веришь во всё, что придумываешь. Хочешь ходить обнажённым, что же, ходи, – сказала она почти равнодушно. – Да и… – Клэр замялась. В иной раз она бы смолчала, но только не теперь. В ней и так сомневаются. Надобно быть смелее, грубее. – Кто сказал, что ты первый мужчина без штанов, которого я увидела?

От собственных слов по телу пробежала дрожь. Колючая, кусающая и раздражающая. Клэр боролась с чувством неловкости столько, сколько могла и как могла. Щёки изнутри были до крови искусаны. Во рту почувствовался неприятный и в тот же миг приносящий облегчение привкус железа. Губы почти онемели, а тело сжалось от страха и минутной дерзости.

Друзья были поражены. По их лицам можно было догадаться, что увидеть юную девушку в мундире для них менее удивительно, чем услышать от этой девушки рассказы о том, с кем и когда она делила постель. Клэр так и не набралась сил оторвать взгляд от костра и взглянуть на кого-то из своих друзей.

– О-о. – Клэр улыбнулась с азартом, когда заметила, что своими словами застала врасплох даже Гришу. Корницкий нездорово хихикнул и не сразу нашёл что ответить. – Минутку! – Вновь его лицо заиграло весельем. Недосказанность разжигала в нём любопытство. И не только в нём. Он потеснил сидящего рядом с Клэр Костю и присел рядом, удерживаясь на бревне, что служило им вместо стульев. – Я правильно понял, что ты?.. – Светлые глаза зажглись, и дело было далеко не в догорающем огне, что всё ещё плясал рядом. Корницкий страшно желал услышать продолжение. Он с жадностью сделал глоток пива и по нерасторопности пролил часть на мундир.