Лесов не ответил, даже на Клэр не взглянул, не увидел, как она украдкой улыбнулась.

– Так куда мы идём? – Клэр уже не единожды задавала друзьям этот вопрос, надеясь всё же выпытать у них ответ, но все как один непоколебимо молчали.

– Скоро узнаешь, – чуть гремя бутылками, ответил Габаев. – Почти пришли.

Оставшийся путь по безлюдному селу прошёл в полном безмолвии. Позади оставались покосившиеся от времени домишки. Лишь едва заметный свет в окнах напоминал о том, что в них ещё кто-то живёт. Клэр не задавала вопросов, грела замёрзшие руки тёплым дыханием и старалась идти в ногу с остальными. Душа замирала в предчувствии чего-то торжественного.

Компания из семерых лейб-гвардейцев наконец подошла к назначенному месту. Перед Клэр раскинулась вытоптанная поляна с большим костром и надёжной деревянной конструкцией, с которой свисал чёрный котёл. Пламя костра в мгновение осветило лица прибывших гусар. Дразнящие языки стреляли во все стороны, шипели и трещали, вскидывали вверх мерцающие жёлто-красные огоньки. Звуки и голоса слились с искрами костра. Жар резко скользнул под тулуп и ласково погладил кожу. Времени прошло совсем немного, а стоять у костра в такой тяжёлой одежде было невыносимо. Клэр последовала примеру остальных и сбросила тулуп.

Золотые шнуры и пуговицы засияли, став похожими на пылающие звёзды, рассыпанные в необъятной ночной мгле. Горький дым ударил в ноздри, застил глаза, и девушка попопыталась сдержать слёзы. Кто-то хлопнул её по спине, но Клэр так и не смогла увидеть, кто именно. Чья-то рука снова толкнула её вперёд, и на этот раз она подступила ближе к огню.

Она долго моргала и тёрла слезящиеся глаза рукавом красного ментика, чтобы наконец разглядеть готовящееся действие. Было бы крайне обидно что-то пропустить. У самого костра стоял мужчина, которого Клэр замечала ранее в отряде. Он был седой, как Степан Аркадьевич, однако выглядел моложе. Как рассказали Клэр немного позже, его присутствие было обязательным потому, как делать жжёнку без вахмистра негоже.

– Так вот что вы устроили? У нас пьянка? – весело воскликнула Клэр и сама удивилась своей оживлённости.

– Помилуй, ну какая пьянка… это целое таинство, мистерия! – Корницкий обошёл её сзади и сказал это почти у самого лица так, что от неожиданности Клэр вздрогнула. – Обряд!

Она вопросительно вскинула бровь, глядя на стоящего совсем рядом Сергея Габаева, который разбирал принесённый мешок с бутылками.

– На деле обычная пьянка, – ответил он, не дождавшись вопроса.

– Ну уж простите! За пьянкой «нетривиальной» милости просим прогуляться до полка Александрийского! – язвительно, будто слова Габаева задели самолюбие, прошипел Корницкий.

– А что в Александрийском? – с неподдельным любопытством и озабоченностью стал допытываться младший Соболев.

– Неужто брат не рассказывал?

Костя отрицательно покачал головой и принялся нарезать яблоки большим солдатским ножом, а когда закончил, аккуратно сложил кусочки в котёл и перемешал.

– Да поговаривают, что там такое мракобесие творится. То ли масонские сборища, то ли настоящая магия.

– Да, и я о том слышал. – Голос Фёдора зазвучал так резко и чисто, словно по ранней весне разлился горный ручеёк. – Мне рассказывали, что там и лошадь в процессе участвует, и что подкову нагревают добела, а после кидают в общий чан с напитком. Колдовство – не иначе. – Юноша вдруг испуганно перекрестился три раза и вскинул взгляд к небу. Клэр переглянулась с остальными и только улыбнулись. Не было нужды убеждать его в обратном.

– И в честь чего вы решили провести сие торжество именно сегодня?

– А ты не догадываешься?

Клэр промолчала, хотя на ум ответ пришёл очень быстро.

Пока старший Соболев уже дорезал ананас, неведомо откуда привезённый денщиком Корницкого утром этого же дня, сам Гриша вместе с Сергеем уже держали в левой руке бутылку шампанского, а в правой обнажённую саблю.

– Готовы? – крикнул вдруг кто-то из них, и практически сразу стоящий рядом с Клэр Лесов положительно отозвался.

Девушка не успела ничего спросить, как раздались два гулких хлопка. Сабля каждого резко скользнула по бутылке своим остриём и ровно срезала стеклянное горлышко. Шипящий напиток белым пенящимся фонтаном устремился вверх навстречу обжигающему ночному морозу. Клэр радостно ахнула, захлопала в ладоши и громогласно закричала на всю округу под ликование остальных. Шампанское вылили в котёл к нарезанным фруктам. Затем к общей массе добавили белое вино. Содержимое котла забурлило, зашептало, словно колдовской эликсир, а аромат от сушёных и свежих фруктов был так сладок, что Клэр ощутила его на кончике языка и слишком громко сглотнула скопившуюся слюну.

– Мы обещали, что непременно приготовим для тебя наш традиционный напиток, – сказал Корницкий, закончив укладывать кусочки сахара горкой на скрещенных между собой саблях, которые друзья предварительно разместили на котле. – Было принято единогласное решение о том, что сегодняшний день как нельзя лучше подходит для того, чтобы наконец ты стал одним из нас.

– Разве я не стал одним из вас, когда разбил на лету рюмку? – Клэр подошла ближе и заинтригованно заглянула внутрь котла. – Не слишком ли много обрядов да посвящений?

– Во-первых, – начал Корницкий, устало закатив глаза и поливая чем-то сложенный пирамидкой сахар, – традиция с разбиванием рюмки давно устарела. Её проводят старики вроде Малиновского и Степана. Во-вторых, если ты уже заметил, здесь лишь наша небольшая, но зато очень одарённая и дружная компания, а не всякие-разные. – Гриша деловито покрутил пальцем у своего носа.

– В-третьих, мы решили, что сегодня ты показал свой характер. – К Клэр подошёл Костя и взглянул на неё с той же заботой, с какой вечно смотрел на младшего брата. – Подлинный гусарский характер. Да и Исай мой тоже в грязь лицом сегодня не ударил. Это всё ради вас! Все мы знаем, что вы сейчас переживаете. Знаем, как вас пугает неизвестное. В этом ведь и заключается отвага – сомневаться, но лететь опасности навстречу не из-за страха, а вопреки ему.

Была бы Клэр прежней, то, вероятнее всего, расплакалась бы от искренности его похвал.

– Все мы слишком уважаем нашего Глеба, но… – Константин показательно оглянулся по сторонам, приблизился к Клэр и приложил руку к груди, – признаться, иногда он начинает забываться и думает, что всё ещё ходит в чине ротмистра. Командует, запреты накладывает, доносит о наших проказах. Было любопытно наблюдать, как хоть кто-то вознамерился ему противостоять.

В голубых глазах отражались красно-жёлтые блики чуть утихшего костра. Как потом выяснилось, напитком, которым Корницкий поливал сахар, был ром. Гриша вытащил из костра горящую веточку и поднёс к пропитанному крепким алкоголем сахару. Вся масса очень быстро загорелась синим призрачным пламенем и стала стекать, расползаясь по саблям жжёными каплями. «Так вот с чего вдруг такое интересное название!» – подумала Клэр и, зачарованная происходящим, продолжила смотреть. Внутри разгоралось любопытство. Оно будоражило кровь и нестерпимо щекотало живот всякий раз, когда Клэр приходило осознание того, что это всё действительно происходит с ней.

– Можно пить! – с облегчением и радостью крикнул Гриша, когда весь сахар опустился на дно котла. Он небрежно перемешал содержимое саблей и вытер её о кушак.

Разливать жжёнку должен был вахмистр. Стоящий и чувствующий себя явно лишним седой мужчина наконец ободрился, пригладил пальцем усы и как ужаленный кинулся к чану с напитком. Пока вахмистр разливал жжёнку по стаканам, остальные расселись на двух коротких брёвнах и придвинулись к огню на расстояние вытянутой руки.

Выстрел!

Ещё один!

Все сидящие разом оглянулись. Корницкий кричал на всю округу в беззвучную ночную гладь, пытаясь подтолкнуть друзей на какую-нибудь авантюру, а стоящий рядом с ним Исай что-то выкрикивал ему в такт, подражая.

– Ау-у-у-у! – завыл Корницкий так протяжно, что на мгновение показалось, будто действительно в их лагерь пожаловала стая волков.