– Вы говорите об этом так…

– Император – не просто человек, мадемуазель. Но даже он способен проявлять нежные чувства.

– Сейчас такое тяжёлое время. Злоба и жестокость убивают всякую нежность.

– Наши предки жили во времена не менее тяжёлые, чем сейчас.

– Сир, поговаривают, что война с Россией неизбежна? – Клэр нахмурилась и обеспокоенно посмотрела на идущего рядом императора.

– Так и есть. Александр не оставляет мне иного выбора. Россия делает всё, чтобы развязать её. – Клэр удивилась этим словам, но никаким образом не выдала своей реакции. – Я уважал его как дипломата, но как человека понять не в силах. Он лис, прячущийся в своей норе, пока Англия готова платить за русские трупы.

Они проходили мимо бледных статуй греческих богинь и ветвистых кустов, напоминающих растёкшиеся по бумаге чернила. Морозный воздух практически сразу нарисовал на щеках розовые пятна.

Когда прогулка подошла к своему завершению, Наполеон склонил перед Клэр голову и, подозвав к себе М., направился в сторону дворца.

– Чуть не забыл! – раздался голос императора, когда тот уже отошёл на несколько шагов от Клэр и Франсуа. – Я пришлю в ваше распоряжение кого-нибудь из прислуги на предстоящий приём, мадемуазель.

Клэр покорно склонилась в реверансе и поблагодарила императора, застенчиво улыбнувшись.

– А вы быстро освоились, – ухмыльнулся Франсуа, провожая императора взглядом. – О каком приёме шла речь?

– Я сказала императору, что мне завтра исполняется девятнадцать лет. Он, в свою очередь, посчитал уместным организовать для меня праздник в небольшом кругу. Надеюсь, что этот круг будет действительно небольшой. Не хочу привлекать лишнее внимание.

– Девятнадцать? – слегка удивился Франсуа. – Думал вы старше. Что же… в любом случае, это хорошая возможность сблизиться с самыми влиятельными людьми Бонапарта. – Франсуа смягчил взгляд и взял в руки холодное лицо Клэр. – Я знаю, что порой могу казаться грубым, но это всего лишь увлечённость нашей миссией. Ответственность за наши действия убивает во мне всякую нежность. Я не хочу, чтобы вы думали, будто мои чувства остыли.

– Спасибо, что сказали об этом. Я ведь на самом деле решила, что между нами растёт пропасть.

– Не сомневайтесь в моей верности вам. – Франсуа изучающе рассматривал трещинки на её красных губах и медленно касался их пальцами. – И да, Клэр. Я полагаю, уже самое время продемонстрировать императору его кольцо.

– Мы ведь только недавно приехали.

– И не собираемся задерживаться дольше положенного. У нас есть преимущество. Я слышал от слуг, что Наполеон частенько упоминает вас в разговорах с Коленкуром и своим тайным помощником. Вероятно, он питает к вам платонический интерес. Это даёт вам возможность разузнать у него всё, что угодно, даже не отдаваясь ему. Ходят разные легенды относительно амурных дел нашего корсиканского монарха. В ваших силах это проверить.

Тело сдавила цепь из обиды, гнева и жалости к себе. Клэр застыла от этих слов. Почувствовала, как по коже пробежал разряд. Она перестала дышать. Сердце упало, а глаза умоляюще уставились на Франсуа.

– Я замёрзла. Пойдём внутрь, – шокированная, это всё, что она смогла ответить.

Клэр соврала о том, что пошла в свою комнату. Втайне от Франсуа она решила обойти коридоры дворца. Разгуливая вдоль окон, выходящих на зимний сад, она тоскливо смотрела в серое парижское небо, представляя себя невидимой. Она попыталась вспомнить голоса родителей и друзей, но по какой-то причине не смогла. На её пути встретились изысканные дамы с причудливыми платками на головах. Увидев Клэр, они выпрямились и, скупо поприветствовав её, прошли дальше.

Она рассматривала настенные гобелены, по всей вероятности представляющие особую ценность. Замедляя шаг, Клэр старалась осмотреть каждую ниточку этого удивительно кропотливого труда. От полотна исходил запах, описать который она была не в силах. Что-то затхлое, но вместе с тем сладкое ударило в нос. Частички пыли застыли на волокнах ткани и заставляли гобелены казаться ещё более старыми, чем они были на самом деле.

– Никто не рассматривал эти полотна так же внимательно, как вы. – Клэр обернулась на голос и увидела М. Когда-нибудь она перестанет его бояться.

– На миг я вообразила, какой труд лежит за этим гобеленом. Эти нити, этот рисунок.

– Сюжет не менее интересен. Вы читали Софокла?

– Не имела возможности.

– Это полотно описывает одну из сцен «Царя Эдипа». Не поверив пророчеству оракула, он решает, что сам управляет своей судьбой. В то время, когда пророчество уже исполнилось, он продолжал жить в иллюзии, что всё происходит по его воле.

– Видимо, как и любой царь, он полагал, что мир принадлежит лишь ему.

– Его погубили ум и призрачная свобода, которой он был на самом деле лишён. Свободный человек обязан принимать на себя ответственность даже за те действия, совершать которые он не хотел.

Клэр всматривалась в единственный открытый участок его лица, встречаясь со взглядом ледяных глаз.

– Я хотела бы ещё раз поблагодарить вас за помощь.

– Удивительно, что вашего жениха не оказалось рядом.

– Я как раз пошла на его поиски, но немного заплутала.

– Помнится, я предупреждал вас о том, что здешние места для чужаков могут быть небезопасны. – М. завёл руки за спину и подошёл ближе, рассматривая лицо Клэр. Заметив смятение в её глазах, М. слегка прищурился. – Что вас так пугает во мне, мадемуазель? – неожиданно спросил он.

– Эмм… Простите? С чего вы решили, что ваш вид меня пугает? – немного запинаясь, Клэр силой удерживала себя на месте, подавляя инстинктивное желание попятиться назад.

– Потому что я слышу дрожь в вашем голосе. И уверен, что если я приближусь к вам ещё, то услышу в груди резво бьющееся сердце.

Едва успев договорить, М. сделал широкий шаг и коснулся своей грудью тела Клэр. Неудивительно, если он и правда ощутил биение её сердца, потому как Клэр вмиг встрепенулась и, широко распахнув глаза, попыталась оттолкнуть его руками. Она осталась стоять, как вкопанная, не в состоянии уйти на своих ватных ногах прочь.

– Знаете, мадемуазель, я ведь не соврал вам о том, что разбираюсь в людях. Прошу меня простить за эту выходку. Я вижу, что вы встревожены. Позвольте задать вам вопрос?

– Какой? – пытаясь восстановить дыхание, спросила она.

– Вы же не просто так отреагировали на мою близость. Ваш страх связан с мужчиной?

– Скажите, сударь, это император приказал вам допрашивать меня? Зачем вы стараетесь залезть в мою душу? Я всего лишь поблагодарила вас за помощь. Что ещё нужно?

– Императору нет до вас никакого дела.

– Тогда я не понимаю вас.

– Я пытаюсь узнать о вас больше.

Его слова привели Клэр в замешательство. Был ли у него приказ Наполеона узнать о Клэр что-то или это желание исходило непосредственно от него самого? Она всё так же с недоверием смотрела на М., но после его слов страх сменился интересом.

– Человек со скрытым лицом желает узнать больше о ком-то. Не кажется ли вам, что это несправедливо?

– Это моя работа. И я не всю жизнь ходил в маске, мадемуазель Равнина. Но это условие мне предъявил император Бонапарт. Только таким образом я могу находиться и служить под его началом.

– Он сказал мне, что ваше лицо обезображено.

– Не настолько, чтобы скрывать его под маской, – он протянул ей свою руку, но, заметив её подозрительный взгляд, тут же поспешил пояснить свой жест. – Вы же не собираетесь стоять перед этим гобеленом вечно. Я могу показать вам места ничуть не хуже.

– Только если вы пообещаете держать дистанцию.

– Как пожелаете, – его голос зазвучал так, словно он улыбнулся. Несмотря на то, что этого нельзя было увидеть, Клэр почувствовала этот тембр и улыбнулась в ответ.

Она не сразу отважилась взять его за руку. По-прежнему он наводил на неё страх, однако теперь к этому страху постепенно добавлялось что-то ещё. Интерес, влечение… Клэр с трудом могла отличить одно от другого.