– Послушать ваше дыхание через платье и рубашку не представляется возможным, мадемуазель.

Клэр оглянулась на стоящего в стороне мужчину и косым взглядом призвала его выйти.

– Я должен быть уверен, что вашему здоровью ничего не угрожает. Император может быть крайне недоволен службой его охраны и лекаря.

У Клэр не было сил спорить. Подавив всякую застенчивость, она спустила рукава платья и ловко вылезла из него и сорочки под ним. Обнажив спину, она покорно сидела, отвернувшись к стене, временами содрогаясь от прикосновений холодного инструмента.

– К счастью, ничего серьёзного, – наконец диагностировал лекарь, – только лёгкое сотрясение. Сейчас я сделаю вам примочку. Вы, сударь, поможете даме?

– Вы мне? – возмущённо переспросил мужчина.

– Кажется, больше в комнате никого нет.

Незнакомец неохотно кивнул, подойдя ближе к кровати, пока Клэр пыталась снова влезть в своё платье.

Доктор зафиксировал руки мужчины, держащие пропитанную ткань на голове у Клэр, и тут же откланялся. Клэр с крайней внимательностью осматривала всё, что угодно – стены, потолок, интерьер, – только бы не встречаться взглядом с сидящим с краю незнакомцем.

– Вам ещё больно? – вдруг спросил он, всё так же фиксируя примочку рукой.

– Словно вам не всё равно…

– Я никогда не говорю что-либо из приличия, – от его взгляда сделалось дурно, а по спине пробежали мурашки. Ничто не могло бы ему помешать задушить её прямо здесь и сейчас.

– Уже не так больно, как в самом начале. Если вам в тягость или… – Клэр не успела закончить фразу, как тут же услышала противоположный ответ.

– Мадемуазель, разве я сказал о том, что мне в тягость здесь находиться? – Он был раздражён. – Будь это так, на моём месте уже бы сидел ваш муж.

– Он не муж мне. – Клэр сказала это с лёгким отвращением в голосе. Да и выражение её лица явно говорило о том, что Франсуа ей не слишком приятен.

– Жених, – поправил себя незнакомец.

– Разве вас не ждёт император?

– Он не знает, что я направлялся к нему.

– Нас друг другу не представили. А мне неловко находиться в одной комнате с мужчиной, имени которого я даже никогда не слышала.

– И не услышите. Моё имя исключительно для императора Бонапарта и его самых близких людей.

– Кого же мне благодарить за помощь? Вашу маску? – хихикнула она, пытаясь принять сидячее положение, но тут же вернулась обратно.

– Можете называть Маской, если вам угодно. Можете просто М. Мне всё равно.

– М?

Он коротко кивнул, и наконец Клэр отважилась посмотреть на него. На открытом участке его лица играл жёлтый луч от стоящей на столе свечи. Тёмные волосы спадали на лоб прямыми локонами. Плохо видимые в темноте глаза сверкали и уже не были такими ужасающими.

– Что вы делаете? – спросил он, заметив, как она потянулась к нему.

– Вашего лица я не вижу, но зато вижу глаза. Хочу их получше разглядеть.

– Боюсь, вы не найдёте в моих глазах того, что ищете.

– Что же, по-вашему, я ищу? – удивилась она.

– Спросите о том себя, – выдержав паузу, он убрал руку с её головы и добавил: – Вам следует отдохнуть. Доброй ночи, мадемуазель… – М. направился к двери и своим резким движением заставил пламя свечи дрожать. Свет тут же забегал по комнате.

– Моё имя Клэр! Благодарю за помощь, – сказала она напоследок, когда М. уже закрыл за собой дверь.

Наутро к Клэр в комнату ворвался Франсуа. С воодушевлённым выражением лица он принялся рассказывать о том, что получил приглашение от императора на обед. В приглашении также стояло и её имя. Он радостно всплёскивал руками, передвигаясь по комнате.

– Обед? – уточнила она, когда на часах было около десяти часов утра.

– У императора Бонапарта день начинается слишком рано. Завтракает он около пяти утра. Так что сейчас у него уже обед.

Они оба вошли в обеденный зал, где уже сидел император и его молодая супруга Мария Луиза. Клэр сразу же обратила внимание на красоту и обаяние темноволосой девушки, которая, по всей вероятности, была её ровесницей. Чрезмерно большие глаза кокетливо осматривали её и статную фигуру Франсуа. Несмотря на её привлекательность, она казалась пустой и глупой. Хлопала ресницами без остановки, как изумлённый ребёнок. Их представили друг другу, после чего Клэр надолго склонилась в реверансе.

Во время трапезы Наполеон вёл беседу с Франсуа, задавая ему короткие, но ёмкие вопросы. Клэр сидела по левую сторону от своего жениха и изредка обменивалась комплиментами с императрицей. Из беседы Клэр узнала о самых вкусных пирожных, которые готовит повар при дворе, и о том, какие увеселения были на прошлой неделе в честь празднования дня рождения императрицы.

Стол был весьма разнообразен для обеда и значительно отличался от того, что готовили при дворе Александра. Несколько блюд из картофеля. Тушёная баранина в сливочном соусе с ароматными травами. Разнообразие овощей, среди которых были даже фасоль и чечевица. На десерт подали тарелку с пирожными макарун из миндальной муки и с ягодной вязкой начинкой в центре. Но всему этому празднеству мешало лишь одно – быстрый темп самого императора. Эта манера сохранилась у Наполеона ещё со времён солдатской жизни и заграничных походов. Никто не мог упрекнуть императора, и всем приходилось так же скоро заканчивать свой обед.

После трапезы император выступил с приглашением прогуляться по садам в окрестностях дворца. К этому располагали и чудесная солнечная погода, и бодрое настроение монарха.

Прогулка проходила в компании пожилого начальника штаба Наполеона Бертье, самого императора, Франсуа, Клэр и всё так же не снимавшего свою маску М. Наполеон без всякого труда смог увлечь Франсуа разговорами со старым и любезным Бертье, в то время как сам всячески старался увести Клэр подальше.

– Вы очень привлекательны, мадемуазель.

Клэр не могла не обращать внимания на его комплименты и, заливаясь краской, с благодарностью кивала в ответ.

– Расскажите о себе, Клэр. Как вы находите Париж?

– Что именно, сир, вы желаете узнать обо мне?

– Любой факт из вашей биографии будет мне любопытен… Сколько вам лет?

На этом вопросе Клэр остановилась, прикрыла лицо руками и удивлённо захихикала.

– Что вас так рассмешило?

– Простите, Ваше Величество! За всеми нашими путешествиями я совершенно забыла о своём дне рождения. Семнадцатого декабря мне исполнится девятнадцать.

– Это уже завтра! Что же, в таком случае я даю приём в вашу честь. Знать, проживающая в Тюильри и близ него, не посмеет отказаться.

Девушка была в замешательстве. Они бесконечное множество раз продумывали с императором Александром и Франсуа сценарий их пребывания в логове врага, но никак не могли представить, что Наполеон пожелает устроить приём в её честь.

– Но, сир, согласно этикету и правилам, нельзя уведомлять о мероприятиях за такой короткий срок. На вас могут обрушиться недовольства. – Клэр пыталась отговорить императора от такого рода внимания, но лишь больше разожгла в нём желание сделать что-либо для неё.

– Я император, мадемуазель. Недовольства в салонах – не моя забота, – этой фразой Наполеон отбросил последние сомнения Клэр относительно его власти.

– Что касается Парижа… Я ещё не чувствую себя частью этого места, но, признаться, оно производит приятные впечатления. – Клэр поспешила сменить тему после короткого молчания императора.

– Я рад, – Наполеон поднял лицо к небу и, прикрыв морщинистые веки, косо улыбнулся.

– Сир, что вас так обрадовало? – заметив улыбку его маленьких губ, спросила Клэр.

– Ваш возраст… Признаться, вы показались мне старше своих лет. Вы так юны. В вашей жизни ещё столько прекрасного, – задумавшись, Наполеон остановился и, глядя себе под ноги, сказал: – В то время, как мои дни неумолимо движутся к закату. Когда мне было как вам сейчас, я был никем. Простым артиллеристом, которого только приняли на службу. Но я всегда знал, что моя судьба полностью зависит от решимости и выбора. Я был нищим юношей, шагающим по ночным аллеям Пале-Рояля, к тому же безответно влюблённым. Я любил… Первая женщина, которую я полюбил, была проституткой. Грязной, недостойной даже одного моего взгляда. Но её хрупкая фигура, плечи, голос… Я частенько замедлял шаг напротив борделя, в котором она работала, и наблюдал за ней, когда она выходила провожать очередного клиента. Какое чистое чувство!..