– Выходит, что, пока кольцо у вас, барышня, Россия лишена той защиты, ради которой нам всем пришлось пожертвовать многим, – продолжил мысль императора Салтыков.

– Но откуда вам известно, что кольцо действительно обладает такой силой? – спросила она, чувствуя наконец силу в своём голосе.

– Действительно, у нас не было времени убедиться в его свойствах. Но тот факт, что вы мистическим образом оказались здесь, даёт надежду, что это правда, – тут же вмешался Лабзин, горящими от интереса глазами рассматривающий Клэр.

– В таком случае, что же теперь требуется от меня? Я могу прямо сейчас отдать вам это кольцо, чтобы вы вновь…

– Чтобы мы вновь встретились с Наполеоном в Тильзите и поговорили о мире? – прошипел Александр, всё так же стоя напротив окна.

– Магистры древности писали, что это кольцо приобретает свою силу лишь в двух случаях. Первый, когда его передаёт старый владелец новому из рук в руки лично. А во втором случае прежний владелец должен умереть, и только после его смерти осколок небесного камня начинает искать нового, – пояснил Лабзин, пытаясь унять гнев царя.

– Лишать вас жизни было бы высшей степенью жестокости. Осуждая Наполеона за его варварство, мы не можем допустить такого в своём государстве. Вдобавок, никто не знает, что такие методы могут изменить в будущем, – сказал Александр, вновь вернувшись к своим советникам и встав между ними. – Поэтому, на мой взгляд, представляется возможным только одно… Вы должны будете сами передать Бонапарту его перстень.

– Что? Это же безумие! Куда мне… – всплеснув руками и посмеиваясь от безысходности, ответила Клэр.

– Согласитесь, что не такое безумие, как ваше здесь присутствие, – сказал Салтыков, потирая руки о свой костюм.

– Вы пройдёте полную подготовку! В кратчайшие сроки вас обучат всему, что требуется знатной особе в наши дни. Как себя стоит вести, как и кому нужно улыбнуться и многое другое. На это у вас будет почти два месяца. – Александр решительным, властным взглядом посмотрел на неё сверху вниз и тут же поменялся в лице, делаясь чутким и озадаченным.

Клэр никак не могла понять столь кардинальную смену его настроения. Она лишь взволнованно смотрела на него в ответ, вслушиваясь в каждое слово.

– Начнём с завтрашнего дня, Ваше Императорское Величество! – поддержал Строганов.

– Он прав! Это труднее, чем может показаться, ведь jeune fille [172], кажется, совсем ничего не знает о современной моде и порядках, которые принято соблюдать в свете, – сказал Кочубей, стараясь лишь для виду казаться вовлечённым в эту странную беседу.

– Да, кстати, я ужасно владею французским языком.

Присутствующие мужчины сделались ещё серьёзнее и молчаливее.

С каждым новым словом Клэр в глазах её внимательных слушателей всё отчётливее читалось разочарование.

– Кажется, потребуется человек при дворе, который не просто превосходно знает язык, но и жил какое-то время во Франции, – обратился Салтыков к императору, рассматривая тем временем медные бляшки своих туфель.

– Определённо. Такой человек у нас имеется, – ответил ему государь, вытирая неожиданно вспотевший лоб. – Что-то сегодня с избытком натопили дворец, велите поубавить.

Клэр была в замешательстве, ведь она могла поклясться, что во дворце довольно прохладно. Разве что только изо рта не исходил пар во время разговора. «По всей видимости, император привык жить на айсберге», – подумала она.

– Прошу вас, Клэр Данииловна, сохранить всё услышанное и сказанное сегодня здесь в тайне. Это не только в наших, но и в ваших интересах тоже, – сказал Лабзин, строго сжав губы в тонкую струну.

– На этом, господа, я попрошу вас удалиться.

Александр завёл руки за спину и стал ждать, пока комната опустеет. Клэр смотрела, как один за другим выходят в коридор советники императора, и сама медленными шагами стала направляться к выходу, предварительно поклонившись.

– Сударыня, прошу вас остаться! – сказал император в момент, когда Клэр вместе с остальными уже пересекала порог зала.

– Да, государь, – смиренно ответила она, замедлив свой шаг.

– В нашем мире судьба каждого подданного предопределена его происхождением. Что до вас… Полагаю, что, несмотря на отсутствие титула, вы прекрасно образованны и в достаточной мере благородны. Считаю правом своим даровать вам титул графини. Быть может, так вы в полной мере будете чувствовать себя равной тем, в чей круг вам придётся вскоре войти. Как, позвольте узнать, звали вашего батюшку? – спросил преисполненный хорошего настроения Александр, обходя Клэр по кругу.

– Даниил Михайлович Хромов, Ваше Величество.

– Отныне вы Клэр Данииловна Александрова. Никакие документы о вашей личности официально опубликованы не будут.

Клэр в знак благодарности присела перед императором в низком реверансе и молча опустила тяжёлую рыжеватую головку вниз.

– Как вы находите этих людей? – неожиданно спросил её Александр.

– Простите?

– Как они вам показались? Так вы себе их представляли в своём мире? – Клэр не смогла сдержать своего удивления. Неужели Александру и правда хотелось знать её мнение?

– Не могу быть до конца уверенной, что видела их портреты в своём мире. Разве что графа Аракчеева. Его лицо очень похоже на то, что изображено на картине в Зимнем дворце. То есть, я хотела сказать, в моём мире это уже не дворец, а музей…

Клэр заранее продумывала, что скажет далее, и всё равно волнение сбивало её, вынуждая запинаться.

– Вот как?

– Государь, если это всё, то я, пожалуй…

– Нет! Это не всё. Клэр, я хотел познакомить вас с моей сестрой Анной, возможно, вы о ней слышали? – с надеждой произнёс Александр, в мгновение сделавшись мягким и чутким.

– О да, конечно, я слышала про неё и других ваших братьев и сестёр.

Глаза императора расширились, а лицо озарилось счастьем.

– Я желаю, чтобы вы всегда были под присмотром моих доверенных людей.

– Что мне может здесь угрожать? – удивившись и нахмурясь, спросила она.

– Мишель Равнин рассказал мне о вас. В день именин в доме Милановых вас, Клэр, чуть было не похитили сбежавшие крестьяне. Признаться, стало бы досадно, попади это кольцо к крестьянскому мужику. Вероятнее всего, он бы променял его в первом же кабаке на кувшин мерзкого пойла. Какой конфуз.

– Это случайность. Я оказалась не в то время не в том месте, – услышанное имя заставило Клэр вздрогнуть и вновь погрузиться в тоску, из которой она так отчаянно надеялась выйти. – Государь, могу ли я задать вопрос? – с робостью в голосе произнесла Клэр.

– Конечно, сударыня.

– Это вы приказали Мишелю лично доставить меня во дворец таким способом, словно я преступница?

– Видите ли, увидев на том балу этот перстень, я, разумеется, решил, что вы шпионка Бонапарта. Я рассказал ему лишь часть истории, но этого было достаточно, чтобы он понял ход моих мыслей. Уверяю вас, он был не менее печален, чем вы сейчас. Я знаю Михаила с юных лет. Его отец был на службе сперва у моего отца, а затем и у меня. В их семье понятие чести и сохранность государства всегда были важнее любви и чувств. Он без колебаний выполнил то, что я ему приказал. – Клэр не могла поверить, что Александр сделал это нарочно, ведь кто угодно мог арестовать её.

– Вы сообщили ему, что я не предатель?

– О, разумеется. Перед отъездом я даже дозволил ему навестить вас.

– Навестить меня?

– Пока вы лежали без сознания, он заходил к вам. Как мне доложили…

Мишель просил у неё прощения, стоя на коленях у изголовья её кровати. Боясь прикоснуться к её бледным рукам, он молился, а после, ничего не сказав, ушёл, сдерживая слёзы. Он винил себя в случившемся. Винил в том, что предал её, несмотря на обещания быть рядом.

Сердце Клэр разрывалось на мелкие кровавые куски. Слёзы сами собой просочились сквозь ресницы и плавно стекли по холодным щекам.

– Где он сейчас?

– Выполняет задание, которое я ему поручил. Оно имеет особую важность, я не в силах сказать его точное местонахождение. Вы можете написать ему письмо, я велю отправить его в ближайшее время.