Их беседа лилась неторопливо и была застенчивой, неловкой, но такой искренней. Темы сменялись одна за другой. В какой-то момент Клэр даже показалось, что Мишель что-то подозревает относительно её мнимой потери памяти. То ли она слишком точно рассказывала о событиях в своей жизни, которые вряд ли бы помнила при амнезии, то ли явно демонстрировала отсутствие страха за своё будущее и прошлое.

Они проходили мимо конюшни, когда Клэр заметила в густых смолистых волосах Мишеля крохотную ветку с пожелтевшим сухим листком. Смех вырвался из сдержанной милой улыбки и заразительно увлёк за собой серьёзного гусара. Его глаза изобразили непонимание. Клэр не спешила отвечать на вопрос, молча подошла к нему и осторожно запустила руку в волосы. Мишель не шевелился, покорно и неподвижно стоял, пока Клэр высвобождала пряди его волос.

– Вот, – наконец она протянула ему сохранившийся кусочек листа и ветки на ладони. Мишель умилился, о чём-то задумался и поблагодарил за заботу. Затем взял её за руку и потянул в конюшню прямиком к своей лошади.

– Вы осмотрели все окрестности этого поместья, мадемуазель?

– Если бы. Мы только раз выезжали на прогулку с Мари и Петром, в тот день, когда встретили вас у ворот.

– Тогда вы не откажете мне, если я захочу вам их показать.

– Но Мари? – прощебетала она, оглядываясь на дом, словно страшась рассердить Мари.

– Я скажу, что похитил вас! Пусть все упрёки за случившееся ложатся на мою лихую голову, – сверкнув глазами, Мишель вывел к ней лошадь.

Он улыбался! Боже, как же он был прекрасен с этой своей лучезарной улыбкой! Как пело от счастья его лицо! Было невозможно ему противиться. Было невозможно отказать.

– Вот досада! Нигде не вижу дамского седла.

– Оно мне ни к чему, князь. Более того, я не умею в нём сидеть. – Клэр наблюдала восторг на его лице. Восхищение глубокое и безграничное, которому Клэр и сама обрадовалась. Ей нравилось, когда она превосходила его ожидания. Нравилось, что несмотря на отсутствие знатного происхождения, она могла быть Мишелю равной.

Клэр не стала дожидаться, когда князь окажется в седле. Взобравшись на лошадь, она тут же направила её к воротам. Стоило ей выехать за пределы поместья, как Клэр подалась вперёд и, стукнув несколько раз животное по мохнатым бокам, помчала вперёд.

– Ну же, догоняйте! – кричала Клэр скачущему позади неё Мишелю.

Князь погонял своего коня, бил его нещадно в бока. Животное брыкалось под своим наездником, дико фыркало от ударов хлыстом, но бежало, бежало всё быстрее, нагоняя цель.

– Догнал! – по-ребячьи провозгласил Мишель будто мальчишка, ухватив Клэр за локоть.

– Это нечестно, вы жулик! – Клэр попыталась высвободить свою руку, но его хватка была цепкой и никак не позволяла ей этого сделать.

– Это я жулик? Вздор! Неправда!

– Правда!

Казалось, что именно так выглядит истинное счастье. Глаза обоих были переполнены чувством… тем самым, которое способно спасти и погубить в одночасье. Они не могли не замечать того тепла, которое всё сильнее возникало между ними. Осознание, что они влюблены, делало их всё нерешительнее в общении друг с другом. Слова путались, говорились невпопад.

– Вперёд! Я покажу кое-что.

Мишель неспешно стал уходить влево, постепенно обходя лес. Клэр доверилась и даже не спросила, куда он ведёт её. Она дёрнула поводья и последовала за ним. Весь путь занял совсем немного времени, но сама Клэр ни за что не нашла бы туда дорогу. Едущий впереди спутник своей статной и крепкой спиной закрывал весь вид, и ей приходилось отклоняться в стороны в надежде рассмотреть хоть что-то. Но в какой-то момент Мишель сам отвёл своего коня в сторону, предоставив Клэр возможность наконец полюбоваться поистине осенним пейзажем.

Перед ней возникло озеро с жёлтыми берёзами вокруг. То самое место, рядом с которым у них была дуэль. Жёлтые листья, кружась, медленно опускались на ещё тёплую землю к своим облетевшим братьям.

Сердце неприятно кольнуло. Так бывает, когда возвращаешься в значимые для тебя места изменившимся, уже другим человеком. Теперь и это Безымянное озеро представлялось совсем не таким, как в первый раз.

– Мишель, это… – она узнала и то озеро, и тот холм рядом, но по-прежнему колебалась с ответом, всматриваясь в бездвижную водную гладь, усеянную хрупкими листочками. – У меня нет слов, чтобы описать эту красоту и свой восторг. Это необыкновенно! Странно, но я не запомнила это место таким, когда шла на дуэль.

При слове «дуэль» Мишель непроизвольно сморщился, демонстрируя Клэр своё нежелание вспоминать об этом событии.

– Это место вызывает у меня весьма смешанные чувства. Здесь я впервые узнал вас, но здесь же чуть не лишил вас жизни…

– В прошлом. А сейчас можно просто любоваться им, пока мы такие.

– Какие?

– Молодые и вечные, глядящие на всё ясными глазами и верящие, что впереди нас ждёт только хорошее.

Мишель не мог сдержать улыбки, и Клэр вдруг сама себе показалась до жути глупой. Он молчал, а она расстроенно сжималась, словно котёнок. Живая, детская наивность Клэр заставляла его ощущать себя её хранителем от всего зла на свете. Он замечал её робость, пока пытался совладать со своей. Он помог ей спуститься, оставил любоваться живописным пейзажем, пока искал место, где можно оставить лошадей.

Она стояла к нему спиной, обхватив свои плечи руками. Лелея, трепетно поднимал ветерок её рыжие выбившиеся из причёски локоны. Мишель смотрел на её стан и не мог отвести глаз. От волнения пересохло во рту. Он вспоминал что-то, строго осудил свои мысли и наконец, набравшись смелости, решил прочитать ей стихотворение. Оно было на французском. Он заговорил, и, заслышав его голос, Клэр тут же обернулась, оставив озеро в прошлом. Клэр понимала далеко не всё, что говорили его губы, но чувствовала гораздо больше, чем они могли сейчас ей сказать.

Вообразив себя поэтом, Мишель энергично разводил руки в стороны, почти левитируя рядом с кромкой воды. Слишком приблизившись к спуску и сделав очередное резкое движение в сторону, он неловко свалился прямиком в воду.

– Боже! Как вы, романтик? Живы? – еле сдерживая хохот, поинтересовалась она.

Ткань пропиталась водой, прилипла к телу словно банный лист. Когда Мишель поднялся, предстал во всём своём мокром великолепии, смех Клэр стал ещё сильнее. Он стоял по пояс в воде. На его одежде повисли зелёные водоросли и тёмно-коричневая тина. Забавляясь громким смехом Клэр, он принял строгий вид, после чего вежливо попросил её успокоиться. Не придавая значения его словам, она продолжала хохотать, прикрывая глаза, на которых появились слезинки.

– Ах так! Раз это ваше окончательное решение, сударыня, примите скромный презент!

В один миг из рук Мишеля стали разлетаться брызги прохладной воды. Клэр, которая никак не ожидала такого коварства, продолжала стоять на месте с закрытыми от хохота глазами и, лишь когда первые капли попали на её лицо и руки, отбежала в сторону.

– Что вы делаете? Сейчас же перестаньте! – несмотря на слегка намокшее платье, Клэр продолжала сохранять улыбку на своём лице.

Мишель вышел на берег. Стал скидывать мокрую одежду, которая так изящно облегала мускулистое тело. Когда он снял с себя прозрачную рубашку, Клэр резко смутилась. Прекрасный вид заставил её отвернуться и больше не смотреть в его сторону. Она перебирала в голове очередные шутливо-безобидные колкости, но на деле продолжала молча стоять, разглядывая желтеющее дерево и краем уха вслушиваясь в звуки от его движений позади.

– Прошу прощения! Я вовсе не хотел вас смутить, – произнёс Мишель, медленно приближаясь к Клэр.

– С чего вы взяли, что я смущена? Просто невозможно угадать, на какой из деталей своей одежды вы решите прекратить переодевание.

– Чувство приличия не позволяет мне так же остро ответить вам, Клэр Данииловна. Ибо я считаю, что такие слова недостойны ваших юных ушей.

– Я могу наконец повернуться? – в попытке заполнить неловкую паузу спросила она.