– Это слишком честно и прекрасно, чтобы быть правдой!.. Так тонко и пылко объясняться в своих чувствах! – не удержав восторженного возгласа, произнесла она вслух. Сердце встрепенулось, сделалось мягче, легче.

Второе письмо было практически таким же по содержанию, за исключением слов о том, что Мишель не понимает причины, по которой так и не удостоился ответа Клэр.

Окрылённая, она лежала в постели и, прижимая двумя руками исписанную бумагу к своей груди, призналась себе, что влюблена.

Влюблена.

Влюблена!..

Прошло два дня. Петра так и не видели в окрестностях имения. Все вокруг, включая Клэр, жутко волновались из-за его отсутствия. Все, кроме Мари, которая была более чем уверена, что он отправился в Петербург на квартиру к своим друзьям из лицея, так же, как и в предыдущие его побеги.

Дни тянулись, казались пустыми и ничем не запоминающимися. Про такие дни говорят – серые, словно все краски смыл прошедший дождь. Клэр стала сокрушаться о своём появлении здесь. Невероятная скука всё сильнее одолевала её, не было никакого желания гулять по саду или вообще выходить из своей комнаты. Все попытки занять себя чем-либо заканчивались предложением Мари сыграть в шахматы или почитать вслух один из многочисленных романов, которые прятались на пыльных полках маленькой домашней библиотеки. Сначала Клэр с энтузиазмом отнеслась к такому досугу, но, увы, и он слишком быстро ей наскучил.

Наконец в один из дней слуги донесли, что ожидается приезд князя Равнина. Клэр будто пробудилась от многолетней дрёмы. В глазах снова заблестела жизнь.

Не соврали.

Мишель действительно прибыл в гости к Мари в середине того же дня. Он вёл себя не так, как прежде. Его глаза смотрели на Клэр с каким-то благоговением, словно и не Клэр перед ним вовсе, а княжна, статная, благородная и за руку которой ещё надо побороться. Скрывая пробивающуюся улыбку, он старался казаться серьёзным, достойным её внимания.

– Вы всё-таки приехали! – с облегчением произнесла Клэр, встретив его в дверях раньше занятой делами Мари.

– Разве я мог не приехать? К тому же вы так и не ответили ни на одно из моих писем.

– Я прочла их. И кстати… Мне прежде не писали таких слов, – Клэр вдруг расстроилась своему откровению. Застенчиво прикусила губу. Опустила глаза, боясь и бесконечно желая ответа. Какой же глупенькой она выглядела! Какой же неопытной!

Она заметила, как её оценка приободрила серьёзного гусара. Мишель с радостью бы не отрывал от Клэр глаз, но приличие и манеры диктовали ему правила поведения.

– Дома ли сейчас графиня Миланова? – отреагировав радостными морщинками у глаз, он тут же поспешил разузнать о хозяйке дома.

– О, конечно. Она сейчас в доме. Пройдём?

Мишель молча согласился, передав своего коня прислуге.

– Как ваше здоровье, Клэр Данииловна? Память ещё не вернулась к вам?

– К сожалению, нет… Всё как в тумане. Безумно неудобно пользоваться гостеприимством и добротой графини так долго. Но признаюсь вам по секрету… – Клэр перешла на шёпот и шутя прикрыла рот рукой, – здесь бывает очень скучно, князь. И вы не представляете насколько.

– А как же дамские занятия? Вышивание, пение, рисование? Разве вас это не занимает? Бытует мнение, якобы в наши дни девушка не считается достаточно образованной, если не умеет этого делать.

– Тогда я предпочитаю всю жизнь прослыть невеждой, – по-простому отвечала ему Клэр. – Хотя я люблю рисовать, но всё же лучше пробегусь по полю или прокачусь верхом, чем буду сидеть в заточении.

Мишель засвидетельствовал Мари своё почтение, но о Петре так и не спросил. Клэр показалось это странным, но Мари понимала, что к чему, и даже поблагодарила князя Равнина за то, что всё закончилось миром.

– Дорогой друг, отчего вы не рассказываете нам о своём визите к государю? – с плохо скрываемым любопытством поинтересовалась Мари, теребя в руках кружевной веер. – Об этой новости говорит весь Петербург, наши общие знакомые с восторгом обсуждают причины этой встречи.

– Графиня, поверьте, ваши женские уши устанут слушать столь утомительный рассказ. Мы с государем обсуждали расположение и состояние готовности наших войск.

– Неужели это правда, и Бонапарт совсем скоро объявит России войну? – Мари слегка нервничала, но от этого её интерес только разгорался. Она оживилась и всецело приготовилась слушать.

– Увы, мадам, всё крайне непредсказуемо. Однако излишние бдительность и готовность нам не повредят. Ах да! – оглянувшись на Клэр, заметив её тихое и светлое выражение лица от его слов, он выдержал лёгкую паузу, словно хотел любоваться ею вечность: – Государь пригласил меня на небольшой приём в честь прибытия дипломатических гостей. Приём очень серьёзный, и есть одно «но»… император велел, чтобы я наконец пришёл не один.

– Вы хотите пригласить Клэр? – удивлённо уточнила Мари.

– Так как своих родственников мадемуазель не помнит, и вы являетесь её временным опекуном, прошу вас дать согласие.

– Князь, но как это будет выглядеть? Молодая особа, будучи не замужем, выходит в свет с вами, да ещё и на глазах у императора Александра.

– Я не хочу возражать вам, но тот факт, что вы до сих пор не сообщили в министерство полиции об обнаружении Клэр живой и невредимой, выглядит не менее непорядочно и вызывающе, чем один невинный приём в моём сопровождении, – спокойно отреагировал Мишель. Более того, он был уверен в своих аргументах и чётко их излагал. – Кстати, почему вы не сообщили о том, что нашли её?

– Я как раз занимаюсь составлением её словесного портрета для наших бравых сыщиков, – Мари утаила от Мишеля истинную причину своей привязанности к Клэр. Она солгала старому другу, глядя ему прямо в глаза.

– И ваш ответ? – для Мишеля было принципиально важным получить согласие Мари лично из её уст. Для этого он готов был ждать сколько угодно.

– Если сама Клэр согласна, то я не стану препятствовать.

Оба взглянули на растерянную Клэр, стоявшую рядом, ожидая её решения.

– Я с радостью составлю вам компанию на этом вечере. Вот только платья ещё не готовы, – она застенчиво покосилась на Мари.

– На какой день запланирован сей приём? – уточнила графиня.

– Восемнадцатого числа, в следующую пятницу, – успокоил их Мишель.

– Чудесно, твои платья будут готовы уже к субботе. – Мари принялась гладить Клэр по плечу, как маленькую девочку.

– А теперь, с вашего позволения, Мари, я бы хотел сделать круг вокруг сада с Клэр. Если сама она изъявит такое желание.

Клэр, улыбаясь во всё лицо, положительно кивнула.

Прогуливаясь под осыпающимися медными листьями, среди шепчущихся кленовых веток, слабо плясавших в небе, Клэр замечала, как в присутствии Мишеля всё вокруг делалось другим. То, что выглядело на первый взгляд вполне обычным, сейчас представлялось ей сказочно красивым и даже волшебным. Она ощущала середину осени и то, как эта осень ещё пропитывает всё вокруг своими багровыми ароматами. Холодный ветер отчего-то сейчас не казался таким уж холодным. Небо больше не давило своими тяжёлыми тучами. Взгляды крепостных не были такими осуждающе-кислотными. На душе был мир, спокойствие и влюблённость.