Это и стало причиной нашего отъезда из Лондона — я решил положить сестру в клинику здесь, в Стамбуле. Ее врачи считались лучшими в мире и, что было немаловажно, специализировались именно на санклитском безумии. Не особо надеялся на успех, но сутками находиться рядом с Катриной и осознавать, что ничем не могу помочь единственному дорогому мне существу на земле, оказалось выше моих сил.

Но никак не рассчитывал, что в первую же неделю в Стамбуле в нашу с сестрой жизнь ворвется прошлое. Конечно, за почти триста лет я успел обзавестись врагами, с этим не поспоришь. Многие мне достались «в наследство» от отца, Великого Антуна Драгана, который ныне полностью отошел от дел и заперся в нашем имении в Хорватии. Да и бесконечные интриги между санклитскими семьями спокойно спать не дают.

Сейчас, ко всему прочему, все усугубляется борьбой за свободное место главы нашего клана, на которое может претендовать только чистокровный санклит — оба родителя должны быть бессмертными, а он сам не моложе двух с половиной сотен лет. Возглавить свой клан я мечтал с детства, и теперь, заручившись поддержкой подавляющего большинства глав семей, был близок к этому, как никогда ранее.

Может, ослепленный перспективами, я не заметил, не почувствовал, что прошлое дышит мне в затылок, позволил себе расслабиться, забыть, что в мире, кроме санклитов, есть и Охотники, многие из которых, несмотря на заключенное Перемирие, жаждут убивать бессмертных. Упустил из виду привычку семьи Соболевых возвращаться в мою жизнь с каждым новым поколением и приносить с собой беду.

Джип несся вперед, как и мои мысли. Дождь закончился так же быстро, как и начался — машина словно вынырнула из-под сплошной стены воды. Небо пламенело закатом. Сколько уже раз видел эту красоту, но никогда не устану ею восхищаться! Раньше мы с Катриной любили провожать уходящий день, обсуждая все на свете, но потом она все чаще просто молчала, глядя в окно пустым взглядом.

Я выжал из джипа максимум и так стиснул зубы, что они заскрипели. В клочья разорву того ублюдка, что пытался убить ее! Иного подонок, напавший на душевнобольную девушку, не заслуживает! Ведь он пытался подобраться через нее ко мне, укусил в самое больное место, надеясь нанести сокрушительный удар. Но ничего не вышло, ведь я обеспечил Катрине лучшую охрану в три уровня. Которой все-таки придется ответить за то, что младший Соболев сумел прорваться к домику, в котором живет сестра!

Уже немного осталось, скоро приеду. Я выехал на прямой отрезок дороги, что несся к скале, темнеющей впереди острым клыком. Что там такое? Показалось? Пришлось напрячь зрение. Нет, на самом деле! Что она творит? С ума сошла?!

Саяна

Я прижалась спиной к скале. Из груди вырвался нервный смешок. И что теперь делать? Ни до того выступа, что впереди, ни до того, что сзади, не допрыгнуть. Наверх — вертикальная стена. На расстоянии буквально вытянутой руки рычит коричневая река, которая перемелет на корм рыбам за считанные секунды. И в довершение всех бед скоро совсем стемнеет. Молодец, Саяна, сделала сюрприз брату!

Так, спокойно, все будет хорошо. Наверное. Я сделала глубокий вдох. От края асфальта в мою сторону тонкими змейками поползли новые трещинки. В голове всплыла детская мысль: может быть, если не шевелиться и закрыть глаза, они меня попросту не заметят? От соседнего выступа отломился большой кусок, громко булькнулся в воду и быстро пронесся мимо, крутясь, как юла. Поняла, глаза лучше раскрыть пошире.

Вот она, та самая ситуация, когда хочется себя ущипнуть и проснуться. Жизнь, кстати, перед глазами не пролетает. Значит, есть еще надежда, так ведь? Слабое утешение, не спорю. Но тут не то что за соломинку, за былинку, песчинку, волосинку ухватишься.

Я огляделась. Право, лево, вперед — без вариантов. Назад. Осторожно, не дыша, я развернулась лицом к отвесной скале и ощупала ее замерзшими руками. Ледяная, скользкая. Уцепиться не за что, не говоря уж о том, чтобы залезть наверх. Я запрокинула голову.

Выступ. Большой, поросший травой. На краю несколько деревьев примерно в мой рост сбились в кучу. Слабая надежда робко затеплилась в душе. Сердце забилось учащеннее, хотя казалось, что быстрее уже некуда. Голова лихорадочно заработала. Я уже знала, что есть шанс туда добраться, но еще не понимала, как это сделать.

Так, что у меня есть? Куртка, кофта, белье, резинка для волос, ботинки. Ботинки! В них шнурки. Этого мало. В рюкзачке телефон — связи нет, кто бы сомневался, тампоны, жвачка, лекарства первой необходимости, как всегда — куча конфет для детей, кошелек, плеер — с наушниками, расческа, документы — ну, хоть тело быстро опознают.

Спокойно. Я снова перебрала вещи. Это все. Залезла в карманы — монетки, жетоны, карты на проезд. Черт, неужели все? Во всех смыслах все? По щекам потекли горячие слезы. Я захлюпала носом и тихо заскулила от жалости к себе. Неужели моя непутевая жизнь закончится вот так?..

Да я же и не видела еще ничего! Мне недавно стукнуло 25! Да, много путешествовала, нашла работу своей мечты. Но это все! Я любила по-настоящему всего пару раз. Одного жениха бросила перед свадьбой, а с другим мы год прожили вместе, но он сузил свой мир до кайфа от наркотиков, исключив из него будущее со мной. Брат, несколько не самых близких подруг и друзей, мои ребятишки. Больше никто и сожалеть не будет.

Я уже рыдала в голос, охваченная паникой, когда порыв ветра толкнул меня в спину и припечатал к скале лицом. Всхлипывая, я слишком резко подалась назад и не упала в воду только из-за того, что шарф умудрился зацепиться за какую-то зазубрину в камне.

Твою ж мать, шарф!!!

Смеясь, ругаясь, благодаря деда и плача вперемешку, мне удалось отколупать с выступа кусок асфальта подходящего размера и упаковать его в вязаную ткань, закрепив двумя узлами.

Почти стемнело, и деревья на выступе превратились в смутные темно-серые тени. Мне нужно было перекинуть через стволы шарф и доползти с его помощью до них. Проще сказать, чем сделать. Что ж, надо пробовать. Нет, не пробовать, а делать.

Балансируя на самом краю, подпрыгивая и стараясь изо всех сил, я бомбардировала деревья до тех пор, пока совершенно не выбилась из сил. Руки болели так, будто из них мышцы вырезали. Глаза слезились из-за попавшей в них грязи. Шея затекла. Ладони адски жгло. Безумно хотелось пить. Но хуже всего было то, что я почти ничего не видела, приходилось кидать наугад. А кромка асфальта, отделявшая меня от рычащей реки, постепенно осыпалась. Шансы стремительно таяли.

Еще раз, еще, еще, еще и еще. Мимо. Вытираем слезы и пробуем снова. Не вышло. Промазала. Не попала. Не… Стоп, кажется, попала! Не веря своему счастью, я осторожно потянула за шарф. Да, получилось, получилось! Наконец-то! Ликование затопило горячей волной, но праздновать было рано — надо еще добраться до выступа. Учитывая то, что скала очень скользкая и гладкая, а я ни разу ни альпинист, легко не будет.

Опасения подтвердились. Ботинки скользили по мокрому камню, упереться ногами не получалось. Шарф натягивался так сильно, что в любой момент мог вырвать с корнем небольшие деревца и обрушить мне на голову. Нужна точка опоры. Подсвечивая себе сотовым, я тщательно ощупала скалу. Небольшие трещины, уходящие вглубь, вполне подходили для того, чтобы вставить в них мои ключи и создать таким образом небольшую платформу для ноги.

Собрав остатки надежды, цепляясь всем, чем можно, я поползла вверх, как ящерица, понимая, что на вторую попытку не будет ни времени, ни сил. До выступа оставалось совсем ничего, когда мышцы левой руки пронзила острая боль, и она почти перестала слушаться. Спазм? Только не это! Со свистом втянув сквозь стиснутые зубы воздух, я перенесла основной вес на правую и, несмотря на мучительные ощущения, потянулась к деревцу. Пальцы уже касались мелких листиков, еще пара сантиметров буквально, и… Вот она, ветка!

Так крепко я, наверное, не сжимала никогда и ничего. Теперь понятно, что значит вцепиться мертвой хваткой! Никто не в состоянии отнять ее у меня!