— Хватит того, что одна моя дочь не послушала отца и сделала всё по-своему. Вон, теперь по всему свету за своим космонавтом таскается.

— Не таскается, а живёт и работает в подмосковье в государственной и частной клиниках, — поправила отца Даша, но Павлов лишь отмахнулся и переключился на меня.

— Миша, вот ты мне скажи, как человек, который варится во всём этом: это правда, что космонавты никуда не летают? Ну, мужики вот говорят, что где-то в Мексике есть полный макет орбитальной станции, где космонавты проводят время вместо реальных полётов и записывают видео для телевидения. Я даже фотографии видел.

— А почему в Мексике? — хмыкнул я, не ожидая такого сумасбродного вопроса, и незамедлительно получил толчок локтем в бок от Даши.

— Мне откуда знать? Я думал, это ты мне скажешь.

— Ну, у нас же российская орбитальная станция, поэтому к той мы точно не имеем отношения. Скорее всего, это американская. А если так, то наша должна находиться в Казахстане.

— А почему там? — теперь уже для Павлова настал черёд удивляться.

— Как это? Раз американцы тренируются в Мексике, то мы в Казахстане. Ведь Казахстан для нас — всё равно, что Мексика для американцев: южнее, много открытого пространства, там теплее и ближе к экватору, что упрощает запуск.

— Логично… — протянул Игорь Константинович. — Выходит, космонавты не летают ни на какую орбиту, а просто торчат по полгода в степи?

— А как они из ракеты выбираются? — не унимался я, продолжая ломать комедию. — Ведь все видят, что они садятся в ракету и улетают. А потом видят, как приземляются. Что-то не сходится тогда. Кто же будет столько денег тратить на пуски для красивой картинки?

— Ну, ты не спеши! У нас и не на такую ерунду миллиарды тратятся, — заспорил отец Даши.

— Вам виднее, — ответил я, пожав плечами. Всем своим видом я показывал, что не собираюсь продолжать бесполезный спор.

— Нет, ну ты скажи как оно есть. Ты ведь готовишься к полёту. Выходит, это всё филькина грамота?

— Когда своими глазами увижу, всё скажу, — пообещал я. — А что на счёт точной копии орбитальной станции в Мексике, космонавтам ведь нужно где-то готовиться. Верно? Думаю, в сеть утекли кадры одной из таких баз подготовки. Почему она в Мексике находится — не спрашивайте, не знаю. Но вполне может быть, что она стоит себе спокойненько где-нибудь в Техасе, а в интернете уже раздули утку для красивой картинки.

— Эх, ничему нельзя верить в этих ваших интернетах, — разочарованно махнул рукой Павлов.

Даша посмотрела на меня с благодарностью за то, что я не стал устраивать жарких споров и портить всем праздничное настроение. А мне-то что? Каждый имеет право верить во что хочет, только не нужно своими навязывать другим своё мнение.

А по возвращении меня ждал непростой период. До запуска очередной полётной миссии осталось меньше месяца, и нам предстояло успеть многое: пройти медицинскую комиссию, сдать экзамены и доказать своё право лететь в космос, а также выполнить целый ворох небольших задач, которые требуются от космонавтов.

С медицинской комиссией проблем у меня не возникло. Видимо, психолог решила не нагнетать ситуацию перед стартом важной миссии, хоть я и был уверен, что она будет категорически против моего участия в космической программе. Экзамены все члены отряда прошли без особых проблем. Настало время двухнедельного карантина перед полётом.

Я старался не тратить время даром и штудировал материал, который мне поможет на станции. Ребята занимались тем же. Связь с Дашей я держал через интернет. Каждый вечер мы проводили созвоны по видеосвязи и болтали обо всём, что произошло с нами за день.

Стартовать нам предстояло с космодрома Байконур, куда мы выдвинулись за три дня до старта. Даша специально взяла неделю отпуска за свой счёт, чтобы присутствовать на запуске ракеты «Прогресс МС-60».

— Расскажите о целях экспедиции и сроках, которые вы должны провести на орбите, — попросила девушка, представившись журналистом газеты «Санкт-Петербургские ведомости».

На этот вопрос был подготовлен ответ у командира нашей экспедиции Алёны Захаровой, поэтому ты дали ей слово:

— Восьмая экспедиция на российскую орбитальную станцию продлится двести сорок пять дней, что почти на месяц дольше, чем нынешня экспедиция. Благодаря современным средствам связи со станцией мы получили большую обратную связь от команды «РОС-7», а наши специалисты подготовили для нас набор исследований. Мы проведём пятьдесят четыре научных эксперимента, не считая научные исследования и наблюдения за поверхностью Земли.

— Можете раскрыть тайну какие исследования будут проводиться?

— Это будут исследования поведения живых организмов в условиях невесомости и открытого космоса, выживаемость зерновых культур на борту станции, работа над выращиванием человеческих органов в условиях без влияния гравитации, а также мы должны осуществить испытания скафандров и оборудования, провести профилактические работы на станции и установить ряд новых модулей, которые должны повысить её возможности.

— Газета «Пристальный взгляд»! — взял слово мужчина в белоснежной рубашке и круглых очках. Скажите, это уже юбилейный, шестидесятый запуск корабля класса «Прогресс» на орбиту Земли. Почему мы до сих пор не увидели новый корабль, на котором планируют отправлять экспедиции на Марс? Ведь он был разработан четыре года назад и по логике уже должен использоваться, но мы до сих пор летаем на «Прогрессах».

Этого вопроса не было среди тех, которые прорабатывали с нами в «Центре», но я первым сориентировался.

— Можно я отвечу на этот вопрос? — обратился я к коллегам по цеху. Получив согласие, подвинул микрофон ближе и даль ответ, который посчитал наиболее верным в этой ситуации: — Скажите мне, сколько успешных пассажирских запусков нового корабля класса «Авангард» вы видели? Ни одного, потому как он сейчас проходит тестирование без экипажа. Будут сделаны тысячи тестовых запусков, прежде чем на борт корабля взойдут члены экипажа и отправятся покорять Красную планету. Мы не можем рисковать жизнями космонавтов и успехом мероприятия, понимаете? Поэтому миссию по доставке экипажа на орбиту выполняет проверенный десятилетиями «Прогресс». Но я полагаю, что уже в ближайшие годы мы увидим «Авангард», который подтвердит своё название и станет символом нашего первенства в космосе и на Марсе в частности.

Я нашёл глазами Панкратова, который следил за общением с журналистами. Встретившись взглядом с Филиппычем, я заметил как он кивнул, одобряя мой ответ.

— Интернет-вестник «Восход»! — прощебетала худенькая девушка с косичкой, которая делала её лет на пять моложе. — Скажите, по сложившейся традиции один из членов экспедиции назначается корреспондентом информационного агентства ТАСС. Вы планируете продолжать эту традицию?

— Да, — подтвердила Захарова. — Корреспондентом будет Денис Коляда. Его задача — делать подробные снимки Земли, настраивать съёмочное оборудование и отправлять на Землю полученные фотографии и результаты наблюдений.

Остальные вопросы были не настолько интересны, поэтому мы отвечали односложно, а после конференции отправились на стартовую площадку.

Вот тут-то и пришло осознание того, что это не тренировка и не симуляция, а всё происходит на самом деле: вспышки фотоаппаратов, аплодисменты, крики зрителей, среди которых я узнавал знакомые лица. Да, я волновался, но нисколько не сомневался в успехе нашего полёта. Всё было проработано десятки раз и доведено до автоматизма.

Как долго я бы ни прожил, мне никогда не забыть эти эмоции, когда автобус везёт к кораблю, под взглядами провожающих поднимаешься по трапу и машешь на прощание рукой. А затем шлюз закрывается, и мы оказываемся в кабине пилотов. Вот тут эмоции отступают перед холодным расчётом, а руки сами начинают делать то, что выполняли сотни раз: пристегнуть ремни, запустить связь.

— Обратный отсчёт перед стартом., — послышался голос дсипетчера в динамиках. — Три… Два… Один… Старт!