Нам пришлось поспешить, потому как автобус должен был приехать с минуты на минуту. Вот только пройти оказалось не так-то и просто. С обеих сторон дороги, ведущей к зданию Центра, собрались люди, чтобы поприветствовать экипаж, недавно вернувшийся с орбиты. Это были почётные гости, представители организаций, работающих в сфере космонавтики, родственники, которые встречали своих близких после длительной разлуки, пресса, а также студенты воздушно-космических академий. Ребят со всей страны приехало больше сотни. Я попытался рассмотреть среди них знакомые эмблемы ВВКА, но куда там!

— Мишка! Чудинов! — услышал я знакомый голос проходя мимо студентов и обернулся. В паре метров от меня махал рукой Быков. Я машинально потянул Абрамова за рукав и свернул с дорожки.

— Куда? — тут же прилетел мне в спину возмущённый голос Панкратова.

— Анатолий Филиппович, мы сейчас! — успокоил я командира и нырнул в толпу.

А молодым пацанам, желавшим узнать побольше о космосе и всём, что к нему относится, этого только и надо было. Они обступили нас с Артёмом и принялись засыпать вопросами.

— Ну-ка, молодые, дайте дорогу! — прикрикнул на них Валерий Дмитриевич и протиснулся к нам. — Вот, полюбуйтесь! Гордость нашей академии: Михаил Чудинов и Артём Абрамов.

— Да ладно, прям уж-таки гордость! — отмахнулся Артём, заметно засмущавшись.

— А то! — оживился Быков. — Я ребятам вас в пример ставлю. Участники и победители всероссийских олимпиад, отличники учёбы, а теперь ещё и будущие космонавты…

— Какие отличники? — смутился я. — У меня ведь три четвёрки в приложении к диплому.

— Так, а ну не разлагать мне дисциплину! — в шутку прикрикнул Быков, а стоящие вокруг ребята заулыбались.

Нам пришлось спешить, чтобы вовремя занять свои места, поэтому мы условились встретиться после пресс-конференции и пообщаться со студентами. По праву сотрудников мы стояли справа от дороги, у самого здания. Поймав на себе недовольный взгляд Панкратова, мы тихонечко стали с краю и сделали вид, что стояли здесь уже давно.

— Показуха! — пробормотал Плотников, чтобы его не услышали гости. — Космонавты спустились ещё пару дней назад, а встречаем их только сегодня. Сейчас пройдут свеженькие, отдохнувшие, будто в отпуск летали.

— Да, устроили они праздники и нам, и поисково-спасательной бригаде! — подхватил его слова Должиков, товарищ Романа по отряду.

— А как вы хотели? — вмешался Абрамов. — Нужно показать измотанных ребят, которые даже толком на ногах стоять не могут? Забыл, каким ты из центрифуги выбрался? А их так почти десять минут кружило, ещё и мышцы за полгода на орбите атрофировались. Хорошо, что хоть через два дня могут сами спокойно пройти и ручкой помахать.

— Ну, и показали бы! — огрызнулся Должиков. — Пусть знают насколько тяжело нам это всё даётся. А то думают, что мы дурака валяем, да в невесомости кружимся все полгода, а на Земле ничего не делаем.

— А зачем? — удивилась Лина, подключившись к спору. — Кому интересно, и так в курсе. А сегодня мы встречаем ребят в торжественной обстановке и поздравляем их с возвращением домой. Думаю, им куда приятнее принимать поздравления, находясь в хорошей форме, а не после спуска.

— Женская логика, — отмахнулся Роман.

— Разговоры прекратить! Ребята на подъезде! — рыкнул на нас Анатолий Филиппович, промчавшись мимо.

Стоило Панкратову добраться до выхода из Центра, на дороге показался автобус с космонавтами. Он проехал на территорию Центра, не останавливаясь для проверки. Всё было заранее обговорено и проверено специалистами.

Панкратов в числе руководства академии встречал космонавтов. Обменявшись парой слов, под громкие аплодисменты они направились по дороге славы к входу в главное административное здание. Иногда приходилось остановиться, чтобы пожать руку кому-то из гостей, дать автограф или принять цветы. По мере того, как герои этого дня шли по дорожке, из динамиков звучал громкий голос диктора, специально приглашённого для освещения мероприятия:

— Приветствуем космонавтов экспедиции «РОС-4» Константина Прохорова, Эллу Григорян и Руслана Николаева. Это четвёртая экспедиция к российской орбитальной станции, которая превосходно справилась с возложенными на неё задачами: провела научные исследования, наблюдения за поверхностью Земли и добилась расширения потенциала станции. Членами экспедиции было проведено сорок семь научных исследований, сделано более четырёх тысяч снимков Земли и ближайшего космоса, а также совершено семнадцать выходов в открытый космос. В общей сложности за время экспедиции наши космонавты провели в открытом космосе семьдесят четыре часа. За это время было проведен монтаж системы защиты от космического мусора, инспекция, обслуживание и ремонт оборудования, находящегося за пределами станции, а также проведён ряд исследований.

Руслана Николаева встречала жена. Меня глубоко тронул момент, когда женщина не смогла сдержать слёз и долго обнимала мужа, не размыкая объятий. Всё прекрасно понимали её состояние, поэтому сделали небольшую паузу, чтобы перекинуться парой слов с ректорами технических университетов и продолжить путь.

Достигнув входа, украшенного сегодня шарами и лентами, космонавты остановились для памятного фото.

— Прошу проследовать в мультимедийную аудиторию, где вы сможете подробнее узнать о деталях полёта и задать космонавтам интересующие вопросы, — пригласил нас директор Центра. Разумеется, желающих не пришлось просить дважды.

В аудитории установили проектор и большой экран, на котором сейчас демонстрировались фотографии членов экипажа, шагающих к ракете. Пока мы занимали свободные места, эти кадры сменились снимками Земли и ближайшего космоса, сделанными с орбитальной станции. Залюбовавшись, я ненадолго замер, но Абрамов потянул меня за руку и кивнул на свободное место рядом с собой.

— Прошу, ваши вопросы! — произнёс Панкратов, которому отводилась роль спикера на этой встрече.

— Вячеслав Никон, новостное агентство «Правда. Сегодня», — произнёс мужчина в круглых очках, поднявшись с места. — Как известно, на проектирование, строительство, запуск и сборку нашей орбитальной станции были потрачены больше средства и производственные мощности. Скажите, чем эта станция превосходит МКС, которая функционировала до недавних пор? Насколько было оправданы эти усилия и затраты, или можно было использовать старую-добрую МКС до сих пор?

На этот вопрос отвечал командир экипажа Константин Прохоров. Мужчина подтянул микрофон поближе к себе и смотрел собеседнику в глаза, не отводя взгляд.

— Стоит отметить, что МКС реально устарела и не позволяла выполнять исследования в полном объеме. Этот факт отмечали не только мы, но и наши иностранные коллеги, совместно с которыми мы использовали международную космическую станцию. Силами наших ребят, которые монтировали РОС, удалось значительно повысить мощность станции, установить туда новейшее оборудование и научные модули. Кроме того, за счёт более совершенной аппаратуры многократно повысилось качество наблюдения за земной поверхностью. Мы установили модули наблюдения с искусственным интеллектом, который позволяет замечать изменения, которые укрылись от человеческого глаза. Так, мы можем заранее прогнозировать возникновение ураганов на их начальной стадии, отмечать изменение плотности озонового слоя, наблюдать изменение концентрации углекислого газа в атмосфере и прогнозировать изменения климата, что является одной из важнейших задач в двадцать первом веке.

— Какие планы на ближайшее будущее? — не унимался журналист.

— В ближайшем будущем по примеру наших китайских коллег мы планируем запускать геостационарные спутники, которые будут передавать солнечную энергию непосредственно на специально построенные электрические подстанции для дальнейшего использования их в промышленных целях.

— Дожились! Уже с Китая пример берём, — проворчал Абрамов, недовольно заёрзав в кресле.

— Не драматизируй, — успокоил я Артёма. — Уверен, что эта идея не приживётся, а энергию мы будем производить на поверхности Земли. Будущее за термоядерным синтезом, который куда проще получить без запуска спутников, передачи энергии и прочей возни.