А я уже прокручивал в голове возможные варианты. Мирный атом — точно мимо. Это совершенно не наш профиль и предложить какой-то толковый проект мы попросту не в силах, потому как совершенно не разбираемся в этой теме. Та же ситуация с квантовой физикой и умным городом. Эти области науки явно не наш профиль. А вот реактивная тяга — самое то. У нас и два специалиста по части робототехники имеются. Вон, Олег с Виталиком неплохие ребята на первый взгляд. Подтянуть бы ещё и Абрамова сюда, но Артём вряд ли согласится. Да и размеры команд ограничены.

— А можно использовать нашу разработку? — поинтересовалась Оля.

— Нет, «Десница» — это отдельный проект, который не относится к олимпиаде, — отрезал Быков. — И потом, он не совсем подходит под условия участия. Но вы можете использовать полученный опыт и предложить что-то своё. Думайте, у вас есть целая неделя! Хотя, заявки принимают до конца декабря, показать проект нужно будет уже в марте, а в мае — финал.

Мы планировали собраться на следующей неделе, чтобы обсудить план разработки, но ни у кого и не нашлось времени. Дело близилось к концу семестра, а впереди маячила сессия. Пропущенные выходные давали о себе знать. Мне нужно было готовить три практических работы по разным предметам и навёрстывать курсовой проект. Ещё и навёрстывать упущенное по полётам. Парни вовсю работали на тренажёрах, чтобы весной сесть за штурвал двухмоторного «австрийца», а я здорово отстал. Пришлось подтягивать хотя бы теоретическую часть и надеяться, что моих навыков хватит, чтобы быстро освоиться на практике.

— Миша, не переживай, ты быстро схватываешь. К весне полетишь и на «австрийце», — успокаивал меня Смирнов, когда мы остались на практические занятия.

Не знаю как к весне, а на тренажёре получалось не очень хорошо. Нам приходилось не только отрабатывать взлёт и посадку, но и различные задания.

— Ничего, вы у меня к концу третьего года такие пируэты в воздухе выписывать будете, что хоть на парад отправляй! — грозился Иван Степанович, когда мы немного разобрались с новым управлением и освоились в кресле «австрийца».

— Да ладно, до весны ещё дожить надо, — отмахнулся Коля Золотов.

— А вы куда-то собираетесь? — смутился Смирнов. — Или боитесь сессию не пережить? Это вы зря. Хвостовки, может, и получите, но если академическую задолженность вовремя погасить, то никто вас не отчислит. А лучше готовьтесь на совесть, тогда и проблем таких знать не будете.

Легко сказать! Потому как готовиться пришлось заранее, и всё равно я боялся, что где-нибудь не смогу справиться. Например, с курсовым по теории механизмов и машин у меня возникли реальные проблемы.

— Чудинов, что у вас там? — поинтересовался препод, когда я пришёл на защиту с распечатанной курсовой работой и чертежами.

— Курсовая, расчёты, индикаторная диаграмма…

— Тема? — сухо поинтересовался Капустин.

— Тепловой расчет рабочего цикла двигателя.

— Отлично. Давайте, взгляну что вы там рассчитали.

Препод взял мою работу и принялся перелистывать страницы.

— Вижу, интернетом пользоваться вы научились. А вот с теорией механизмов и машин у вас не сложилось.

— Причём здесь интернет, если я брал для расчёта ваши данные номинальной мощности при номинальной частоте оборотов коленвала, рабочий объём двигателя, число цилиндров, степень сжатия и другие параметры? Обратите внимание, все данные из моего варианта.

— Ну, циферки подставлять большого ума не нужно, — хмыкнул Капустин и бросил на меня снисходительный взгляд. — Это ведь даже проще, чем решать тесты на олимпиадах, верно? Там нужно угадать один из вариантов, а тут всего лишь заменить одну цифру на другую.

Не понял, Капустин хочет сказать, что я прошёл в финал всероссийской олимпиады только благодаря тому, что угадал правильные ответы на открытом этапе? Что за чушь? Там хватало и таких вопросов, которые заставляли хорошенько подумать и писать развёрнутые ответы. Что за привычка судить о том, чего сам в глаза не видел и имеешь лишь отдалённое представление?

— Что это за коэффициент? — поинтересовался препод, ткнув в первую попавшуюся формулу, и раздражённо хмыкнул, получив правильный ответ. — Вы хорошо подготовились, Чудинов. На первый взгляд и не скажешь, что работа куплена.

— А с чего вы вообще взяли, будто я её покупал?

— А с того, что ваши промежуточные результаты я не видел уже целый месяц. Вам ведь некогда, у вас то конференции, то олимпиады. Вы слишком занятый молодой человек, чтобы посещать мои консультации, на которых я давал подробные инструкции и объяснял как делать подобные расчёты. Вы хотите сказать, что дошли до всего самостоятельно?

— Почему бы и нет? Справочники под рукой, методические указания также в свободном доступе.

— Разумеется! Вы ведь считаете себя великим учёным, которому не нужно тратить время на такие мелочи, как консультации по курсовой работе! Не слишком ли рано начали нос задирать?

— Константин Евгеньевич, а какое отношение к курсовой работе имеет моя научная деятельность? Ваши занятия я не пропускал, а консультации не были обязательными. Раз я справлялся и без них, значит у меня была такая возможность. Или вас волнуют мои успехи?

Да, самостоятельно сделать курсовой было сложно, но я ведь тоже не первый раз живу! Такие расчёты в прошлой жизни приходилось выполнять не один раз. Да я сам мог учить этого Капустина, но не буду же я это показывать! За полвека мало что изменилось, поэтому и пропущенные консультации не стали для меня большой проблемой. А вот эго нашего любезного препода пострадало, и сейчас он пытался выместить на мне свою обиду.

— Меня? Бросьте, Чудинов! Что меня может волновать? Положим, стали вы призёром олимпиады. Это не повод мнить себя величиной, потому как вы ещё ничего собой не представляете. А о ваших успехах скоро забудут, потому как ничем вы не выделяетесь среди ваших одногруппников. Вы даже курсовую работу защитить не можете, потому что эти бумажки скачаны из интернета. Работу я не принимаю. Придёте в следующем семестре за новым заданием.

— Позвольте, но работа выполнена мной и все расчёты правильные. Вы не имеете права просто по своей прихоти отказывать мне в защите.

— Довольно! Работу у вас я не приму.

Ну, это мы ещё посмотрим! Я поднялся с места, сгрёб в охапку листы с чертежами и направился к выходу. Да, может, Капустин и не примет у меня работу, но я знаю кто сделает это.

— Валерий Дмитриевич, можно? — я постучал в дверь куратора и заглянул внутрь.

— Миша, заходи! Минут через пятнадцать я убегаю на экзамен, но мы успеем поговорить. Что-то случилось?

— Случилось! — ответил я и вкратце изложил ситуацию.

— Ты только не горячись! — попытался успокоить меня Быков. — Не нужно рубить с плеча, как ты умеешь. Давай я поговорю с Капустиным и попрошу его пойти навстречу.

— Валерий Дмитриевич, не нужно за меня никого просить. Тем более, этого самодовольного нарцисса! Я хочу защищать курсовую работу перед комиссией.

— Комиссию, значит, хочешь? — улыбнулся Быков. — Ладно, сделаем!

Защита курсовой работы перед комиссией была назначена на среду, буквально за пару дней до окончания сессии, поэтому мне пришлось сосредоточиться на других предметах.

Иностранный язык снова сдал на четвёрку и твёрдо решил, что как только разгребусь со всеми проблемами, непременно вытяну его на пятёрку. Пусть в приложении к диплому всё равно будет невысокая оценка, но это дело принципа.

Экзамен по физике стал обыденностью. После того, как в расписании появились теоретическая механика, сопромат и материаловедение, физика перестала казаться таким уж сложным предметом. Даже немного жаль, что это был последний семестр, когда мы изучали эту дисциплину. Зато я поставил уверенную точку, получив девяносто один балл в зачётку на экзамене.

На физподготовке пришлось пересдать парочку нормативов Рязанцеву, чтобы улучшить свои результаты. Этого всё равно не хватило до пятёрки, но я не особо расстраивался из-за такого расклада. Впереди оставались ещё три экзамена, и мысленно я полностью сосредоточился на них.