— Мих, а чего ты ожидал? — удивился Артём, когда мы перешли к неофициальной части, в ходе которой можно было пообщаться с участниками делегаций, обменяться опытом и даже сфотографироваться с гостями мероприятия. Лично я успел сфотографироваться на память с замдиром «Роскосомоса».

— Скажем так, я ожидал, что нашу разработку будут обсуждать всерьёз. Может, даже разнесут нашу работу в пух и прах, объясняя на пальцах наши ошибки. Чего ещё ждал? Например, того, что расскажут о конкретных шагах, примут какие-то судьбоносные решения…

— Конференции по большему счёту — это показуха, — авторитетно заявил Абрамов. — Соберутся, привлекут молодёжь, чтобы привыкали к серьёзным мероприятиям, расскажут о проблемах, поговорят о возможных способах решения, обменяются контактами, пообещают совместно работать над решением проблем и на этом всё кончится. Настоящая работа начнётся уже потом. И вот тогда станет ясно кто действительно заинтересован в нашей разработке. Вот увидишь, в «Роскосмосе» пройдут горячие обсуждения, а результат мы узнаем уже через пару недель.

Артём умчался куда-то по заданию Быкова, а я остался совсем один и немного растерялся. Такие мероприятия были мне совсем непривычны. Раньше ведь всё было совсем иначе, более официально. И даже неформальная часть проходила не так, как сейчас. Повертев головой по сторонам, я попытался отыскать Федосееву, но Оли нигде не было видно. Отчаявшись найти хоть кого-нибудь, я решил поискать интересную компанию, где болтали о космосе. Быть может, мне повезёт разузнать ещё что-нибудь полезное.

Помнится, в прошлой жизни многие вопросы решались в курилках. Один мой знакомый профессор даже нарочно начал курить, чтобы быть на одной волне с остальными и поддерживать беседу. Он одним из первых узнавал обо всех новостях: финансирование научных проектов, кадровые перестановки, подковёрные интриги, личная жизнь сотрудников… Василию Санычу было известно всё до мельчайших деталей. Правда, за свою любознательность он заплатил высокую цену — сигареты загнали его в могилу. Буквально лет через семь он схлопотал рак лёгких и быстро угас.

— Михаил, можно вас на минуту? — ректор МГУ подошёл ко мне, взял под руку и отвёл в сторону.

— Разумеется! — ответил я, понимая, что у нас явно намечалась беседа не для посторонних ушей.

— Михаил, а вы не думали над сменой места учёбы? В МГУ имени Ломоносова куда больше возможностей для развития, чем в вашей академии.

— Владимир Юрьевич, благодарю за высокую оценку моих возможностей, но я сторонник концепции «где родился, там и пригодился».

На самом деле, предложение проректора МГУ выглядело очень соблазнительно. В Москве у меня действительно больше возможностей заявить о себе, но и здесь я вполне успешно справляюсь. И потом, в Москве нереальная конкуренция. Там таких светлых голов на каждом углу по трое на один квадратный метр, а здесь у меня есть возможность выделиться.

— Зря вы так думаете, — с ухмылкой ответил Зарницкий. — У нас многолетний опыт, лучшая ресурсная база, превосходный преподавательский состав. Миша, давайте начистоту, я вижу перспективных ребят и умею отличать их от напыщенных бездарностей. Вы неогранённый алмаз, который в будущем наверняка станет бриллиантом, и я не скрою, что хочу быть к этому причастным.

— Благодарю вас, Аркадий Петрович, мне льстят ваши слова, но я пока не готов менять место учёбы.

— Очень жаль, — с наигранной грустью произнёс Зарницкий. — Надеюсь, вы измените своё мнение. Вы ведь только в начале пути. Хотя, курса после третьего что-то менять будет уже бессмысленно. Думайте, Миша! Я целиком на вашей стороне и жду положительного ответа.

Ректор оставил меня в одиночестве, а через пару минут вернулся Артём.

— Что ты, Мих, собираешь вещи? — ухмыльнулся Абрамов.

— Да куда уже тут собирать? Смысла нет на один день домой ехать. Только приедешь, и сразу обратно.

— Да я вообще-то имел в виду Москву.

Тут до меня дошло о чём интересовался Артём.

— Выходит, тебя тоже звали? — спросил я больше для поддержания беседы, потому как это и так было понятно.

— Да, но я обещал подумать.

— Что, серьёзно поедешь? — удивился я.

— Нет, конечно! Я понимаю, что любой вуз хочет иметь в своих стенах успешных студентов, но я засветился в нашей академии, и что-то мне подсказывает, что у меня ещё есть потенциал здесь. Но и отказывать вот так сразу нельзя, иначе могут затаить обиду.

— Да, Зарницкий не из тех людей, которые привыкли получать то, что им нужно, и они не остановятся перед препятствиями. Но мне кажется, не стоит обольщаться на его счёт. Если кто-то из нас не покажет успех, или с трудом приживётся в Москве, интерес мгновенно утихнет, и о нас забудут.

— В точку! — подтвердил мои догадки Абрамов. — Знаешь, это как с футбольным клубом. В местной команде ты можешь быть звездой, а перейдёшь в более сильную лигу и далеко не вопрос потянешь ли нагрузку и заиграешь ли в другой команде, где всё устроено не так. Именно поэтому я никуда не собираюсь, мне и здесь хорошо.

Артём во многом был прав, но вот на счёт сроков немного ошибся. Уже через неделю Быков собрал всю группу и торжественно объявил о том, что в следующие выходные состоится поездка в город Мирный.

— Где это вообще? — удивился Коля Золотов.

— Архангельская область, — пояснил куратор. — Космодром «Плесецк» вам что-то говорит?

— Самый северный космодром планеты! — выпалил я, вспоминая всё, что слышал об этом месте.

— Правильно, Чудинов! И он находится рядом с городом Мирный, где нас ждут на экскурсию из «Роскосмоса». Поехать могут все желающие, но участие в экскурсии студентов, задействованных в разработке проекта «Десница», обязательно.

На экскурсию отправилось пятьдесят человек студентов с нашего потока и два преподавателя в качестве сопровождения — Быков и Смирнов. Удивительно, что желание изъявили не все студенты, а собирать желающих пришлось из других групп. Неужели не хотят своими глазами увидеть как всё устроено? Понимаю, что многие выберут другое направление, но я лично хотел посмотреть что меня ждёт после академии.

Академия предоставила нам шикарный автобус для поездки. Вечером пятницы мы выехали в сторону Ростова-на-Дону, а уже оттуда в шесть часов утра субботы пассажирским рейсом вылетели в Архангельск. На этом наше путешествие не заканчивалось, ведь нам предстояло ещё три с половиной часа тащиться на автобусе до Мирного.

— Мы больше времени в дороге проведём, чем на космодром посмотрим! — жаловался Артём.

— Меня больше волнует, что никто не даст нам поблажек на парах, — поделился я своими опасениями. — А ведь мы приедем аккурат вечером воскресенья и подготовиться к парам просто не успеем.

— Брось, в нашем случае нужно уделять больше внимания таким вещам, а не циферкам в приложении к диплому. Подумаешь, будет у тебя по русскому языку на пять баллов меньше, или по материаловедению будет четыре, а не пять. Главное, что у тебя в голове и как ты себя зарекомендовал.

— Ну, не скажи! — решил я поспорить с другом. — Встречают по диплому, а провожают действительно по знаниям и умении их использовать на практике. Так что с плохими баллами даже беседовать не станут.

Тема была действительно неоднозначная. В чём-то Абрамов был прав, в чём-то правда была за мной, поэтому мы не решили прекратить спор и обратить внимание на более важные вещи. Как раз в это время вдалеке показались очертания Мирного и космодрома.

Проехать просто так было невозможно. Город имел закрытый статус, и нам пришлось выйти из автобуса для проверки документов. Приглашения на закрытую территорию уже были у Быкова, поэтому вся процедура была чистой формальностью.

К тому времени, как мы добрались до территории космодрома, начало темнеть и слегка похолодало. Сейчас я искренне жалел о том, что не прихватил с собой шапку, потому как к концу вечера уши точно замёрзнут. Пришлось хоть ненадолго накинуть капюшон, чтобы не заболеть.

У пропускного пункта нас снова остановили для проверки документов, а затем пропустили дальше. Высокие стройные сосны закрывали от нас постройку, а ехать до самого места запуска приходилось ещё пару километров. Но меня поразило другое — на месте запуска стояла ракета.