— Лёха, держи пятёрку. Отдашь, когда сможешь.

— Спасибо, Мишка! — просиял парень и умчался оплачивать общагу на следующий семестр.

Во втором семестре расписание немного изменилось. Вместо истории, химии и начертательной геометрии у нас появились культурология, физика, а также великий и ужасный сопромат! Казалось бы, количество предметов осталось прежним, часы тоже не увеличились, но учиться стало сложнее. Если в первом семестре нам многое прощали, списывая на неопытность, то теперь преподы спрашивали по полной программе.

В конце недели Быков собрал нас на кураторский час. По сути ничего нового не услышали, просто ещё раз уточнили информацию по предметам, расписались в журналах по технике безопасности и поговорили о летней практике. Пока она будет носить ознакомительный характер. Поедем на аэродром, а если выгорит, нам организуют экскурсию в Плесецк, откуда стартуют ракеты с космонавтами и грузами для МКС.

После кураторского часа Быков попросил задержаться меня и Федоссеву.

— Друзья, понимаете какая ситуация? — произнёс куратор, устроившись на краю стола. Судя по его поведению, наш разговор должен был проходить в неформальной обстановке. — Нашей академии очень нужна установка, которая поможет вести научные исследования сразу в нескольких областях. Возможно, нам даже удастся выйти с этими разработками на ВДНХ, или получить гранты от правительства. Но не буду забегать наперёд, а вернусь к проблемам. Просто так нам её никто не даст, потому что она стоит четыре миллиона. А вот если мы соберём команду студентов, которые согласятся работать с этой установкой, это уже совсем другое дело. Сюда можно будет подвязать научно-исследовательскую работу со студентами и смело идти с просьбой куда следует.

— А почему вы нас позвали? — удивился я. — Мы не самые лучшие в рейтинге, есть ребята, которые и повыше забрались. Или они отказались?

— Миша, помимо рейтинга есть вещи, которые нужно принимать во внимание, — уклончиво ответил Быков. — Такое цифрами не объяснишь. Да и что мне тот рейтинг? Высокие баллы по иностранному языку и истории в нашем деле погоды не сделают. Мне нужны студенты, которые хорошо разбираются в профильных предметах, умеют аналитически мыслить и на которых можно положиться. Если вы согласны, тогда я подберу ещё ребят с других специальностей, и как всё будет готово, соберу всех вместе и посвящу в детали.

Вот оно что! Выходит, Тихонову на кафедре всё-таки не особо доверяют, видят что он за фрукт и не желают связываться. Да и верно сказано, что высокие оценки по гуманитарным предметам в научной работе по специальности вряд ли здорово помогут.

— Я в деле, Валерий Дмитриевич! — твёрдо ответил я, предвкушая покорение очередной ступеньки на пути к цели.

Быков снова собрал нас уже на следующей неделе. Помимо нас с Олей в аудитории было ещё два человека, в одном из которых я узнал Артёма. Выходит, Абрамов тоже показывает отличные результаты в своей группе, раз заслужил приглашение.

Валерий Дмитриевич сиял, как новая копейка, когда вошёл в аудиторию.

— Друзья, рад, что вы согласились участвовать в нашей работе. Установку заказали, она уже в пути. Со следующей недели начнём работу. Эта разработка позволит оптимизировать работу экипажа космического корабля, как в открытом космосе, так и на поверхности планеты со слабой атмосферой или вообще без неё. Вы сможете использовать эти наработки для своих курсовых работ на втором курсе. Быть может, даже для дипломной работы, если это исследование ещё будет актуально.

Вот это я удачно попал! Мало того, что смогу заранее разбираться с темой курсового и диплома, так ещё и смело можно идти в «Роскосмос», размахивая такими серьёзными аргументами.

— Собираться будем в вечернее время в среду и утром в субботу. Всех устроит, или вы планируете ехать домой?

— Ради такого дела можно и вечером в субботу домой поехать! — первым откликнулся Тёма, и я его поддержал.

— Отлично, тогда так и решим. Увидимся в среду! Да, и ещё! — спохватился куратор. — Я передам в деканат сведения о том, что вы четверо будете работать над проектом. Вам полагается четверть ставки при академии, но придётся заполнить некоторые документы: написать заявление, принести ксерокопии документов, предоставить банковские реквизиты… В общем, с девочками-специалистами разберётесь что к чему.

Надо же, за это ещё и платить будут! Подозреваю, что немного, но лишними эти деньги точно не будут. Окрылённый, я вышел из аудитории и сам не заметил как ноги вынесли меня в фойе главного корпуса. Вот только порадоваться как следует мне не дали.

— Чудинов, к декану! — пробегая мимо, бросила девушка, которая работала в деканате.

Неужели так быстро подготовили документы? Хотя, чему удивляться? Если академии нужно что-то сделать в кратчайшие сроки, запускаются все механизмы, чтобы ускорить процесс и сократить бумажную волокиту. Вот только непонятно зачем к декану, если мне нужен специалист. Неужели Рябоконь имеет какие-то претензии на счёт моего назначения?

Возле кабинета декана я ненадолго задержался, чтобы собраться с мыслями, выдохнул и решительно постучал в дверь.

— Виктор Семёнович, вызывали?

— Вызывал, Чудинов. Присаживайся, разговор есть.

Рябоконь махнул рукой на свободные стулья и дождался, когда я устроюсь.

— Ты скажи мне, Михаил, как дальше учиться собираешься? За первые две недели учёбы у тебя уже десять часов пропусков по неуважительной причине. Ты ведь понимаешь, что с такими темпами через месяц вылетишь из академии? Нет, я понимаю, что первый семестр ты отучился образцово, преподаватели о тебе хорошо отзываются, но это ведь не повод пропускать занятия.

— Так я ведь ни одного занятия не пропустил! — возмутился я.

— Да ну? Посмотри-ка в этот журнал!

Рябоконь подвинул мне журнал посещаемости, и я заметил возле своей фамилии целый ряд «энок». Десять пропущенных часов это пять пар. Я немного растерялся, но быстро смекнул, что это дело рук Тихонова. Вот значит как он решил испортить мне жизнь. И ведь всё не уймётся, гнида! Марк не был идиотом, и отмечал меня только на лекциях, когда преподаватели не проводили перекличку и полагались на студентов.

— Что скажешь? — суровый голос декана оторвал меня от рассматривания журнала. — Будем исправляться, или звонить матери на работу? Думаю, её совсем не хочется краснеть за сына. Но ты учти, Чудинов, тебя здесь никто силой не держит. Если так хочется уйти, иди. Только документы не забудь забрать.

— Виктор Семёнович, я был на всех этих занятиях. Вы прекрасно знаете, что не в моих правилах пропускать пары. Тем более, лекции по профильным предметам.

— Откуда же тогда пропуски появились? Или ваш староста слепой?

— Не слепой, просто негодяй. У него предвзятое отношение ко мне, вот он и ставит пропуски.

Я вкратце объяснил ситуацию, но Рябоконь отказался вмешиваться в наши разборки.

— В общем, как хочешь, но чтобы этих пропусков больше не было. Свободен!

Из кабинета декана я вышел красный как рак. Ты смотри, какая тварь! Мало того, что меня хочет подвести под отчисление, так ещё и матери будет нервы портить. Звонки из деканата на работу матери точно не нужны. Хотелось подойти к Тихонову и высказать ему всё, что я о нём думаю. А ещё лучше — припечатать пару раз лицом о столешницу. Но так я сделаю только хуже для себя. Нет, нельзя подавать вида, что его махинации раскрыты. Пусть думает, что всё идёт по его плану, а я в это время смогу нанести удар.

Действовать начал со следующей лекции. Подошёл после пары к преподу по культурологи и попросил её отметить в журнале, что я присутствовал на занятии. То же самое делал на других лекциях. Нужно было только дождаться, пока Тихонов с журналом под мышкой выйдет из аудитории, и тогда восстанавливать справедливость. Друзей у него особо нет. Из-за его позиции и отношения к другим студентам Марка недолюбливали, поэтому есть шанс, что моя операция пройдёт незаметно. Посмотрим что будет, когда показания у старосты и у преподов будут расходиться.