Как ни странно, щедрое предложение возымело противоположный эффект: мальчик скуксился и резко отвернулся к стене. Даже не стал расспрашивать о значении незнакомого слова или возмущаться очередным ругательством.

Итан растерялся, искренне недоумевая, что сказал не так.

— Эй? — позвал он. — Что стряслось?

Эрвин промолчал, а когда Итан потянулся, чтобы тронуть его за плечо, отпрянул.

— Я не хочу домой, — наконец признался сын, — ни сейчас… ни как Мэнди вернётся.

«А вернётся ли она?» — промелькнуло у мужчины в голове. Не стоило исключать, что нет, и там, где она сейчас, ей намного лучше.

— Ох, дружок, — тяжело вздохнув, молвил он, — нам придётся. Мы же с тобой это уже обсуждали! Я на тебя не давлю, но…

— Да знаю я! — воскликнул Эрвин. — Но я не хочу, пап! Мы с тобой постоянно ездили с места на место, а тут могли бы жить в этом доме вместе с бабушкой, Мэнди и мамой. Какая тебе разница?

Он выпутался из одеяла и сел, прижавшись спиной к стене. Его брови были сосредоточено нахмурены, а глаза заволокло плёнкой печали. Судя по всему, он уже всё решил, и не существовало аргумента, который мог бы его переубедить. Что было хуже всего — Итан догадывался, что к железобетонной убеждённости сына имеет непосредственное отношение местная Лорна. Нужно было отдать ей должное — успеть взрастить это семечко за такой короткий срок.

Зря он позволил им проводить время вместе!

Эту манипуляторшу на пушечный выстрел нельзя было подпускать к ребёнку!

— Это не наш мир, — напомнил Итан, — и нас здесь быть не должно. А про тетю Мэл ты подумал? И дедушку? Они будут волноваться, если мы просто пропадём.

— Им плевать, — буркнул мальчик, — ну… тётя Мэл и деда есть и тут! Мы просто… типа… познакомимся и подружимся с ними снова.

Мужчина испытал укол обиды и опять взглянул на свои старомодные наручные часы — подарок отца, которого во имя прекрасной новой жизни единственный внук предпочёл безжалостно оставить за бортом.

Двадцать лет назад отыскав на чердаке снимок Шейна, Итан ни за что не поверил бы, что постепенно они настолько сблизятся. Но именно старый плут когда-то помог ему прийти в себя после исчезновения Джуди и управиться с маленьким ребёнком. Эрвин был совсем крохой и не запомнил первые годы жизни, проведённые в Калифорнии. После они нечасто туда приезжали, и для мальчика дедушка превратился в символ вечного праздника. Всё-таки Шейн возмутительно баловал внука, да и в целом являл из себя сомнительный образец для подражания. При всей благодарности отцу, Итан старался дозировать их общение с Эрвином.

Но это не значило, что родного человека, каким бы он ни был, можно выбросить из жизни, как ненужную вещь!

«Мы, конечно, люди простые, на „Мэйфлаур“ сюда не приплывали, но эти часы мой дед снял с дохлого немца в Нормандии… ну, если он не напиздел и вообще там был, а не резвился всю войну с французскими шлюхами», — в своей привычно-грубоватой манере поведал Шейн, торжественно вручив Итану эту «семейную реликвию».

Часы стали прощальным подарком в честь их с Эрвином отъезда из Лос-Анджелеса. Итан и сам нисколько не верил в историю с Нормандией, но всё равно берёг эту памятную вещь, раз для отца она что-то значила.

В этом мире они стали крошечной ниточкой, ведущей к оставленному дому.

— Гениальная идея, — пробурчал Итан, раздражённо подёргав облезлый кожаный ремешок, — «мы просто с ними снова подружимся». Блестяще, Эрвин.

— Ну, пап, — чуть смягчился мальчик, признав свою ошибку, — мы редко виделись… хочешь, мы будем иногда к ним приходить?

— Это Лорна тебя надоумила? — не сдержался мужчина. — Узнаю её школу. Вы вместе состряпали этот план?

— Пап! — возмутился Эрвин и быстро отвёл глаза, тем самым подтвердив подозрения отца. — Ничего подобного… Я… ну… пока ты искал Мэнди, хорошенько всё обдумал… и…

— Ты паршиво врёшь, сынок, — уличил Итан. — Впрочем, радует, что бабушка не успела тебя в этом поднатаскать — она та ещё мастерица!

«И она даже не твоя бабушка, — добавил он про себя, — ни в этом измерении, ни в нашем родном, потому что у тебя другой отец. Я не знаю, кем он был, а твою маму… уже не спросишь».

Ему не стоило вспоминать об этом сейчас — мужчина и так места себе не находил от зудящего внутреннего напряжения. Чтобы чуть выпустить пар, он поднялся на ноги, прошёл по комнате и остановился у окна.

К вечеру зарядил дождь: потоки воды размыли пейзаж, мешая разглядеть силуэты голых деревьев и ленту реки. Месяц таился за плотными тучами. Сад, прибранный перед зимой, тонул в сизой влажной мгле.

— Здесь мама, — сказал Эрвин, — это самое главное.

Итан заранее предугадал, что всё неминуемо обернётся разговором о ней, но никак не мог этому помешать.

— О, у меня для тебя очень плохие новости, приятель, — откликнулся он, — и, надо думать, твоя распрекрасная бабушка не удосужилась тебе об этом поведать: мама Мэнди — не твоя мама.

Он не собирался делиться этим откровением, но в тоже время понимал, что рано или поздно придётся. Увы, ситуация усугублялась: с каждым днём сын всё сильнее креп в намерении обосноваться в чужом мире, потому откладывать момент истины дальше было попросту невозможно. Это был его главный козырь в противостоянии с Лорной.

— Что⁈ — вскричал мальчик. — Но…

Обернувшись, Итан увидел, что Эрвин внимательно смотрит на зеркало, из которого они пришли. Взгляд ребёнка был настороженным, почти испуганным. На мгновение мужчина успел напрячься и сам — не надумал ли явиться из портала какой-нибудь незваный гость, чтобы окончательно сгустить краски?

Полотно оставалось спокойным, отражая угол стола, подоконник и геометрию оконной рамы.

— Это ты во всём виноват, — вдруг выдал Эрвин, — ты никогда мне о ней не рассказывал! Я даже имени её не знаю!

— Ты прав, — согласился Итан, — но я берёг тебя от правды. Некоторые сведения могут навредить…

— Она умерла, да? — оборвал сын.

— Она… — начал мужчина, но осёкся. Он не мог ответить ни утвердительно, ни отрицательно, ведь понятия не имел, что случилось с Джуди на самом деле.

С того рокового дня она существовала как бы в суперпозиции.

Увы, невозможно было объяснить это десятилетнему ребёнку, пусть и названному в честь учёного, исследовавшего этот принцип. А Джуд сама когда-то предложила его имя!

Она что-то знала?

Знала, что её ждёт?

Они же о чём-то договорились с Камилой, иначе Джуди не пошла бы с ней добровольно.

— Она умерла, — тихо сказал Эрвин, сделав свои выводы из продолжительного молчания отца.

Итан намеревался как-то это оспорить, утешить ребёнка, залатать трещину, растущую между ними с каждой минутой, но опоздал. Завидев движение в свою сторону, сын дёрнулся, как от удара, вжал голову в плечи и попросил упавшим голосом:

— Пожалуйста… я… я хочу побыть один.

— Ладно, — сдался мужчина.

За дверью он столкнулся с Лорной и чуть со злости не прописал ей оплеуху.

Итана остановило опасение, что в ответ на акт грубой силы старая ведьма применит свой злосчастный пирокинез. И Эрвин достанется ей. Ребёнок, морально раздавленный крупицей горькой правды, станет лёгкой добычей. Лорна с готовностью «подставит плечо» и запустит в его пока чистую душу щупальца зла. Она запросто слепит из Эрвина монстра.

Чудовища рождаются во тьме и отчаянии.

«Она его не получит», — твёрдо решил Итан, но бурлящий внутри гнев неотступно искал выхода.

Мужчина извлёк из кармана телефон и ткнул им в лицо Лорне.

— Смотри, — зашипел он, — если ты не знала, люди изобрели вот это дерьмо. Хочешь, я научу тебя, как при его помощи подслушивать не так нарочито? Тебе не придётся шарится по особняку и жаться по углам, сможешь наслаждаться чужими разговорами за чашечкой чая в любимом кресле!

Женщина подняла брови и округлила рот. В её чертах не было и тени злости, лишь оскорблённая невинность. С таким непревзойдённым актёрским дарованием ей бы в театре играть!

— Ох, Итан, — обескураженно проговорила она, — что ты такое го…