Мужчина так и остался стоять среди одичавшего сада, сжимая пистолет во вспотевшей ладони. Сердце бешено ухало в груди, а дыхание сбилось. Ему худо-бедно удавалось «держать лицо», пока мистическая парочка была рядом, но теперь щиты пали. Он был предельно близок к панике.

Итан не сомневался, что после этой встречи найдёт у себя много новых седых прядей. Такими темпами придётся избавится и от маскировки в виде бороды. Если поседеет и она, его станут дразнить уже не Полом Баньяном, а Санта-Клаусом. А ему ещё нет даже сорока!

Шейна и то жизнь потрепала меньше.

— Дерьмо, — выругался Итан, убирая пушку от греха подальше. Он вытащил телефон и по привычке проверил Эрвина. Мальчик по-прежнему находился в гостях у друга.

Или нет?

Итан нажал вызов, прежде чем осознал, что делает. В свете новых обстоятельств личные границы больше не имели значения. Ему нужно было услышать голос сына и убедиться, что с ним всё в порядке. Что страшная-ужасная клыкастая бестия не вломилась на детский праздник, чтобы превратить его в пиршество смерти.

Эрвин ответил не сразу.

— Да, пап, — сказал он после паузы, наполненной шагами, шорохом одежды и хлопком прикрываемой двери. Стало тихо. Отдалились и чьи-то истошные вопли, вероятно, доносившиеся из телека, где шёл какой-то фильм ужасов. Ну и жуть! Итан поморщился — он в жизни не стал бы такое смотреть. Ему хватало и своих кошмаров.

— Прости, что отвлекаю, — кое-как собравшись, начал он, — как у тебя дела?

— Всё окей, — отчитался сын, но тут же и сам забеспокоился. — Что-то случилось?

— Нет, просто хотел тебя проверить. Чем занимаетесь?

— Кино смотрим, — чуть смущённо ответил Эрвин.

— С рейтингом восемнадцать плюс? — уличил Итан.

— Как ты догадался? — воскликнул сын. — Пап, ну… там ничего такого, никаких пошлостей! Это Стэн выбирал фильм, только не…

— Да всё нормально, — успокоил его мужчина, — сегодня можно, но не увлекайся. Станешь потом писаться в кровать — сам простыни и стирай.

— Эй! — возмутился Эрвин, сконфуженно хихикнув. — А стиралка на что?

— Стиралка не очистит твою подмоченную репутацию, малец. Ладно, иди, не буду тебя отвлекать, а то там всех выпотрошат без тебя.

— А ты что делаешь? — спохватился мальчик. — Дома сидишь?

— Ага, — отозвался Итан и оборвал вызов до того, как сын примется докапываться на эту тему. Прежде они всегда проводили эту ночь вместе, и Эрвин очень переживал, бросая отца «на произвол судьбы». По дороге к другу, мальчик признался, что чувствует себя предателем.

«Чтоб тебе провалиться, Луиза-Луизочка», — гневно подумал Итан.

Во всём мире не было более светлого и чистого существа, чем его сын. С чего только эта белобрысая тварь взяла, что Эрвин представляет из себя какую-то угрозу? Да он и мухи не обидит! Возможно, однажды это изменится. Но сейчас мальчик точно не заслуживал всех страданий, на которые был обречён по воле старой кровососущей гадины.

Итану стало горько от мысли, что завтра ему придётся сообщить Эрвину «великолепную» новость:

Друзья, с кем мальчик беззаботно проводит эту ночь, очень скоро станут его бывшими друзьями.

Ведь им снова придётся отправиться на поиски нового дома.

Прощай, Орегон.

Та самая ночь.

Итан прекрасно помнил, что все зеркала так и остались заперты в одной из комнат особняка. Они покидали родовое гнездо в сильной спешке — невдомёк было возиться с этим старым хламом. Хватало других забот.

Старый хлам — вполне исчерпывающее определение для предметов, утративших всякую ценность. Зеркала были мертвы. Порталы куда-то там больше не открывались, будто магия иссякла, стоило Тени уйти. Размышляя об этом, Итан постепенно пришёл к заключению, что это существо выполняло для него роль некой дифракторной линзы.

Без неё фокус не удавался.

Однако вернувшись спустя десять лет, мужчина обнаружил, что кто-то растащил зеркала по всему особняку и разместил на исконных местах.

Были и другие странности, которые Итан приметил, обшаривая дом и разбираясь с его запущенными коммуникациями:

Камин топили не так давно. В платяном шкафу в спальне его покойной матери откуда-то материализовалась одежда, хотя после похорон Шейн сдал все вещи в какой-то благотворительный фонд. Неизвестные перемыли часть посуды на кухне, а в частности — вычурный фарфоровый чайный сервиз, где недоставало пары чашек. Пол на полу в кабинете покрывала стеклянная крошка, но окна при этом были абсолютно целыми. Слой пыли повсюду лежал такой тонкий, словно кто-то протирал её всего месяц-другой назад. Уж точно не десятилетие.

Если здесь и побывали бездомные, то они оказались на удивление чистоплотными.

Итан испытал смесь тревоги и странного предвкушения, но быстро придушил ложную надежду в зачатке: Джуди была страшной неряхой. Вернись она откуда-то, пока они отсутствовали, уборка — последнее, чем стала бы заниматься его жена.

Но кто тогда?

Приехавшая на Рождество Мелисса была самой подходящей кандидатурой, чтобы поделиться с ней своими наблюдениями. По ней было заметно, что ей и самой не терпится задать Итану три тысячи вопросов, но поговорить при Эрвине они не могли. К счастью, мальчик быстро устал — его силы высосали долгая дорога, изучение закутков очередного дома и праздничная суета.

Итан уложил сына и вернулся к Мэл, рассевшейся в гостиной с коньяком. Она выпивала всё чаще, и он гадал, какого мнения об этом её подопечные. Всё-таки Мелисса верховодила Ковеном ведьм, а не пиратским бригом, чтобы матюгаться через слово и то и дело закладывать за воротник.

Первым она владела в совершенстве.

Во втором тоже поднаторела изрядно: трети бутылки уже как не бывало.

«А ты пей своё мерзкое безалгольное пиво, — мрачно сказал себе мужчина, — и не завидуй».

— Как он? — полюбопытствовала Мэл.

— Лежит и фантазирует о какой-то девочке, — отчитался Итан.

— А не рановато ли ему заниматься рукоблудством?

Верховная ведьма юга пьяно хихикнула.

— Мэл, — возмутился Итан, — ему десять! Он пока понятия обо всём этом не имеет.

— Ну да, ну да, — фыркнула Мелисса, — это ты хочешь так думать. Сам то, поди, куда раньше начал лысого гонять.

В её словах была доля истины, но он всё равно сомневался, что сын занят конкретно тем самым. В случае Эрвина речь шла скорее о возвышенных платонических чувствах. По крайней мере, у мужчины сложилось такое впечатление из его болтовни о той девочке.

Он мысленно вернулся в мягкий полумрак комнаты сына и попытался припомнить, что тот лепетал про свою Милли. Мэнди! А ведь мальчишка неустанно трепался о ней и в дороге, только Итан пропустил всё мимо ушей. Не потому, что ему было плевать на переживания ребёнка и его первую любовь, оставленную в Орегоне.

Он пытался подготовить себя к возвращению в этот дом, населённый целой толпой привидений.

Встреча намечалась не из приятных, но особняк оказался вовсе не так страшен, как Итан себе его представлял.

Спасибо, таинственные опрятные бомжи, что потрудились хоть чуть-чуть привести эту рухлядь в порядок к возвращению хозяев, будто какие-то домовые эльфы!

Вам полагается оставить чаевые?

Монетки, конфеты, молочные зубы или вы принимаете кредитные карты?

Мужчина почти на полном серьёзе размышлял, как бы отблагодарить доброжелательные сущности, смягчившие безрадостное ощущение от царящей в особняке разрухи.

— Итан, — окликнула его Мелисса, — лучше скажи, почему мы здесь? Ты же терпеть не можешь этот дом, и все эти годы упорно делал вид, что он не существует.

— Надо бы его продать, — ответил он, и это была чистейшая правда.

После визита «бабули-вампирши» Итан стал готовиться к самому худшему: им предстояло бежать далеко, как никогда прежде, и спрятаться надёжнее, чем участники программы защиты свидетелей. Без сомнения, для этого понадобятся деньги. Большая куча денег и новые документы.

Дом стоит немало, как-никак, он — часть исторического наследия штата.