Я всё же пошёл на остров. Долго умывался холодной водой, остужая голову, и даже река меня бесила меньше, чем обитатели нашего дома.

Пришла Джуди, но пришлось её расстроить: я не в настроении читать. Я попросил её рассказать что-нибудь про её дела, чтобы отвлечься.

Болтовня мелкой меня немного успокоила. Всё-таки, пока я слушаю про чужую нормальную жизнь, даже моя собственная не кажется такой безумной.

Джуди с «мамой Сэнди» ездили в Албург-Дюнс, ей там очень понравилось. А ещё она поругалась с какой-то подружкой, но я толком не понял, что они не поделили. Мы давно не виделись, у Джуди накопилось много новостей, так что она сильно частила, выплескивая всё разом. Она привыкла, что я охотно её слушаю, но о себе говорить не люблю.

Мэл подкараулила меня в саду.

«Что за девчонка?»

«Просто соседская девчонка. Прилипла ко мне, жалко её послать, пытаюсь быть вежливым».

«Итан Уокер и вежливость? Я такое хамло, как ты, в жизни не встречала. А ну, колись, зачем тебе это понадобилось? Сколько ей лет, уж не собираешься ли ты её трахнуть? Она же мелкая, это куда хуже, чём дрочить на Луизу!»

Мелисса перегнула палку, за что поплатилась. Я хотел её ударить, но в последний момент опять подумал про её чертову мамашу и ограничился тем, что потряс за плечи.

«Мэл, ты совсем ебанутая?! Что ты несёшь?!»

Она испугалась, поняла, что перестаралась. Но она слишком вредная, чтобы признать свою ошибку.

«Только попробуй сказать Лорне» — пригрозил я, — «Я тебя убью. Без шуток».

После этого Мэл какое-то время благоразумно старалась не попадаться мне на глаза. Я так разозлился, что готов был по-настоящему расправиться с ней голыми руками и прикопать в саду.

Увы, до её отъезда мне на остров путь заказан. Хреново, что она вообще видела Джуди.

25 июля 2004.

Я весь извелся. Всё ломал голову, как выкрутиться, что со всем этим делать. Очень внимательно присматривался к Лорне, мельчайшим деталям в её поведении и мимике, но пока тревожных звоночков не заметил. Мэл ещё не доложила, но боюсь, что доложит. Сама Мэл основательно так притихла. Дурной знак.

Это же надо было такое сказать! До сих пор перевариваю её гадкие слова и диву даюсь. Пусть сколько угодно злословит про Луизу и мою былую в неё влюбленность, но приплетать невинного ребенка — перебор. Как ей вообще такая мерзость в голову пришла? Вот уж не думал, что Мэл такая. Такая же гнилая, как все ведьмы, но, видимо, это так. Я сильно заблуждался на её счёт.

Она посмела посягнуть на единственное, наверное, светлое и чистое, что есть в моей жизни, вывалять это в грязи.

Зачем, господи? Что ей сделала маленькая девочка? Она то в чём виновата?

Ненавижу грёбаных ведьм.

В кои то веки начинаю понимать Иеремию Мерсера. Если его жена тоже была одной из них, то немудрено, что он её грохнул.

28 июля 2004.

Мэл всё-таки приползла извиняться. Не уверен, что она искренне раскаялась за свою идиотскую выходку, скорее просто устала от напряжённой обстановки, воцарившейся в доме.

Подловила меня в саду, присела рядом на скамейку, но сохраняя дистанцию, даже не соприкасаясь со мной плечом.

«Я тут подумала…»

Подумала она.

«Короче… Извини, Ит. Я, кажется, сморозила какую-то глупость. Вовсе я тебя ни в чём таком не подозреваю…»

«Извини» было бы вполне достаточно, но Мэл продолжила:

«Просто мне показалось странным, что ты разговариваешь с той девчонкой. Я не сказала Лорне, если что, как ты просил».

Просил? Если быть точным, то я пригрозил, что убью её, если вздумает проболтаться. Ну да ладно.

Сказал, что окей, забыли. Не её, в сущности, дело, с кем я тут вообще разговариваю. Если Мэл забыла, мы не ведём такой отшельнический образ жизни, как они в своём Ковене. Мы прикидываемся простыми смертными, потому поддерживать общение с соседями по пригороду — совершенно нормально. Я с тем же успехом мог заговорить с кем угодно, не только с «какой-то девчонкой». У нашей семьи приличная репутация, на ней не в лучшую сторону скажется, если я начну слать случайных людей направо и налево. Наши предки приложили кучу усилий, чтобы их уважали в Салеме. Это куда энергозатратнее, чем просто спрятаться от всего мира в лесу, но даёт массу преимуществ.

Я не просто так об этом заговорил, ведь успел продумать тактику поведения с Мелиссой, чтобы больше не возникало подобных инцидентов.

Мэл согласилась. Да, для неё все это крайне непривычно, у них другие порядки, оттого она и «погорячилась». Она размышляла на эту тему, времени у неё было предостаточно. Ей вообще нравится, как мы живем. Она завидует. Сама честно это признала. И вдруг попросила:

«Слушай, давай, пожалуйста, не будем больше ссориться из-за ерунды. Нет севера и юга. Есть я и ты. И наша дружба. Я не хочу её потерять».

Это было сокрушительное признание, но она для пущего эффекта ещё и за руку меня взяла.

Кажется, Мэл говорила от всей души. И мне стало ужасно стыдно за то, как я собираюсь с ней поступить. Но я пообещал, что да. Это неизменно — наша дружба. Даже после Посвящения.

30 июля 2004.

До того разговора в саду я размышлял, как бы избежать новых конфликтов и усыпить бдительность Мэл, раз уж она будет болтаться здесь до сентября, и вот что придумал:

У всех нас есть уязвимые места. Мэл слаба тем, что завидует «простой человеческой жизни». Она хоть и ведьма, но при этом всё-таки ещё и девчонка, а потому романтизирует многие вещи. Они любому показались бы сущими глупостями, но ей это важно. Она устала от постоянных запретов и правил. Её держат взаперти в логове ведьм, где нет ни электричества, ни телека, ни интернета; заставляют целыми днями упражняться в колдовстве и штудировать пыльные фолианты. Я уверен: она мечтает о другом. Мечтает почувствовать, каково быть обычной смертной.

Если я хочу обратить врага в союзника, то я покажу ей, как это. Позволю, пусть и ненадолго, но претворить фантазию в жизнь. Ненавижу себя, но выхода нет. Да и она… получит свою выгоду.

Для начала я рассказал Мэл кучу сказок про Л.А., расписал в красках, как чудесно проводил там время. Про пляжи, съемки кино и роскошные виллы, так непохожие на привычные нам жуткие старые особняки. Дома, сотканные, кажется, из воздуха и солнечного света, с огромными окнами и видом на океан. Про мир, где можно всё — наркотики, алкоголь, секс и грандиозные вечеринки, как перед концом света.

Я так увлёкся, что почти сам поверил в то, что говорю. Мэл развесила уши. Проглотила наживку. Но это ещё не всё.

Я сказал, что здесь, конечно, не Калифорния, но мы и в Массачусетсе можем отлично «развлечься». Мелисса права, хватит нам грызться из-за мелочей, когда её ещё сюда так надолго отпустят. (Кстати, почему её вообще отпустили?). Этот вопрос она проигнорировала, но идею поддержала.

Моя тачка привела Мэл в щенячий восторг, но это и рядом не стояло с её ликованием от предложения прокатиться к заливу. Не Сан-Диего, но сойдет. Плавать всё равно не умеем ни я, ни она, так что без разницы, на какой водоём таращиться с берега.

По пути мы заехали в кино, в молл, и в популярную забегаловку с фастфудом.

Мэл призналась, что никогда не была так счастлива, даже в свой день рождения. Их южанки, как правило, вообще не отмечают, потому праздников по случаю не организуют, подарки друг другу не дарят.

Какие же они чокнутые! Неудивительно, что Мелисса так радуется мелочам.

Для неё это не мелочи, а предел мечтаний сопливой девчонки: потащиться куда-то на машине с парнем постарше, в какое-то красивое место, пить пиво на берегу, жрать вредную еду, слушать музыку. Она, наверное, мне этого во век не забудет, теперь будет плясать под мою дудку, как миленькая.

Я правда это написал? Или моей грёбанной тетрадью завладела Лорна и вписала в неё эти гадкие слова?

Мне вдруг стало жаль не только Мэл, но и маму. Как же трудно так жить! Взвешивать каждое слово, чтобы использовать его как оружие. Просчитывать всё на два, на три шага наперёд, предугадывать чужие мысли, реакции и поступки. Использовать изъяны других себе на пользу, а из себя изживать малейшую слабость. Контролировать всех и вся. Скрывать свои чувства. Выжигать чувства, если они мешают делу.