- То-то же, - кивнула довольно. - Лапки шаловливые убери! – отступила на шаг.

   - И даже не думал, - убрал руки за спину, больше для себя, чтобы устоять перед искушением и не впиться снова поцелуем в губы этой нахалки – такие сладкие, нежные, пухлые! – Вот ты коза в короне, - прошептал себе под нос.

   - Чего, прости?

   - Завидую твоим подданным, - ответил с усмешкой. – Такая королева им достанется, просто мечта!            - Это точно, - она кивнула с важным видом и, подойдя к зеркалу, начала приводить прическу в порядок. – А если честно, я понятия не имею, что делать, когда мне на голову наденут корону моих предков, - тихо сказала, обернувшись.

   - Делать так, чтобы всем жилось хорошо, - ответил он, с трудом обуздав желание прижать ее к себе.

   Она выглядела такой беззащитной, будто черепашка без панциря.

   - Легко сказать! – всплеснула руками. – А как?

   - Нужно узнать, чего они хотят, какие у них беды. Главное, понять, как они живут. Тогда поймешь, что делать.

   - Ты прав, - девушка задумчиво кивнула и села рядом с ним. – Отличный совет, благодарю.

   - Пож… - начал Ян, но Аса перебила:

   - И чего ты тут расселся?

   - В каком смысле? – парень поперхнулся изумлением.           - Иди уже домой. Погостил, пора и честь знать.

   - Погостил? Теперь это так называется?

   - Именно, - она поднялась. – Тебе пора.

   - Коза в короне, - снова прошептал себе под нос, шагая к балкону.

   - Я все слышу! – неслось вдогонку.

   - Завтра еще приду, - обернувшись, бросил, с улыбкой глядя на обнаглевшую принцессу. – Погостить!

   - Приходи, - сиреневые глаза ярко полыхнули. – Буду ждать.

   - Зараза! – он судорожно сглотнул, едва не бросившись назад.

   С трудом взяв себя в руки, мотнул головой и спрыгнул с балкона в сад. Угораздило же в такую влюбиться!!! 

   Асатара довольно рассмеялась, глядя ему вслед, и закружилась по комнате, воскрешая в памяти страстные поцелуи. Потом посерьезнела, вспомнив слова Яна. «Главное, понять, как они живут».

   Нахмурила лоб. А и в самом деле, что принцесса, выросшая во дворце, под присмотром нежно ее любящих регентов, знает о своем народе, кроме того, что написано в толстых томах библиотеки господина Сайна? Если честно признаться, ровным счетом ничего. Вот совсем ничегошеньки!

   Непорядок! Аса покачала головой, пеняя на саму себя. Надо это исправлять. Прямо сейчас!

          - Да не ори ты, чего глотку драть, все одно судьбинушка твоя известна – мимо супа никак не пролетишь! – Эринния положила истошно голосящего петуха на топчан во дворе, замахнулась топором и отсекла бедняге голову.

   Полив кровью вокруг, зашептала заклинания. Маленькие глазки загорелись, вглядываясь в то, что видела только ведьма.

   - Так-так, - прошипела она. – И ты, Ангелочек, тут, значится. Явился, - пожамкала губами. – Мне бы с тобой ссориться-то не с руки. За тобой мамаша дюже сурьезная стоит. Огребу от нее люлей, так полетят косточки мои древние по закоулкам!

   Она с досады шлепнула себя по бедру.

   - Вот ведь выбрал кристалл Хранителя, а! Нет бы кого из местных присмотрел, так нет, иноземца признал, гаденыш!

   - О чем вы, матушка? – спросил Сар, подошедший со спины.

   - Ты-то откудова взялся, окаянный? – бабка резко обернулась. – Чего приперся? Подслушивать да подглядывать тебе все надобно, да? Думаешь, не понимаю я? Все вижу, все! – потрясла кулаком. – Иди уже в хату, стол почини, хоть какая-то польза от тебя будет!

   Когда сын ушел, вместо благодарности за помощь опять получив лишь проклятия и ворчания, ведьма прошлепала на задний двор. Спрыгнув в яму, где жили ее узники, ставшие наполовину пауками, как и Тан, она посыпала их дурманным порошком, а когда они присмирели, достала из кармана большой ключ. Новое заклинание, и в стене появилась дверь.      - Проходите туды, - поторопила она глядящих в одну точку мужчин. – Пошустрее, или думаете, бабушка с вами до ночи валандаться будет? Двигаем лапами, двигаем!

   Путь по темному коридору был долгим, но вскоре вдалеке забрезжил неяркий свет. Полупауки выбрались на поверхность. На небе уже безраздельно властвовала черная луна. Ее отблески тенями ложились на мужские торсы, влажно поблескивающие в темноте.

   Старуха вздохнула, глядя на черные клыки скал, которые тянулись к бледно-серебристым облакам. Она еще помнила времена, когда тут низвергались айковские водопады. Всюду висела колкая водная взвесь, рассыпаясь мириадами крошечных и огромных радуг.

   Серокожие айки ныряли в пенные воды. Эринния, еще молодая тогда, любила приходить посмотреть на поджарые мужские тела. В ее жилах текла их кровь – болотного народа. И потому ее тянуло к этим горячим раздолбаям, которые не давали спать до утра.

   Ведьма прищелкнула остатками зубов. Уголки почерневших губ опустились. Теперь и вспоминать горько, когда тело одряхлело и никому желанным не будет. Да и померли уж желания всяческие в нем, не до шаловливых удовольствий юности нынче.

   Проклятый Люцифер! Дернуло же связаться с падшим Архангелом! Помогла ему, гаду, а он, пообещавший взамен вечную жизнь, поглумился – даровал то самое бессмертие, только вот тело стареть не перестало!

   И теперь с каждым годом оно все более хрупким становится, на одних заклинаниях и держится все. Того и гляди, скоро конечности отваливаться начнут! Вроде, и жива. Но по факту хуже смерти такая жизнь! А память-то крепка, как назло, все воспоминания хранит, да не вовремя подсовывает.

   - У, мерзавец пакостный! – сквозь слезы, от жалости к себе набежавшие на глаза, она погрозила в небо кулаком, будто видела среди облаков лицо Люцифера. – Чтоб тебя драли во все…

   Она осеклась, увидев, что через долину, заполненную огромными драконьими скелетами, продвигается королева аек с небольшим отрядом.

   Зависть всколыхнулась во впалой старушечьей груди. Ишь, выступает как плавно, полна жизни, гадина серокожая! Не хрустят суставы у нее, не болит каждая клеточка тела, которое уж давненько отслужило свое, да магия Люцифера ему сгнить не дает, цепко держит ведьминскую душонку в своих застенках.

   - Ничего, скоро отольются тебе мои слезки, - хихикнула Эринния, прищелкнув челюстью – отчего пришлось выплюнуть очередной гнилой зуб.

   - Исполнила ты свое обещание, бабушка, - осмотрев «товар», айка степенно кивнула. – Сколько желаешь за монстров своих?

   - Есть кое-что. Да вот только не знаю, сдюжишь ли? – отозвалась ведьма, с сомнением глядя на королеву.

   - Коли не скажешь, так и не узнаем, - та усмехнулась.

   - Хорошо, тогда слухай сюды.

    - Мама!.. – Даниар подскочил в холодном поту и долго не мог отдышаться.

   Опять этот сон! Снова и снова, снова и снова!

   Зарычав, соскочил с постели, как был, голым. Подошел к окну, вгляделся в черный глаз луны. Хотелось завыть, как оборотню. Боль плескалась внутри жгучей лавой, не давая покоя. Каждый вдох через силу. Как тут дышать, когда прошлое вцепилось мертвой хваткой, обвило лавовым щупальцем, сдавило так, что жизнь наказанием кажется?!

   - Да когда же это уже кончится?! – с тоской простонал он и, плеснув в лицо ледяной воды, поднял с пола брошенную на него одежду и начал одеваться.

   Дворец спал, когда он вышел из своей комнаты. Быстро сбежал по лестнице, направился к конюшне. Мимо тенью пробежала девушка, укрытая плащом. Еще кому-то не спится. Даниар усмехнулся. На свидание, наверное, бежит. Или с него. Счастливые. Нужные кому-то.

   А будет ли ему самому к кому торопиться? Одиночкой столько лет, и ни одна в сердце не запала. Зов плоти приказывал иногда искать женской фальшивой ласки, оплаченной монетами, но и только. Есть ли на свете та, ради которой будешь жить? Бежать к ней, чтобы утонуть во взгляде, вдохнуть аромат кожи и волос, стиснуть в объятиях, согреться ее теплом, рассмеяться вслед ее смеху, увидеть радость в глазах, понять с обмиранием сердца – ждала, скучала!