Сначала на меня косились с недоверием, потом поняли, что Странница особо от демоницы или низшей не отличается, успокоились. На рожон я не лезла, работала прилежно, ко всем относилась с уважением, служанкам всегда помогала, подменяя в случае надобности. Так что жила и не тужила – до сегодняшнего дня понятия не имея, что скоро все изменится. 

РАХАНА

   Все тело нещадно ломило, когда я вошла в ванную при школе. Надо расслабиться и погонять девчонок, пусть поухаживают за госпожой, пусть вспомнят, что главная тут не Фафнира, подстилка Люцифера, которой они в рот заглядывают, замирая от восторга, а я! Жаль, лучшая по массажу на сносях, ей к столу и не подойти из-за пуза. Уж сколько времени только охает, ковыляя так медленно, будто дитя из нее уже вылезает, не работает, от моего взора прячется. 

   Я когда Ровеной ходила беременная, до последнего делами занималась, пока схватки не скрутили так, что и вдохнуть не смогла. А эти современные девчонки носятся с животом, как с сокровищем, будто велика премудрость – ноги раздвинуть да залететь. Много ума для этого не надо. Надеюсь, дочь до такого срама не сподобится. Может, хоть чаек на травках, который по моему приказу служанки ей по утрам как похудательный приносят, спасет. 

   Знакомая мелодия заставила меня остановиться и прислушаться. Все ее сейчас напевают, въедливая потому что, хоть и проще не придумаешь. Из таверн проползла на улицы, а потом и в приличные дома. Я вгляделась вглубь ванной. Пела Макила – та, которую от Странниц по дешевке получила. Отличная служанка, не придраться. Хотела учить ее танцу, но уж больно хорошо девка работала, за троих, жалко было такую в танцовщицы переводить.

   А ведь отменно двигается девчонка! Я прислонилась к косяку, пристально глядя, как она, натирая пол щетками на ступнях, покачивается в такт мелодии, которую напевает слабым, но неплохим голоском. И ритм держит уверенно. Некоторые движения Макила явно позаимствовала из тех номеров, что ставила моя школа, и они отлично ей удавались. Но что-то привнесла и свое – дикое, необузданное, как просторы пустыни, где она росла, оно завораживало. 

   - Ой, госпожа! – девушка замерла, увидев меня. – Не заметила вас, не серчайте. – Она быстро стянула с ног щетки, опустила голову и поспешила к входу в каморку.

   - Постой. – Окликнула я. – Подойди. - Макила приблизилась. – Да поставь ты уже ведро и положи эти натирки, в конце концов. 

   Мой придирчивый взгляд прошелся по ее гибкой фигурке. Мешковатая одежда мешает. Я нетерпеливо махнула рукой:

   - Сбрось это.

   - Что, госпожа?

   - Одежду, дуреха! Раздевайся. Давай же, чего стесняться, я же тоже женщина!

   Лицо Макилы порозовело, но она спустила тунику с плеч, и вскоре та упала к ее ногам, оставив девушку обнаженной. Вот, другое дело! Худенькая, но с ее телосложением это смотрится красиво. Острые маленькие грудки уже начали наливаться. Ноги длинные, отличной формы стопы. А подъем какой! Любая танцовщица за такой кого угодно убьет! И личико точеное, глазищи зеленые только, противно, Абигора сразу вспоминаю.

   - Повернись спиной. – Приказала я.

   Так, попка аккуратная, кругленькая, красота! Лопатки загляденье, сама беззащитность. И кожа золотистая, светится изнутри, будто только что сияющей песочной пудрой натерли. Не то что у Фафниры, смуглая, как у низшей, да еще к прыщам склонная – как ни выступление, так у нее воспаление не на роже, так на спине вылезает. 

   - Нагнись, достань руками до пола, встань. Ногу в сторону, выше. – Погоняла ее немного, удовлетворенно кивнула – растяжка бесподобна! Многие такую только потом и кровью получают, а эта с рождения, похоже, может пяткой за ухом почесать. - Волосы распусти. 

   Я с интересом посмотрела, как Макила стянула косынку, растеребила косу, свернутую рогаликом и ахнула: да такие рыжие длиннющие волосы Архидьяволице под стать! Чистый огонь! Не удержалась, пропустила сквозь пламя прядей руку, едва не застонала от удовольствия – приятно как! А если их маслами умастить, да песочком специальным обработать, этой шевелюре не будет равных во всем Аду!

   - Что-то не так, госпожа? – напряженный голос девушки вывел меня из оцепенения. – Я прогневала вас?

   Наоборот, дурочка, совсем наоборот! Ты только что показала мне, что в жалкие лохмотья укутан бесподобный самоцвет! Который лежал под самым носом, а я и не видела! 

МАКИЛА

   Обмирая от страха, я стояла рядом, пока госпожа Рахана принимала песочную ванну. Уходить мне было запрещено, помогать служанкам тоже. Оставалось только строить догадки касаемо того, что со мной будет. 

   Впрочем, купалась хозяйка недолго. Приказав напоследок сделать ей массаж, она встала, накинула черный халат, вышитый причудливыми узорами, сунула ноги в шлепки и пошла к выходу, коротко бросив:

   - Следуй за мной. 

   Девчонки проводили меня сочувствующими взглядами.

   Госпожа Рахана шагала так быстро, что угнаться за ней было тяжело. Она во всем была такой – решительной, сильной. Хоть я и побаивалась ее, не восхищаться все же не могла. Особенно, когда узнала, что она поднялась с самых низов сама. Никто не помогал, зато многие мешали. Но об этом девчонки сказали молчать, не напоминать ей, если не хочу впасть в немилость. 

   Демоница подошла к одному из танцевальных залов и помахала рукой учителю, который обучал детские группы. Ступая с носка на пятку, красавчик-демон с длинной белой косой приблизился к нам и открыл было рот, но госпожа не дала ему и слова вымолвить:

   - Погоняй девочку, выясни уровень и потенциал, и тут же ко мне! Приступай! – она резко развернулась и так же быстро ушла. 

   - Ох, горюшко-то горькое, - учитель оглядел меня, морщась, и вздохнул, словно с него истребовали долг к возврату. – Идем. – Он направился вглубь зала. – Звать-то как?

   - Макила.

   - Мудреное какое-то имя. Буду звать Мака. 

   - А вас как?

   - Для тебя – господин учитель! – он задрал нос, взял в углу палку и ударил по камням-светильникам под потолком. Те быстро разгорелись изнутри, наполнив помещение ярким белым светом. – В центр иди.

   Я встала в середине зала, не зная, куда девать руки. 

   - Ох, горюшко! – вновь протянул демон, подойдя ко мне. – Что ж ты скукожилась-то вся, будто тебе в трусы лкесы напихали, а?

   - Ничего подобного! – попыталась выпрямиться, изобразив Фафниру. Та всегда ходит так, будто шест проглотила. Когда пьяная, как шатающийся шест.

   - Пройдись.

   - Это как?

   - Это ножками передвигать, - учитель растянул губы в язвительную улыбку. – Правая, левая, правая, левая. Ходьба называется.

   Вот ведь белобрысый гад! Я бросила на него злой взгляд, дошла до стены и вернулась обратно.

   - А нормально идти, не как мужик, у которого причиндалы распухли, можешь?

   - Так? – я снова изобразила Фафниру.

   - Вихляешь бедрами, как шлюха, которой срочно нужна работа, Мака! – вновь едко прокомментировал демон.

   - Вам виднее, - огрызнулась я, и тут же, поразившись своей наглости, едва не шлепнула себя по губам.

   - Благословенна будь, Ось бытия, у девочки есть характер! – учитель неожиданно расхохотался. 

   Но его благодушие долго не продлилось – вскоре он продолжил гонять меня, удивляя непонятными требованиями. Сделай то, это изогни так, сяк. Умаялась так, будто всю школу отдраила без передышек!

   - Ладно, теперь идем. – Белобрысый зашагал к выходу.

Я пошла следом, с трудом сдержавшись, чтобы не сказать, что он сам вышагивает так, будто из борделя после тяжелого рабочего дня возвращается.

   - И не глазей на мою попу, - не оборачиваясь, бросил демон. Как знал ведь, гад! – Не про тебя красота выросла!

   - Не очень-то и хотелось, - пробормотала я, запоздало сообразив, что мы подошли к двери в кабинет госпожи Раханы. 

   Мне совсем недавно доверили в нем прибираться. Помню, как Мара, еще не беременная, втолковывала мне, что нельзя трогать бумаги на столе госпожи, распахивать окно, иначе их разметает ветром, что нужно тщательно вымести пол после того, как протру все поверхности, чтобы ни песчинки не осталось. Указаний было столько, что закружилась голова. Как же трусила во время первой уборки! Дрожали и руки, и ноги.