— Не расстраивайся. — говорит он: — удар я тебе поставил, не пропадешь. А то, что в эту кампанию не пойдешь с нами, так оно может и лучше даже. Дурное у меня предчувствие.

— У тебя каждый год дурное предчувствие, Кожан. — откликается здоровенный рыжий наемник: — хоть бы раз сбылось.

— Потому и не сбывается, что я оберег ношу.

— Вон этот молодой из «Алых Клинков», который бабник и игрок…

— Там все бабники и игроки.

— Ну который плащ свой пропил… с длиннющим именем, как там его, — рыжий наемник щелкает пальцами: — Максимилиан, вот! Тоже оберег носил и чего? Сегодня его повязали!

— Как повязали. — Лео останавливается как вкопанный: — в смысле повязали?

— Как-как. — передразнивает его наемник: — каком кверху. Пришли люди из Тайной Канцелярии с городской стражей вместе и повязали. И его и бабу какую-то с ним вместе.

— А… за что? — мысли лихорадочно заметались. Во рту пересохло. Засосало под ложечкой. Ладони вспотели. Максимилиана взяли люди из Тайной Канцелярии? Неужели…

Он оперся на ограждение площадки — как-то сразу ослабли ноги в коленях.

— Говорят за измену. Вроде как он на торговом тракте дворянина какого-то важного убил. Или лазутчиком работал. Или что еще… — рыжий скребет щетину на подбородке: — люди из Тайной еще Мессера искали, но тот пропал, хитрый лис. Вообще, конечно, не дело чтобы тайники наших арестовывали, но куды против Короны попрешь? Обещали, что суд будет открытый и по соглашениям.

— Но… ведь только суд командиров может судить наемников! — выпаливает Лео, уж это он помнит, это самая важная привилегия всех наемников.

— Судить — да. Только в нашем суде. — кивает Бринк: — а вот следствие вести может следователь, назначенный Короной. А уж в Тайной Канцелярии сумеют наизнанку вывернуть… если невиновен, то отпустят. Правда может седым и заикающимся. Но уж если виноват…

— Я… я пойду. — слабым голосом говорит Лео. Максимилиана арестовали! За измену… неужели кто-то узнал-таки про тот поход в Тарг, про то, как они ночью взяли «в ножи» семерых лазутчиков Освальда, своих же? И Мессер! Мессер пропал… а что Густав? Рудольф? А если их тоже взяли? Если их взяли, то они обязательно скажут, что с ними был и он!

Но я же ничего не делал, я просто держал арбалет, подумал он и тут же отбросил эти жалкие оправдания. Достаточно и того, что он — не донес на Мессера и его людей, грех недоносительства о преступлении против Короны. А еще — ему из добычи выделили пятьдесят золотых! Эти деньги — за молчание. Отягчающее обстоятельство. Может быть его и не вздернут на виселице за такое, может удастся отделаться вырванными ноздрями и каторгой…

Он почти бежит по улице. Нужно посоветоваться с магистром Элеонорой, она наверняка знает, что делать! Она и Мессер — они же друзья, значит она может что-то сделать, может его спасти, его и Лео! Нужно…

Он заворачивает за угол и останавливается. У башни магистра собралась небольшая толпа зевак, словно там цирковые фокусы показывают или балаганчик открыли. Ничего не понимая, он подходит к столпившимся людям, вытягивает шею, становится на цыпочки, стараясь разглядеть что там творится. Не видит. Расталкивает их в стороны, постепенно пробираясь вперед, кто-то ругается на него, кто-то шипит «куда прешь»…

Наконец он почти в первых рядах, замирает при виде того, что открылось перед ним. Башня стоит, как и стояла, ее-то видно издалека, а вот у ее основания, у дверей — выставлен пост городской стражи. Рядом с стражами стоят несколько человек в черных балахонах с красными крестами, инквизиторы. Один из них взмахивает рукой, под ним загорается печать, по каменной кладке проходит волна и башня вспыхивает огнем. Лео узнает защитные заклинания магистра.

— Чего столпились⁈ — выкрикивает один из стражей: — проходите мимо, не на что глазеть!

— Всегда подозревал что эта магичка темными искусствами занимается и по ночам демонам душу тешит! — раздается голос за спиной.

— Проходите! Ничего интересного тут нет! — настаивает стражник.

— А когда ведьму жечь будете? — выкрикивает кто-то из толпы: — прилюдно ли?

— У нее в башне, наверное, золота завались. Вот бы глянуть одним глазком.

— Да и сама она баба ладная. Чего зазря жечь. — гудит где-то мужской бас: — отдайте нам с парнями, мы ее за ночь так изнахратим, что забудет, как ведьмовать.

— Дурак, она только чары на себя наложила, а в действительности может она карга старая! Пущай вон инквизиция занимается!

— Наконец-то делом занялись! — толпа одобрительно загудела. Кто-то сказал, что надо всех магов сжечь, все они одним миром мазаны, а деньги их — на всех поделить и зажить припеваючи. Кто-то посетовал что не он на ведьму донес и не ему десятая часть имущества отойдет. Кто-то добавил, что это вам не знахарей жечь, давно пора было за настоящую ересь взяться, Элеонора эта в церковь никогда не ходила, поделом ей.

Лео стоял в толпе, словно ударенный пыльным мешком по голове. Инквизиция пришла за магистром? Но… ведь у нее иммунитет к судебному преследованию, она сама рассказывала!

— Кому говорю — разошлись! — повышает голос стражник и опускает алебарду чуть ниже: — не видите — Святая Инквизиция работает.

— Как не переживать! А вдруг сейчас тут все огнем взорвется. Эта ведьма все же Третий Круг Огня взяла!

— Да не переживайте вы так, еретичка задержана и сейчас ее допрашивают. А тут просто защита на ее берлогу поставлена. — говорит стражник: — сейчас специалисты снимут защиту и все. Ступайте по домам.

— И сообщников ее задержите! — слышится голос из толпы: — в магистрате и вообще!

Лео вздрагивает, опускает голову и пятится назад. Сообщников. Он — сообщник. Бежать. Уносить ноги куда глаза глядят. Он расталкивает людей локтями, выбираясь из толпы. В голове набатом бьет одна мысль — магистра Элеонору арестовали. Арестовали несмотря на ее заверения в том, что ее не могут арестовать.

Он спешит по улице, не чувствуя под собою ног. Элеонора арестована, Максимилиана повязали, Мессер и остальные — исчезли. Может их тоже повязала Тайная Канцелярия? Он задыхается при мысли о том, что он сейчас одновременно и некромант, которого разыскивает Инквизиция и соучастник убийства семерых разведчиков Освальда, разыскиваемый Тайной Канцелярией.

Кто бы не поймал его первым — уже не отпустит. Костер или виселица, вот и весь выбор, а сперва — пытки. Совершенно точно они сейчас пытают магистра Элеонору. И Максимилиана. Может быть — Мессера, Густава и Рудольфа. Всех.

Он сглатывает пересохшим горлом. Нужно бежать. Срочно. Ноги сами несут его и только через некоторое время он понимает, что идет домой. Останавливается. Нельзя домой. Если он придет домой, то может привести туда беду, а дома матушка, отец без руки и маленькая Мильна. Но… что ему делать? В таверну? Там его найдут… а у него и денег-то с собой нет, только кошелек, который выдал Курт… точно, нужно хотя бы зайти домой, переодеться, захватить свое имущество — шлем, кольчугу, меч, дорожную одежду, попрощаться. Выйти из города и рвануть в Тарг, никто его там не найдет.

С этими мыслями он ускорил шаг. Завернул за угол и остановился. У его дома стояли несколько стражников в табардах с тремя башнями на груди и спине. Он сглотнул и попятился. Его разыскивают. Он разворачивается и бежит, не обращая внимания на людей, которые оборачиваются ему вслед. Бежать. Прочь из города.

Он бежит и бежит и только оказавшись в темном, глухом переулке — останавливается и переводит дыхание. Тяжело дышит, глядя на стену. Все, думает он, это конец. Ему некуда пойти, весь мир вокруг рухнул. Элеонора, Мессер, Курт, Густав, отец с матушкой, Мильна, Вильгельм, старик Клаус в таверне… никто ему не поможет.

— Эй! — окликают его сзади и он поворачивается. Городская стража. Они его нашли! Нужно бежать!

— А ну иди сюда. Ты чего тут делаешь? — в переулок входит стражник, он еще молод, на поясе у него висит окованная железом дубинка, на голове — стальной шлем с полями. На теле — все та же накидка с гербом Вардосы, тремя темными башнями и золотым ключом над ними. Лео замечает, что кольчуги на нем нет, просто ткань. Впрочем, осада прошла, незачем городской страже на себе лишний вес таскать… или денег на кольчугу нет. Городская стража содержится за счет казны, но вот доспехи они сами себе покупают.