Лео медленно покачал головой.

— Нет, — тихо сказал он. — Не получилось.

Курт вздохнул — долго, разочарованно. Откинулся на спинку стула, потёр лицо ладонью.

— Жаль, — сказал он, уже обычным голосом. — Она б нам пригодилась. Очень пригодилась. — Отпил остатки пива из кружки, поставил её на стол с глухим стуком. — Ладно. Значит, арбалет. Учись стрелять. Быстро стрелять. И метко. Понял?

Лео кивнул.

Курт встал, кивнул своим людям. Те поднялись следом — молча, синхронно. Курт бросил на стол две медяшки — за пиво.

— Через неделю, — сказал он, глядя на Лео сверху вниз. — Восточные ворота, рассвет. Опоздаешь — уйдём без тебя. И контракта не будет. Понял?

— Понял, — ответил Лео.

Курт кивнул, развернулся и пошёл к двери. Двое его людей — за ним. Дверь хлопнула. Ветер ворвался в зал, потрепал свечи. Потом затих.

Лео сидел за столом, глядя на две медяшки. Пустая кружка. Мокрые круги на дереве.

Вильгельм высунулся из кухни, красный, взмокший.

— Эй, магикус! Помоги с огнем, мясо сейчас сгорит! И где эта стрекоза Майка⁈

— Иду, — ответил Лео машинально. Он взял поднос, пошёл на кухню. Но мысли были далеко. Войдя на кухню, он поставил поднос на стол, наклонился над очагом, где горели смолянистые поленья.

— Подбросил вот… — сказал Вильгельм, вытирая тряпкой пот с лица: — а они как загорятся, как дадут жару… у меня так жаркое подгорит, сделай как ты делаешь обычно… убери острие.

— Пик. — машинально поправляет его Лео: — пик выделения тепла во время горения… — он протягивает руку, мысленно перенаправляет энергию и пламя тут же опадает, становится ровным и неторопливым.

— Какая разница. — машет толстой рукой Вильгельм: — пик или острие. Если жаркое выкидывать придется, то потом мороки не оберешься, да и продуктов жалко. Сходи глянь где эта Майка запропастилась, да за стойкой постой, пока Клаус не пришел.

— Ага. — кивает Лео и выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Окидывает взглядом зал, видит, как сверху по скрипучей лестнице спускается Майка — с пустым подносом, раскрасневшаяся и довольная.

— А мне четвертак подарили, сказали «на сладости», вот! — похвасталась она перед Лео и шмыгнула в кухню.

Зал продолжал жить своей жизнью. Голоса, смех, звон кружек. У дальнего стола сидела компания — громкая, пьяная. Лео узнал их — «Алые Клинки», те самые что сопровождали его в Тарг. Лёгкая кавалерия, головорезы Мессера.

Мессер сидел во главе стола, расслабленный, улыбающийся. Рядом с ним — Рудольф, рыжий, громкоголосый, рассказывал что-то, размахивая руками. Густав курил трубку, хмурый, как всегда. Максимилиан играл в кости с кем-то незнакомым — худым парнем в ярко-синей рубахе с вышивкой, бил стаканом для костей об стол и вполголоса ругался.

Мессер поднял голову, увидел Лео, улыбнулся, взмахнул рукой, подзывая. Лео вышел из-за стойки, подошел к компании.

— О, Штилл! — Мессер похлопал по стулу рядом. — Садись! Вина принеси. Хорошего, не дерьмо.

Лео оглянулся на кухню — Майки снова нигде не было видно, значит занята. Кивнул.

— Сейчас.

Пошёл за вином. Взял графин — рейнское монастырское, знал что Мессер любит именно его. Вернулся, поставил на стол, налил в кружку.

Мессер отпил, кивнул одобрительно.

— Хорошее, — сказал он. — Ты молодец, Штилл. Знаешь что люди любят. — Он показал на стул. — Садись, говорю. На пять минут. Вильгельм не убьёт.

Лео сел. Мессер посмотрел на него — внимательно, изучающе.

— Ты же вместе с магистром Шварц работаешь? — спросил он. — Помогаешь ей?

Лео осторожно кивнул. Мессер усмехнулся — грустно, как-то.

— Как она? — спросил он тихо. — Всё ещё злится на меня?

Лео моргнул, удивлённо.

— Злится? За что?

Мессер вздохнул, отпил вина.

— За то, что дурак, — сказал он просто. — Сказал ей что-то не то. Обидел. Она перестала отвечать на письма.

Рудольф рядом фыркнул, помотал головой, поймал гневный взгляд Мессера и тут же уткнулся в свою кружку. Молча.

Мессер поморщился.

Густав затянулся трубкой, выдохнул дым.

— Женщины. — сказал он: — жить с ними нельзя и убить жалко.

Мессер проигнорировал его, посмотрел на Лео.

— Так как она? — повторил он. — Здорова? Весёлая?

Лео подумал. Вспомнил Элеонору утром — растрёпанную, увлечённую, с горящими глазами. Крысы, танцующие менуэт. Её смех.

— Здорова, — сказал он. — Работает много. Увлечена.

— Увлечена? — Мессер приподнял бровь. — Чем?

Лео понял, что сболтнул лишнее. Поспешно поправился:

— Исследованиями. Не говорила подробностей.

Мессер смотрел на него долго — внимательно. Потом усмехнулся.

— Врёшь, — он покачал головой: — Но ладно. Не моё дело. — Он отпил вина, поставил кружку. — Передай ей… — Помолчал, подбирая слова. — Передай, что я дурак. И что извиняюсь. И что хотел бы увидеться. Если она не против.

Лео кивнул.

— Передам.

Мессер посмотрел на него серьёзно.

— И ещё, — добавил чуть он тише. — Слышал, инквизиция по городу шныряет. Магов проверяет. Скажи ей — пусть осторожнее будет. Эти твари не любят тех кто умнее них, а она умная.

Лео почувствовал как внутри похолодело. Вспомнил инквизиторов у дверей башни Элеоноры. «Откройте. Святая Инквизиция.»

— Скажу, — тихо ответил он.

Мессер кивнул, отпил вина. Рудольф рядом рассмеялся чему-то, хлопнул Густава по плечу. Тот буркнул что-то в ответ.

А за столом, чуть дальше, Максимилиан бросил кости — и застонал.

— Демоны! Опять!

Худой парень напротив него усмехнулся, сгрёб монеты со стола.

Рудольф обернулся, увидел, покачал головой.

— Макс, хватит уже, — сказал он. — У тебя талант проигрывать.

Максимилиан поднял голову, лицо красное.

— Заткнись! — огрызнулся он. — Сейчас отыграюсь!

Мессер посмотрел на него, потом на Густава. Наклонился ближе, тихо — но Лео слышал:

— После Тарга у него было сто пятьдесят золотом. И где они сейчас? Я думал хоть до летней кампании продержится. Прохохотал все за месяц.

Густав затянулся трубкой, выдохнул дым.

— Где можно столько прохохотать в Вардосе? — спросил он. — небось опять по бабам?

— Кости, — ответил Мессер. — Всё в кости. — Он посмотрел на Максимилиана, который снова бросал, снова проигрывал. — Идиот. Мог бы доспех купить. Латы полные. Коня хорошего… ну или там чего еще полезного.

Густав пожал плечами.

— Молодой. Думает, что ещё сто раз заработает.

— Может, и заработает, — сказал Мессер. — Если не сдохнет.

Максимилиан бросил кости снова, ударил кулаком по столу.

— Чёрт!

Рудольф рассмеялся.

— Макс, брось. Ты уже в долг играешь.

— Отыграюсь! — крикнул Максимилиан. — Обязательно отыграюсь!

Мессер вздохнул, посмотрел на Лео.

— Видишь? — тихо сказал он. — Вот так и кончают наёмники. Не в бою — в кабаке. За столом с костями.

Лео молчал. Смотрел на Максимилиана — молодой, лет двадцать пять, лицо красное от вина и азарта. Руки дрожат. Глаза горят. Подумал о том, что после Тарга Мессер дал ему пятьдесят золотых и эти деньги до сих пор поят и кормят его семью, а двадцать золотых матушка и вовсе в рост дала в Торговый Дом Рубина Ашера и на проценты может жить… а тут сто пятьдесят. Нет, он и не рассчитывал что ему даже пятьдесят дадут, в конце концов все что он сделал, так это сидел в засаде, тиская потными ладонями арбалет и даже ни в кого не выстрелил. Но все равно, сто пятьдесят золотых…

Мессер допил вино, поставил кружку.

— Ладно, иди, — сказал он Лео. — Работай. И не забудь передать. Что я дурак. И что скучаю.

Лео встал, кивнул. Хотел уйти — но Рудольф окликнул его:

— Штилл! Ты в кампанию записался? С армией Освальда через неделю?

Лео обернулся.

— Да. С «Чёрными Пиками».

Рудольф улыбнулся.

— Тогда до встречи в походе, — сказал он. — Не ссы. Первый раз всегда страшно. Потом привыкнешь.