Ещё четыре месяца прошли в круговерти дел, станция гудела как растревоженный улей, население выросло раза в два. С Ритой тоже не виделись по нескольку дней, хотя они уже вполне официально жили в одной каюте. За это время Лебедев обучил группу инструкторов из астронавигационной школы, которая будет заниматься подготовкой пилотов штурмовиков. В штурмовики набирали пилотов шахтёрских тягачей, поэтому курс включал взаимодействие в группе, атаку и манёвры, выход из атаки, противодействие ПРО. Остальное пилоты и так знали. Даже матчасть будущим штурмовикам не давали – ничего они, запертые в тесной кабине штурмовика, толком поделать не могли. Там даже шлюза не было. Упрощённая, дешёвая модель, основным и единственным оружием которой служили четыре ракеты на внешней подвеске.

И, наконец, настал тот день, когда Лебедев стоял вместе с Артуром Коста, своим старпомом, в рубке межзвёздника «Примейру» и растерянно переглядывались. Коста вообще никогда не был в межзвёздниках и его знания были сугубо теоретические, а у Лебедева волосы на спине встали бы дыбом, если бы они там были. Настолько разительным был контраст с межзвездниками ВКС. «Примейру» — первенец межзвёздного флота ВАК, снаружи выглядел нарядно, эффектно поблёскивая бронёй, закрывающий силовые конструкции, но внутри даже опытному взгляду капитана было очевидно, что строители не справились с полноценной пространственной технологией печати. Многие люки и переборки были собраны и вварены позднее, добавлены усиления, что-то было подогнано не по размеру, где-то, наоборот, виднелись заплатки заглушек. Лебедеву было очевидно, что корабль полон недоделок и сюрпризов.

Строители и не скрывали, что столкнулись со многими сложностями, которых не было со строительством сторожевиков, и корабль получился «сырой». Единственно в чём были уверены, это в своих расчётах и качестве изготовления силового каркаса и композитной брони, в несколько раз повышающей стойкость корабля против энергетического оружия.

Экипаж «Примейру» по штату насчитывал тридцать шесть человек. В отличие от сторожевиков отбор в экипаж шел тщательный, выбирались лучшие. Даже из выпускников астронавигационной школы в экипаж попало всего восемь человек на младшие стажёрские позиции. Ещё двенадцать были командированы из действующих экипажей ВАК. Вместе с капитаном и старпомом набралось двадцать два человека. В принципе этого было достаточно для нормального функционирования в коротких походах, поэтому к приёмочным испытаниям приступили сразу, как только строители завершили свои ходовые испытания.

В работу с новым кораблём Лебедев «погрузился с головой». Только так можно объяснить его невнимательность, которая привела к неожиданному для него событию.

Однажды, на вторую неделю приёмочных испытаний, когда «Примейру» стоял пришвартованный к причалу станционной верфи, по интеркому попросила разрешения подняться на борт Рита. Обстановка на корабле уже вошла в рабочее русло, военспецы немного обвыклись, наладили взаимодействие, выстроили планы, работа шла спокойно, по установившемуся распорядку. Рубка на «Примейру» была в разы больше рубки сторожевика и Лебедев с Костой двинулись к люку в рубку встречать гостью. Рита не выставляла свои отношения с Лебедевым напоказ, поэтому Лебедев решил, что Рита пришла с официальным визитом, как представитель верфи.

Появившаяся в рубке Рита поздоровалась со всеми и выдала:

– Таш капитан первого ранга, представляюсь по случаю назначения на должность главного инженера на корабль ВАК межзвёздного класса «Примейру»!

Все замерли. Рита напряжённо улыбалась. Цепочка мыслей осознавания мгновенной ядерной реакцией промелькнула в голове Лебедева. Встали на место и намёки Каменева на главинженера из строителей верфи, дополнительная занятость Риты на каких-то курсах, оказавшийся на Рите чёрный комбез с нашивкой с тремя полосками старшего лейтенанта, отсутствие привычной кадровой документации... Лебедев взглянул на улыбающегося Косту:

– Ты знал!

– Нет-нет, не впутывайте меня в ваши семейные разборки. Я тут ни причём, – Коста мгновенно развернулся и ушелестел мимо Риты, быстро-быстро перебирая руками поручни, куда-то вглубь корабля. Должно быть, по своим срочным старпомовским делам.

Вслед за старпомом вдруг нашлись дела за пределами рубки у всех присутствующих. Кроме бедолаги вахтового дежурного. Он покинуть рубку не мог ни при каких обстоятельствах, даже в санблок. Поэтому дежурный, изменив посадку в ложементе так, чтобы голова не сильно маячила, постарался слиться со своим рабочим местом, а для убедительности создал имитацию погружённости в свою работу, для чего не придумал ничего лучше, как рандомный запуск множества тестов систем корабля.

Несмотря на то что он не видел приказа о назначении, Лебедев не сомневался, это не шутка и не розыгрыш. Провернуть такое вполне в характере Риты. Рита действительно приложила немалые усилия и задействовала все свои связи и «чары Амады», чтобы до последнего момента оставить Лебедева в неизвестности по поводу личности будущего главинженера. Не просто было и параллельно с работой пройти курс на военном факультете астронавигационной школы. И всё это в тайне, потому что Рита не сомневалась – уговорить Арсения на такое она не сможет, а вот воспрепятствовать, как капитан корабля, он вполне может, это его право. Даже сейчас, но уже через скандал.

Кажется, об этом же думал и Лебедев, разглядывая Риту. Рита же вдруг с некоторым удовлетворением отметила, что в момент представления она видела изумление на лице Лебедева и это был первый раз, когда он выразил внезапную неконтролируемую эмоцию.

– Это становится дурной традицией..., – заметил вернувший самообладание Лебедев.

Рита, последние годы жившая в условиях гравитации, пусть и сниженной, приобрела некоторые привычки наземников. Вот и сейчас она попыталась отрицательно замотать головой, но получилось комично, потому что в невесомости в процесс подключилось всё тело и выглядело это так, что Рита трясла перед Лебедевым затянутой в комбез немалого размера грудью.

– Нет-нет, – Рита смутилась и остановила несанкционированные движения тела. – Это решение прежде всего касается меня, а ты мог мне помешать.

Рита с мольбой поглядела на Лебедева:

– Я не хочу больше оставаться там, – указала она одними глазами в сторону причальной секции верфи, – когда ты уйдёшь снова. Я ... мне …

Слова застревали в горле Риты, ей следовало быть максимально честной в этот момент. Язык хотел было произнести «я этого не вынесу», но Рита понимала, что это неправда, переживёт, но...

– Я не хочу этого пережить снова.

Рита смотрела с вызовом, Лебедев видел это, но для него в описанной картине не было ничего неприемлемого. Так издревле заведено.

– А как же наш ребёнок?

– Рибейру вырастят из него хорошего человека, – вопрос показался Рите несущественным, и она немного приподняла брови. Лебедев явно переоценивал её материнский инстинкт.

Рита внутренне выдохнула, критический момент миновал, Лебедев стал пытаться договариваться, а у неё было что предложить:

– К тому же я лучшая кандидатура на главинженера «Примейру». Я тут всё знаю, все проблемы и недочёты. Они все прошли через меня.

Словно колокол судьбы именно в этот момент прозвучал сигнал критической ошибки в системах корабля. Оба обернулись к дежурному, но тот был в растерянности. Рита передвинулась поближе и, заметив логи тестов на инфопанели дежурного, спросила:

– Вот о чём я и говорю! Что ты тестил?

– Ээ... мэ..., – дежурный не мог ответить на вопрос, он и сам не знал, какие тесты он запускал, он больше следил за разговором, совершая манипуляции с тестами механически.

– Понятно, – усмехнулась Рита. – «Примейру», логи на мой нейроинтерфейс!

– Капитан, прошу подтверждения на вступление в должность главинженера Рибейру, – мгновенно отреагировал машинт.

Лебедев вздохнул, его эмоциональная броня второй раз за пять минут дала трещину.

– Подтверждаю, – уже ровным голосом ответил Лебедев.