– У нас остался год, максимум полтора, – подвёл итог совещанию контр-адмирал Саляхов. – Подготовьте приказ на минирование альтернативного межзвёздного маршрута, пусть этим займётся четвёртый дивизион.

Последний приказ был адресован начальнику службы логистики, капитану третьего ранга Виктору Честнову, который выполнял обязанности начальника штаба. Как выяснилось за время отсутствия в системе второго дивизиона, Мальцева перевели командовать только что сформированным пятым дивизионом.

Медкомиссия выявила поголовное нервное истощение у всех членов экипажа «Бармалея» с предписанием удвоенного отпуска и реабилитации. Лебедеву крайне рекомендовалось провести месяц на планете. Он и сам чувствовал, что зрение стало просаживаться – верный признак нарушения режима реабилитации.

Сам Лебедев планировал посетить Оазис-2, добившийся наибольших успехов в терраформировании изолированной горной долины, в которой был расположен. В долине даже имелось несколько плантаций с генетически модифицированными растениями в открытом грунте. Однако вмешалась Рита, заявившая, что берёт дело в свои руки. Она спустится на планету вместе с ним и это будет Оазис-3. Рита выросла в Оазисе-3 и приводила это в качестве обоснования. Лебедев знал, что Соколов с Оазиса-2, поэтому не возразил ни слова против предложения подруги, которое, по сути, предложением-то и не являлось.

Транспортировка на планету ничем принципиально от аналогичной транспортной системы на Земле не отличалась. Человечество стало использовать гравитационные двигатели для перемещения в системе и между звёздами, но построить гравитационный лифт так и не смогло. Для вывода грузов и пассажиров на орбиту и обратно использовались многоразовые корабли с модульными реактивными двигательными установками. Это на текущий момент был самый дешёвый вариант, особенно в случае Геры. Технологии трёхмерной печати позволяли создавать и собирать подобные двигательные установки достаточно дёшево, производственный цикл составлял буквально несколько дней, топливо из сырья газового гиганта Зевса производилось на автоматическом заводе на его орбите и доставлялось грузовиками на гравиприводе. Сами двигательные установки были рассчитаны на три-четыре спуска-подъёма, затем менялись. На Земле больше заморачивались с составами реактивного топлива, потому что такие двигатели наносили значительный ущерб экологии планеты. На Гере таких заморочек не было, а атмосферу ещё только предстояло корректировать.

На Земле была бы очередь на транспортировку, а на Гере если и была, то Арсений с Ритой её не заметили, заявку им одобрили в течение минуты и время вылета назначили уже на следующий день.

Несмотря на свой стаж в космосе, Арсений впервые вступал на другую планету. Его детская мечта воплощалась, может поэтому он и хотел стать капитаном межзвёздного корабля, чтобы открывать новые чужие миры? Этот мир уже открыт другими, но лиха беда начало?

Сама высадка на десантную операцию не походила вовсе. Процедура была отработана за сотни лет и мало чем отличалась от полёта на самолёте в атмосфере. Разве что тем, что пассажиры были облачены в скафандры, но с откинутыми шлемами. Вошли из галереи стыковочного причала через шлюз прямиком в челнок, заняли ложементы, закрепились, отстыковались, отошли на безопасное расстояние от станции, приняли на стыковку четыре двигательных модуля, проверили системы и двигатели и за два часа спустились на стол космодрома. Из корабля вышли через негерметичную «кишку», поэтому перед шлюзом загерметизировали скафандры. Из «кишки» прошли в причальную башню, спустились на лифте в зал прилёта, снова прошли шлюз и оказались в помещении вокзала. Огромный по меркам космонавтов вокзал был размером со станцию метрополитена на Земле. Как говорится, видели и больше, но космонавты чётко выделяли помещения с атмосферой, в которой можно находиться без скафандров от всего остального. На вокзале сняли скафандры, получили дыхательные маски и короткий инструктаж по использованию. Из помещения вокзала через шлюз перешли на станцию настоящего метро, в которой атмосфера была уже геруанской. Сели в короткий поезд, который выводил под землёй с территории площадки космодрома к станции транспортного узла. Снова шлюз и второй вокзал также с пригодной для дыхания атмосферой. Здесь по длинной стороне помещения имелись гермоворота, над которыми горели названия пунктов назначения и сигналы наличия робокаров. Робокар вмещал шестнадцать человек и имел грузовой отсек на входе, в котором пассажир мог оставить груз. У гермоворот некоторые геруанцы кричали новоприбывшим, искали попутчиков. Насколько понял Арсений, геруанцы чувствовали себя некомфортно в одиночку или вдвоём занимая целый робокар. Или робокар отказывался ехать с недогрузом?

В направлении второго купола Оазиса-3 недостатка пассажиров не было. Быстро разместились, стыковка робокара к гермоворотам была негерметичной и травила, поэтому с посадкой не задерживались больше необходимого. Машинт робокара оказался продвинутым с имитацией личности. Ташей Лебедева и Рибейру опознал моментально и встретил вполне по-человечески:

– Какие люди! Уважаемые таш Лебедев, сокрушитель врагов, и любимая всеми очаровательная таш Рибейру, добро пожаловать на Оазис-3. Надолго к нам? Куда путь держите?

От такой наглости робота Арсений опешил, но для Риты такое поведение «железки» было не ново, она охотно поддержала беседу:

– В пятый комплекс. У нас реабилитация на месяц.

– А-а, – совсем как человек протянул голосом машинт. – Понятно, понятно. Медовый месяц?

И из динамиков полилась какая-то незнакомая бодрая мелодия. Арсений перевёл взгляд на Риту, та смущённо отвела взгляд, но пояснила:

– Дразнится. Песенкой.

Арсений хмыкнул, такое ему было знакомо – наверное, местный вариант «тили-тили-тесто». Машинт робокара тем временем продолжал отыгрывать радушного местного:

– Сейчас организуем вам «зелёную дорожку" (21). Хи-хи, маршрутки до пятого сейчас гонки устроят, чтобы подгадать к вашему приезду по времени. Но я тут ни при чём, это они сами.

Дорога, по которой передвигался робокар, была со специальным покрытием, часть дороги занял подземный туннель и Арсению показалось, что в туннеле робокар двигался на воздушной подушке, скорость была довольно высокой, до здания купола доехали минут за сорок. Космодром находился в соседней долине за перевалом, через который и был пробит тоннель. За это время машинт робокара рассказал все последние новости оазиса, упомянул знакомых с пятого комплекса и на прощание выдал:

– Таш Лебедев, если вам в космосе робокары понадобится, то я готов, я в отличном состоянии, почти новенький!

Уже отходя от гермоворот подальше, чтобы пропустить новых пассажиров Арсений услышал голос машинта: «Уважаемые пассажиры, а знаете кого я сейчас к вам привёз?»

***

В пятом комплексе гостей приняли радушно. Даже слишком. Встретила молодых людей староста комплекса Лилия Гизатуллина, молоденькая такая старушка. То есть повадками и голосом молодая и лишь морщинистое лицо выдавало почтенный возраст. Было видно, что Лилия не против поболтать, её интересовало всё, готова была поговорить на любую тему, попутно рассказывая, что и как устроено в пятом комплексе. Однако проводив в выделенный молодым отдельный отсек, тактично закруглилась, оставив гостей отдыхать, но отметила, что весь этаж сейчас пустует. Игривый взгляд Риты Арсений принял как призыв к действию, но лишь на следующий день до конца понял то, что Рита знала с самого начала.

Пара успокаивала дыхание, устраиваясь поудобнее рядом друг с другом. Настало время разговоров.

– Что случилось с Мальцевым, ты знаешь? – как бы невзначай поинтересовался Арсений у Риты.

Рита приподняла голову и пристально посмотрела на Арсения. Тот пояснил:

– Я не верю формальному объяснению о дефиците кадров и усилении командного состава нового пятого дивизиона. Что-то ещё должно быть.

Рита вернула голову на плечо Арсения.

– Не знаю. Должно быть, перестал устраивать Саляхова. Саляхов он только с виду добрый дедушка. В людях он хорошо разбирается. И хитрый. А Мальцева в последнее время я несколько раз видела с Анной Соуза, – Рита многозначительно замолчала, а потом добавила, – кстати, он тебе благоволит.