– Почему они нас не окружили? – спросила я, созерцая вместе с князем плоды вражеских трудов спустя ещё несколько суток.

– Особого смысла нет, ваше величество. Взять Фужоу штурмом будет трудно, а осаждать его можно долго, учитывая, сколько припасов мы набрали. У них должны уже появиться проблемы со снабжением, так что ещё неизвестно, кто кого голодом уморит. А потому у Эльма два пути – или дождаться подкреплений, или попытаться выманить нас из-за стен. Но подкреплений могут дождаться не только они, так что второе вероятнее. Эльму нужна убедительная победа, так он сможет делом подкрепить свои претензии на Небесный Мандат, – Гюэ сделал паузу и с хищной улыбкой добавил: – А я его потороплю.

– Как? – с любопытством спросила я, но князь лишь покачал головой:

– Не сочтите за недоверие, ваше величество, но мне не хотелось бы спугнуть удачу неосторожным словом.

Так что пришлось подождать ещё какое-то время, прежде чем я доподлинно узнала, что он имел в виду. Правда, кой-какие догадки у меня появились, когда мои командующие потребовали у градоначальника запасы чёрной ткани, а потом усадили женщин, включая комнатных служанок, дочерей и даже сопровождавших меня девушек за шитье плащей и вышивание красных драконов. Вылазка случилась однажды ночью. Фужоу был достаточно большим городом, чтобы мой сон не потревожил никакие события, происходящие под его стенами. Так что только утром мне доложили, что горцы, прикрывшись знаками отличия нашего неприятеля, спустились со стен, аккуратно убрали расставленных под ними часовых-южан, притворившись сменой, потом с той же наглостью вошли в лагерь, выдав себя за возвращающийся караул, и открыли лагерные ворота подкреплению. Что ж, акробатика с внезапными налётами – обычное дело в горской войне, в которой князь Цзярана был докой, да и Хао Юнси изрядно набил себе руку в тактике «наскок и отход» ещё у себя в Лимису. Результатом вылазки стали сгоревшие вражеские склады с провизией, причём подгадали так, чтобы налёт произошёл буквально на следующую ночь после того, как Эльму подошёл обоз с кое-как собранными где-то там, куда не дотянулись лапы моих солдат, припасами.

Вот теперь перед нашими врагами замаячила реальная угроза голода. Везти еду издалека долго и неудобно, а в округе стараниями моих людей ничего съедобного не осталось. Князь Гюэ был прав – нашему врагу ничего не оставалось, кроме как отойти в надежде, что мы пойдём следом. Но моё командование отпускать его отнюдь не собиралось.

Позже мне рассказали про этот бой всё, до мелочей. О том, как Гюэ Чжиан, догнав неприятеля с половиной нашей армии, принялся методично и жестоко уничтожать его арьергард. О том, как змея, почуяв, что её хвост грызут, развернулась к нападающему, который только этого и ждал. «Я хочу сам выбрать место и время битвы», – приговаривал князь во время обсуждения совместных планов, и он выбрал и то, и другое идеально. Главное сражение произошло на пологом берегу реки, где дорога шла между водой и холмами. Возвращающийся на помощь погибающему арьергарду Эльм с южанами сперва уткнулись в заслон из цзяранских горцев, а когда бой с ними набрал обороты и горцы, казалось бы, начали поддаваться под напором всё пребывающих сил противника, по склону холма южан и мятежников атаковала вторая половина моей армии под предводительством командующего Хао. Эльм попал в мешок, и превосходство в живой силе ему не помогло – часть его солдат уже увязла в схватке с цзяранцами, часть ещё находилась на марше и их удалось застать врасплох. Обошедшая врагов с тыла конница завязала «мешок» и довершила дело. Говорят, ещё долго внизу по течению реки вылавливали трупы врагов, загнанных в реку и там или зарубленных, или захлебнувшихся. У жителей Северной империи были довольно сложные отношения с водой, мало кто из них умел плавать, и в Южной империи, как оказалось, дела обстояли не лучше. Впрочем, даже для первоклассного пловца попытка преодолеть пусть не особо быструю, но широко разлившуюся реку в доспехе, да после тяжёлого боя, стала бы серьёзным испытанием.

Но всё это я узнала позже. Первые вести с поля боя пришли только вечером того бесконечно долгого дня. Утром я проводила своих солдат, шедших умирать за меня и моего сына, со стены Фужоу. Наглости напроситься с ними, пусть и под клятву не покидать командный пункт, у меня не хватило, хотя и очень хотелось. Но, учитывая, что оба моих командующих отнюдь не собирались отсиживаться в стороне, смело устремляясь в бой в первых рядах, безопасного командного пункта в этом сражении могло и не быть вовсе.

И потому я осталась в городе выслушивать бесконечное щебетание моих служанок, вздохи градоначальника и опасливые попытки его дочек развлечь меня беседой или музыкой. Пипой и флейтой они действительно владели неплохо, но я была неблагодарным слушателем, воспринимая изысканные мелодии как белый шум. Все мои мысли были там, где сейчас решался исход войны. И пусть здравый смысл твердил, что у меня ещё останутся силы продолжить борьбу, даже если наши сегодня потерпят поражение. Да и их победа вовсе не гарантирует прекращение войны. Всё равно я чувствовала себя игроком, застывшим над рулеткой, который с замиранием сердца ждёт, пока вращение не остановится, и не станет ясно, что выпало – чёрное, красное, зеро?

Только ставка в этой игре была куда ценнее даже самого крупного денежного куша. И когда в дом градоначальника вбежал срочный гонец, на ходу срывая шлем с головы и открывая растрепавшийся пучок, я, ещё до того, как он открыл рот, по блеску в глазах, по желтоватым зубам, сверкнувшим в широкой улыбке, поняла: банк сорван!

Часть врагов, впрочем, ухитрилась закрепиться на островке недалеко от берега – до него можно было добраться вброд, примерно по грудь в воде, так вражеские солдаты там и оказались. Переправиться через реку вплавь они не могли, сделать плоты было не из чего, и они стояли, осыпая пытающихся приблизится воинов моей армии стрелами. Стрелы, впрочем, скоро кончились, но моих солдат продолжали встречать мечами и копьями. Конечно, их бы всё равно истребили, вопрос не такого уж большого времени, тем более что у наших-то стрел было в достатке. Но мне неожиданно стало их жаль. Как-то вдруг ярко представилось, как они стоят там под обстрелом, погибая один за другим, и не имея возможности даже бежать, лишь смыкают редеющие ряды… Моим врагом был Эльм и император Цинъяу, простых солдат я не ненавидела… ну, разве что в те дни, когда они бесчинствовали в Таюне и деревнях, но эту вину они уже искупили поражением, наверное. В общем, я отправила с гонцом обратно приказ предложить им сдачу на прежних условиях: сохранение жизни и роспуск по домам.

Оба моих командующих были не слишком довольны моим милосердием и, вернувшись, высказали мне своё недовольство – в предельно вежливой форме, понятно. Оказалось, что окопались на островке, а потом сдались в основном южане, и если своих соотечественников, пусть и выбравших неправильную сторону, командующие ещё были готовы отпустить, то живые интервенты, с их точки зрения, годились разве что для рабства: пусть-ка повкалывают, восстанавливая то, что сами же разрушали. В их словах был смысл, но я сказала, что не могу нарушить данное слово, и Гюэ Чжиан, поморщившись, кивнул. Хао Юнси кивать не стал, но и возражать тоже.

– Что с Эльмом?

– Среди мёртвых его пока не нашли.

– Среди живых, как я понимаю, тоже.

– Увы, ваше величество, – вздохнул князь. – Группа врагов под драконьим знаменем попыталась переправиться через реку, и мы их атаковали. Но когда удалось рассмотреть тела, оказалось, что это был Эльм А.

– Младший Эльм мёртв?

– Да, ваше величество.

Что ж, значит Эльм Чжаоцин в погоне за императорским венцом потерял и второго сына. Ну как, дорогой родственничек, стоило оно того?

– А где в таком случае был старший во время боя, сказать трудно, – добавил Гюэ Чжиан. – Маловероятно, но совершенно не удивлюсь, если окажется, если его там не было вообще.

– А куда же он тогда делся?