Я подняла правую руку и подышала на пальцы, потом перехватила повод и повторила тоже самое с левой. Стёганый поддоспешник на вате пока ещё неплохо справлялся с холодом, но руки стыли. Месяц начала зимы – ноябрь на дворе. Где-то что-то ухнуло, должно быть, сова. Кусты и деревья в темноте принимали самые фантастические очертания, и я нередко замирала, когда воображение рисовало в ночи шевеление живых существ. Человек, волк, медведь – для меня сейчас были опасны все. Но как-то так получилось, что когда шевеление рядом оказалось самым настоящим, я ничего не замечала до тех пор, пока мне в грудь почти не упёрлось острие копья.

– Слезай, – негромко велели мне. Копий было больше, чем одно, и оглянувшись, я увидела, что позади тоже есть люди. Ничего не оставалось, кроме как послушно перекинуть ногу через гриву и соскользнуть на землю. Меня тут же крепко взяли за локти и вынули из ножен меч.

– Ты чей будешь? – спросил один из копейщиков. В темноте я видела лишь их силуэты.

– А сами вы чьи? – голос от долгого молчания и волнения прозвучал хрипло. Человек в ответ хмыкнул.

– Ишь, какой… Ладно, ведём его к приставу Кану, там разберёмся.

Действовали они без особой грубости, видимо, как и я, не были уверены, отнести меня к своим или врагам. Шагая между двумя дюжими молодцами с копьями, я лихорадочно соображала, смогу ли я выкрутиться, если это люди Эльма. Или южане, но последнее вряд ли – обе империи говорят на одном языке, но у южан, насколько я помнила по встречам с послами, выговор отличается: не настолько, чтобы были проблемы с пониманием, но заметно. Эти же говорят вполне по-северному. Копья с цветным флажком при мне нет, конский хвост на шлеме белый, как у офицера, доспех тоже не солдатский, но знаков отличия на нём не имеется. Принадлежность к конкретной армии могли бы выдать плащ и седло Метели, которую вели позади, но плаща на мне не было, а церемониальное седло с драконами и фениксами я в поездку не взяла. Однако отсутствие опознавательных знаков – сам по себе повод для подозрений, а для того, чтобы убедиться, что я не воин, достаточно дать мне в руки оружие. Ах, чёрт, есть же ещё и клеймо на лошади… Ну всё, если это враги, то врать имеет смысл лишь о своём поле и статусе. Если же с меня снимут шлем, и вовсе пиши пропало.

Тем временем земля пошла под уклон, и вскоре мы оказались не то в овраге, не то в распадке. Впереди послышались голоса, моих конвоиров окликнули, тот, кто спрашивал меня, ответил. Впереди всхрапнула лошадь, шевелились тени, и я скорее угадала, чем увидела, что народу тут собралось довольно много. Небольшая группа теней двинулась нам навстречу.

– Господин начальствующий пристав Кан, мы тут взяли одного. Он не назвался.

– Огня, – коротко приказал начальствующий пристав.

Щёлкнуло огниво. Начальствующий пристав – должность пятого или шестого ранга, может командовать небольшим гарнизоном, но чаще является заместителем командующего, лихорадочно вспоминала я. В действующей же армии, как правило, командует отрядом в тысячу человек, иногда немного больше или меньше. Тем временем вспыхнул факел, после ночной тьмы заставивший меня прищуриться, когда огонь поднесли к самому моему лицу. Усатый человек без шлема, с обветренным лицом и начавшими седеть волосами пристально рассматривал меня, тоже щуря и без того узкие глаза. Широкий нос с плоской переносицей и округлое лицо заставляли предположить, что благородные предки в его родословной если и пробегали, то давно и по краешку. И на нём был синий плащ. Так же, как и на остальных, оказавшихся в круге света. Синий, не чёрный!

– Вы – из армии Вечной верности?!

– Ну, – не слишком приязненно сказал пристав Кан.

– Я – императрица! – ответом мне было недоумённое молчание, и я сорвала шлем. – Вы узнаёте меня?

Глаза Кана округлились при виде моих светлых стриженных волос, кто-то выдохнул, кто-то свистнул.

– Эм… – пристава явно одолевали понятные сомнения, да и его переглядывающихся подчинённых – тоже. Кан отступил на шаг и ещё раз оглядел меня с головы до ног.

– Ну же, смотрите, я чужестранка! Родилась за пределами империи. И в армии нет других женщин! Сегодня утром перед боем я проехала на этой же лошади перед строем, – я махнула рукой на Метель, – пожелала вам всем победить и вернуться, потому что вы все нужны империи и его величеству.

– А лошадь и правда та, господин начальствующий пристав, – вдруг сказал один из подошедших вместе с Каном. Теперь он не стоял рядом, а отошёл к кобыле и внимательно её разглядывал. – Я её хорошо запомнил. Серебристо-белая, таких у нас не бывает. Тавро императорской конюшни на шее, высоконогая, голова с вогнутым профилем… Это точно она.

Ну, конечно, хмыкнула я про себя. Кто же запоминает женщину, хотя бы и императрицу. Вот лошадь – дело важное.

– Ваше величество… – всё ещё неуверенно произнёс пристав Кан, а потом рухнул на колено, стукнув кулаком в ладонь. – Ваше величество, этот недостойный вас не узнал и молит о прощении!

Остальные поклонились, и я почувствовала, как мои губы раздвигает невольная улыбка.

– Ничего страшного, пристав, встаньте. Под чьим вы командованием?

– Этим утром недостойный был отряжен в заслон под командованием общеначальствующего пристава Уэна.

– Того, что должен был сдержать войско Эльма, если оно подойдёт?

– Да, ваше величество. Мы подвели вас, недостойный молит о наказании.

Желание улыбаться мгновенно пропало.

– Сколько вас осталось?

– Сто девяносто восемь человек, ваше величество.

Две сотни. Из четырёх тысяч.

– Встаньте уже, я приказываю. Общеначальствующий пристав погиб?

– Так точно, ваше величество, – Кан наконец выпрямился. – Недостойный принял командование над оставшимися. Мы пробирались на соединение со своими, когда… – он замялся, явно желая, но не решаясь спросить, как так получилось, что императрица оказалась в одиночестве в лесу. – Я как раз решил остановиться на привал. Всё, что в моих силах – к услугам вашего величества.

– Хорошо. Погибшие не будут забыты, выжившие будут награждены. Ни о каком «подвели» и речи быть не может. Будем искать своих вместе.

Пристав Кан поклонился и отступил на шаг, пропуская меня вглубь временного лагеря. Остальные расступились. Оказалось, что они всё же развели костры, но в ямах, так что в нескольких шагах уже ничего не заметишь. Меня усадили на чей-то плащ, дали флягу с крепким рисовым вином, протянули начавшую черстветь лепёшку.

– Мы собираемся выступить перед рассветом, – доложил Кан. – Э… Осмелюсь я спросить?..

– Как я здесь оказалась? При отступлении нас догнал неприятель, моя охрана вступила с ним в бой, а Метель испугалась и понесла.

– Значит, вы не знаете, как далеко армия?

– Увы, пристав. Но меня должны искать, так что, если боги будут милостивы, скоро мы найдём своих, или они нас.

Кан согласно кивнул.

– Вам бы поспать, ваше величество, – посоветовал он. – Пока есть возможность.

Совет был хорош, и не вина пристава Кана, что мне почти не удалось ему последовать. Это была моя первая в жизни ночёвка на голой земле, даже без матраса, к тому же в доспехе, который я так и не решилась снять. Сняла только шлем, но чья-то сумка и ещё один свёрнутый плащ оказались плохой подушкой. Я ухитрилась отлежать себе ухо – вот уж не думала, что такое вообще возможно. Вдобавок, когда костёр погас, стало холодно, и чем дальше, тем холоднее. Так что, когда несколько часов спустя пристав объявил выступление, я испытала только облегчение. Всё равно зыбкая дрёма, из которой меня вырывал любой звук леса или расположившихся рядом многочисленных людей, отдыха не давала. К тому же после целого дня боя эти люди благоухали отнюдь не розами, и хотя их, конечно, нельзя было винить, моему привыкшему к совсем иным запахам носу от этого было не легче.

Как оказалось, ещё раньше, чем была общая побудка, пристав, который вообще, наверное, не спал, выслал разведчиков, доложивших, что вокруг чисто. Они дошли до самого поля боя и убедились, что победители всё ещё стоят на месте, и даже, как ни странно, укрепляются, возведя вокруг своего общего лагеря частокол, словно бы ждут нападения. В любом случае мы надеялись уйти подальше, пока вся южно-эльмовская армия собралась в одном месте, а не шляется по округе. Теперь дело было лишь за тем, чтобы не попасться вражеским разведчикам, а если и попасться, то успеть их перехватить или уйти до того, как остальные силы зашевелятся.