Паскудный стишок я сожгла. Осадок от происшествия чувствовался ещё долго, напоминая о себе притаившейся на дне души горечью, но в конце концов время и дела его смыли.

Есть в Северной империи такая ехидная байка о человеке, который отправился покупать себе скакуна, зная лошадей только по описаниям в книгах. В этих учёных книгах было сказано, что хороший скакун должен иметь длинные ноги и хорошо прыгать. В результате высоколобый умник купил себе… жабу. А что – ноги длинные? Длинные. Прыгает? Прыгает. Чего вам ещё надо?

Именно таким человеком я чувствовала себя, когда выслушивала отчёты о строительстве канала между Чезянь и Тигровой рекой. Когда большая часть канала была уже прокопана и казалось, что через месяц-другой основные работы закончатся, Тигровая река вдруг взяла и сменила русло. Да так, что между ней и каналом оказалась гряда каменистых холмов, пробиться через которые, быть может, и получится… лет так через тридцать. И кто ж его знал? Ну, вот местные жители знали, что с их рекой такое периодически случается. Но когда это столичные чиновники спрашивали местных? В результате канал с трудом дотянули до притока Тигровой реки, потратив на это куда больше времени и средств, чем предполагалось изначально. Но приток был порожистым, так что своей основном функции – стать транспортной артерией – канал выполнять заведомо не мог. Оставалось надеяться, что хотя бы для полива сгодится.

В общем, зёрнышко подобрали, арбуз потеряли.

Так удивительно ли, что отныне к прожектам такого рода я относилась с большим подозрением? А они время от времени продолжали поступать, и за один из них усиленно ратовали в Водоустроительном управлении, уверяя, что такого конфуза больше не случится.

– Да, ваше величество, Тигровая река ненадёжна, – уполномоченный управления подкараулил меня у самого крыльца, и теперь, пользуясь тем, что у меня рука не поднялась его гнать, бежал за мной до самой приёмной и кабинета. – Но с рекой Веймун такого не бывает!

– Вы уверены?

– Совершенно, ваше величество. Если прокопать канал от верховьев, то можно проложить его до озера Чаша Подаяния. А оно не так уж и далеко от Чезяня!

– А что говорит Строительное управление? Вы с ним консультировались?

– Э-э…

– Дайте я угадаю. Они говорят, что работа будет трудной, потребует много сил и средств.

– Да, ваше величество, но она не невозможна! Я сделал расчёты – мы вполне можем уложиться в два года. Вот, если вашему величеству угодно будет взглянуть…

– Ладно, оставьте, – устало сказала я. Мне не хотелось сейчас заниматься делами, сегодняшний день и без того был нелёгок. Моя приёмная мать, госпожа Фэй, заболела, и, учитывая её возраст, велика была вероятность, что болезнь станет для неё фатальной. И она, и её муж это понимали, и, кажется, мой батюшка паниковал по этому поводу даже больше самой болящей. Когда я, как почтительная дочь, навещала их, а это приходилось делать не реже, чем раз в три дня, то на то, чтобы выслушать и успокоить хоу Фэя, уходило куда больше сил и времени, чем на общение с госпожой Фэй. Ту, похоже, надвигающаяся смерть совсем не пугала, и сожалела она только о грядущей разлуке с внуками, к которым действительно успела сильно привязаться.

Уполномоченный наконец-то ушёл, и я осталась в вожделенной тишине и одиночестве. Посидела некоторое время и поймала себя на том, что не знаю, куда себя девать. Я разучилась со вкусом бездельничать. Мозг настойчиво требовал чем-нибудь его загрузить – если уж не работой на благо страны, то хотя бы чтением, игрой или, на худой конец, вязанием. Вон, рукавички для Хиотар на будущую зиму так и лежат недовязанные. Я уже почти решилась отправить кого-нибудь за оставленным рукоделием, чтобы засесть в теньке на террасе, но тут взгляд опять упал на оставленные расчёты. Я чертыхнулась и вытащила из стеллажа карту, которую всегда держала под рукой. Разложила её поверх бумаг, отыскала на ней пресловутую Чашу Подаяния, провела пальцем от неё до верховья Веймуна. В принципе, не так уж и далеко, не сильно дальше, во всяком случае, чем уже выкопанный канал. И излучина Чезяня действительно близко к озеру, вполне можно прокопать. В конце концов, везти зерно и всё прочее с востока действительно надо, а тут – пусть обходным путём, но можно создать альтернативу неудавшемуся каналу между Тигровой рекой и Чезянем. Веймун – тоже приток Тигровой, и вполне судоходный, так что, хоть и кружным путём, но груз попадёт куда надо. И даже самый длинный путь по воде выйдет быстрее и дешевле необходимости таскать грузы через ущелья и перевалы гор Белых Облаков.

Я раздражённо свернула карту и сунула её обратно на полку. Вообще-то у меня хватает иных забот. Кей докладывает о разоблачённых шпионах Юга, и нужно разобраться, кому и что они успели передать. Параллельно у него возникла идея отправить своих людей под видом купцов в оазисы за степью, чтобы попытаться оттянуть хотя бы часть степных племён от наших границ, и надо найти достаточно рискового и предприимчивого человека, который этим займётся. А главное – оно почти готово, моё любимое детище, то, благодаря чему, я возможно, останусь в истории, как Тайрен останется в истории составителем нового кодекса.

Закон о введении всеобщих экзаменов, по результатам которых простолюдины смогут претендовать на должность и ранг. Социальный лифт, равному которого империя ещё не знала. Шанс для умных и способных, которым не повезло принадлежать к числу аристократии.

Лёгким его принятие не будет, я не обольщалась. Даже у моих вроде бы единомышленников, друзей Тайрена, поддерживавших меня практически во всём, идея вызвала глубокое недоумение. Не поняли меня и сановники первых и вторых рангов, с которыми я на той неделе поделилась планами. Зато спор с ними послужил репетицией перед обсуждением на большой аудиенции, потому что можно было не сомневаться – все аргументы, приведённые ими против, будут повторены. Я тоже привела свои, и главным, на что я напирала, была нехватка квалифицированных кадров.

– Особенно в провинции, особенно в низовом звене. Много ли вы, господа сановники, знаете благородных людей, желающих работать начальниками рынков, переправ, почтовых станций?

Господа сановники переглянулись, далеко не убеждённые, но на данный конкретный вопрос ответить затрудняющиеся.

– Если позволите, ваше величество, – вдруг подал голос канцлер, – ваш слуга, возможно, знает хотя бы частичное решение этой проблемы.

– Говорите.

– Я имею в виду обладателей наградных рангов, вышедших в отставку. Конечно, эти вояки необразованы и неотёсаны. Но они делом доказали преданность империи, многие из них умеют читать и писать, а большего на этих постах и не требуется.

Остальные участники совещания усиленно закивали. В самом деле, как всё просто! Я усмехнулась про себя, вспомнив, что введение уроков грамоты для солдат хотя бы в пределах «Тысячесловника» тоже было моей инициативой.

– То есть само по себе вручение должностей простолюдинам у вас возражений не вызывает?

– Но, ваше величество, для многих из них не обязателен даже ранг. А прохождение экзаменов простолюдинами… Ваш слуга сомневается, что это имеет смысл.

– Не попробуешь – не узнаешь, – жизнерадостно сказала я, и сановники в который раз тревожно и выразительно переглянулись.

– Ваше величество, даже исхудавший верблюд выше лошади. Сдать экзамены – ещё далеко не всё. На службе государству требуются качества, которых бесполезно ждать от низких людей.

– Мне напомнить вам, господа сановники, что образование заключается в привитии не только знаний, но и необходимых для государственной службы качеств? Даже сыновья благородных мужей с ними не рождаются.

– Но где вы найдёте простолюдинов, образованных должным образом?

– В институте Четырёх Врат, в первую очередь. Если помните, туда принимают учеников не только из титулованных семей.

– Ваше величество, это была лишь вынужденная мера для пополнения казны!

– Однако ведь юноши там обучились, правда? И многих из них учителя хвалят. А ещё есть Правовое, Счётное и Каллиграфическое училища, и там тоже не только сыновья благородных. Наконец, есть школы при храмах и монастырях.