Риск – дело благородное, не так ли?

– Хорошо, вы меня убедили. Ещё две недели у нас есть. Хотя, конечно, я бы предпочла получать сведения о заговорах хотя бы на стадии планирования.

– Трудно вербовать офицеров, – сдержанно возразил Кей.

Ему, безусловно, было виднее, но мне было трудно сдержаться. Хотя страх ни к лицу императрице, но делать вид, будто ничего не происходит, оказалось достаточно сложно. Так и хотелось отдать приказ усилить караулы за счёт Нетупящихся мечей, в заговоре не состоявших. Однако сейчас это могло насторожить остальных.

Но тайный приказ в один из гарнизонов подтянуть отряд к столице был отправлен сразу же. Взять с собой в поездку всех Мечей я не могла – и из соображений конспирации, и потому, что кому-то надо будет проводить аресты в Таюне. Так что в случае чего придётся рассчитывать на поддержку армейских.

Однако, если не считать моей нервозности, в остальном в эти две недели царили тишь да гладь, божья благодать. Сановники были на удивление покладисты, в чём моя подозрительность увидела очередное подтверждение их злокозненности. Тем не менее, если меня и сместят, многое из того, что решается сейчас, всё равно будет выполняться. Взять хотя бы новый канал, средства на который были найдены, и указ подписан. Каналы и дамбы в здешних условиях то засух, то наводнений строились испокон веков, иначе хозяйствовать тут просто было невозможно. В единую оросительную и транспортную сеть их свёл Великий император, а две империи, возникшие на обломках его государства, поделили эту сеть между собой. Летописи повествуют, что, когда началась масштабная реконструкция и прокладка новых водных артерий, на которые согнали десятки и сотни тысяч людей, пришлось подавить несколько восстаний. Что не мешало потомкам восстававших теперь пользоваться конечным результатом их трудов, перевозя по воде людей и грузы, поливая поля и разводя рыбу и птицу.

Однако развитость водного сообщения аукалась плохой развитостью сухопутных дорог. И это создавало определённые трудности – каналы всё же проложишь не везде. Дороги же в основном шли от границ к столице. Этого хватало, чтобы свозить по ним подати и отправлять армии к границам и обратно, но вот поездки внутри страны оказывались сопряжёнными с определёнными трудностями. Пожалуй, стоит заняться и этим тоже.

Когда-нибудь. Не всё же сразу.

А жизнь шла своим чередом. Через пару дней я ритуально покормила гусениц шелкопряда, и в тот же день мы довольно скромно отпраздновали первый день рождения принцессы Читар, а за ним уже маячил праздник Отвращения несчастий. Поездка к озеру с целью принесения жертвы была назначена сразу после него.

– Да-а, тебе хорошо, – жаловался Ючжитар Шэйрену накануне праздничного дня. – Ты меня поздравишь и пойдёшь купаться, а мне сидеть в зале, пока все не пройдут и тоже не поздравят.

– Ты же император, – Шэйрен частенько казался мне воплощением здравого смысла. – Тебе положено.

– Не хочу быть императором!

Вот всегда так. Как озорничать или что-то выпрашивать – я император, мне можно. А как обязанности выполнять – не хочу быть императором.

Я вздохнула и уткнулась в список тех, кто будет сопровождать меня в поездке. Кроме Левой и Правой гвардий и Нетупящихся мечей в эскорт также входят Левая и Правая Смертоносные и Неисчислимые армии из столичного гарнизона. Не в полном составе, конечно – учитывая посменную службу, в столице от каждой гвардии или армии находится примерно человек по двести, и всех их я с собой в поездку не возьму. И всё же пять сотен вояк меня сопровождать обязаны, из которых моей личной охраны – едва пятая часть. Ну, для ареста офицеров-заговорщиков их должно хватить, если сделать всё быстро. Теперь остаётся только решить, когда начать действовать: дождаться их хода или сыграть на опережение? В любом случае придётся отъехать от Таюня хотя бы на день пути, чтобы не спугнуть тех, кто останется в столице. Но ладно я, а вот хватит ли наших людей в городе? В заговоре так или иначе принимают участие, считай, все гвардейские командующие. Ван Лей – скорее всего, это он – хочет сразу взять под контроль весь дворец. Так что принимать решение о моём смещении сановники будут в тёплой дружественной обстановке, обеспеченной мечами и алебардами дворцовой охраны.

Что же вы посулили доблестным командирам, дорогой ван, что они так резво переметнулись к вам от меня?

Ладно, это выяснит следствие. Кей обещал подтянуть своих людей, а у них уже есть опыт арестов тайных и явных. И вообще, ситуацией в Таюне он обещал заняться лично. Моё же дело разобраться со своим сопровождением и не напугать при этом едущего со мной Ючжитара.

Что бы ты сделал, будь ты на моём месте, Тайрен? Согласился бы на игру Кея – или сразу разгневался бы, прошёлся карающим мечом по посмевшим злоумышлять на твою императрицу? Как же мне не хватает возможности спрятаться за твою спину, опереться о твою руку! Когда ты был рядом со мной, я на самом деле ничего всерьёз не боялась. Ни тогда, когда по нам стреляли из засады. Ни тогда, когда на улицах собирались толпы, позуживаемые злыми сплетнями, и никто не мог сказать, не выльются ли страхи горожан в полноценный бунт. И вот теперь тебя нет, и я осталась одна посреди продуваемой всеми ветрами пустыни. Казалось бы, вокруг столько людей… И всё равно – одна.

Я торопливо промокнула глаза платком и, чтобы отвлечься, принялась растирать тушь, хотя делать это положено прислуге. На похоронах мне казалось, что я выплакала свои слёзы на несколько лет вперёд. Наивная я женщина.

– Кто тут опять растит грибы? – спросил бы Тайрен и обязательно меня обнял.

А праздник удался на славу. Ючжитар не зря упомянул купания – в день Отвращения несчастий действительно принято купаться или хотя бы как следует вымыться, чтобы смыть с себя беды и неудачи. Мальчишки резвились в воде, и их с трудом удалось вытащить из пруда, чтобы покататься на лодках в искусственном озере Озёрного парка к западу от дворца. Кататься, конечно, было куда скучней, чем плавать самим, ведь вокруг были придворные, а значит, не побрызгаешься, за вёсла не схватишься, лодку не покачаешь – словом, никакого удовольствия от прогулки. Зато можно было запустить парочку игрушечных корабликов, привязать их к императорской лодке и смотреть, как они плывут следом. Лиутар в соседней лодке шушукалась с подружками, дочками придворных дам, и все девицы от семи до десяти лет от роду с интересом поглядывали на молодых людей, гарцевавших на скакунах вдоль берега озера. Молодые, да ранние, что называется. Озёрный парк был предназначен для благородной публики, простолюдинов, кроме слуг, сюда не пускали, так что все посетители, разряженные в пух и прах по случаю праздника, являли собой весьма красочное зрелище.

– Матушка, а можно лунное лакомство прямо сейчас съесть?

– Можно, но тогда на пиру останешься без него.

Ючжитар закусил губу, напряжённо задумавшись над дилеммой. Посмотрел на брата, на сестру, представил, должно быть, как остальные вечером будут уплетать мороженое, а он на них смотреть, вздохнул и больше просить не стал. Впрочем, через некоторое время он пристал ко мне с вопросом, будут ли сегодня фейерверки. Фейерверков не предполагалось, но после пира я побаловала их другим развлечением: «волшебным фонарём», который здесь именовали «фонарём скачущих лошадей», хотя изображения на нём могли быть любыми. Давно известное в моём мире приспособление, фонарик со свечой внутри, вращающийся от нагретого воздуха и посылающий через фигурные прорези светящиеся блики разных форм на стены. Дети смотрели на нехитрое развлечение, затаив дыхание и приоткрыв рты, и я в который раз подумала, насколько же не избалованы жители этого мира зрелищами и техническими чудесами.

А ещё через день ранним утром мы с Ючжитаром двинулись в путь – приносить жертву озеру Девяти Драконов. На прощание я обменялась с провожавшим нас Кеем понимающими взглядами, мне помогли забраться в карету, куда уже подсадили маленького императора, и наш поезд, состоящий из свиты и охраны, двинулся к городским воротам. Ючжитар был возбуждён путешествием и по своему обыкновению забрасывал меня множеством вопросов, но я отвечала довольно рассеянно, чувствуя одновременно волнение и облегчение. Так или иначе, но через пару-тройку дней вся эта история с заговором разрешится.