— Можно награждать выдающихся благотворителей, — добавил Тайрен. — Послать памятную бирку или поставить деревянную арку в их честь не так уж дорого стоит, зато заставит гордиться, а остальных — следовать их примеру. В общем, как ты говоришь, надо подходить к проблеме комплексно.
— Можно и ещё какие-нибудь льготы придумать, — чувствуя, что меня охватывает азарт, подхватила я. — Скажем… если крестьянская община поддерживает приют, то в следующий набор в армию заберут не одного из крестьян, а кого покрепче из приюта. А можно попробовать создать что-то вроде мастерских, чтобы дети занимались посильным трудом и с него зарабатывали. Хотя тут придётся бдеть в оба глаза, чтобы их не изнуряли работой. Можно к государственным мастерским приписать, или к городским цехам и гильдиям…
— Вот видишь, — подмигнул Тайрен, — стоит тебе только начать, и ты обязательно что-нибудь придумаешь.
— Это пока ещё только идеи, — я посмотрела на бумаги. — Ладно, мне пора.
— У тебя гости?
— Да, родители пришли меня навестить. Не могу же я их не уважить.
— А, — кивнул Тайрен.
Я сталась быть примерной дочерью, дабы не навлекать на себя ещё больше кривотолков, так что исправно чтила предков своей новой семьи, регулярно навещала приёмных родителей и принимала их у себя. Надо отдать Фэям должное, они не стремились ходить в заднюю дверь, то есть злоупотреблять своей связью с императорской семьёй, довольствуясь пожалованными почётными должностями и регулярными приличествующими подарками. Разве что иногда просили за какого-нибудь родственника или знакомого. Так что я кликнула свою секретаршу Нюэ, велев рассортировать оставшиеся без ответа прошения, а сама с достаточно лёгким сердцем отправилась в свои покои.
Погода для начала зимы была тёплой, и мы расположились на веранде вокруг жаровни, на которой подогревался чайник. Слуги принесли столик с закусками и сладостями, привели принцев и принцессу, так что господин и госпожа Фэй поахали, как быстро растут их внуки, и какие они молодцы и красавцы. Дети, получив из рук бабушки с дедушкой по пирожному, убежали довольные, а мы остались болтать о всяких пустяках. О том, что гадатели наконец-то сулят урожайный год, о том, как много мне забот с моим гаремом (что Внутренним дворцом мои интересы не ограничиваются, Фэи то ли не знали, то ли не считали нужным упоминать), о том, что в город приехали друзья детства госпожи Фэй, и их радушно пригласили остановиться в доме.
— Надеюсь, они вас не стесняют.
— Да что ты! — махнула рукой приёмная матушка. — В нашем возрасте любая весточка из родных краёв в радость. И мой супруг ещё не настолько дряхл, чтобы не суметь показать гостям город.
— Жаль только, дом Сладкой Музыки закрыт, — вздохнул господин Фэй. — Они специально просили отвести туда, чтобы послушать прославленных исполнителей — да вот незадача…
— А что там случилось?
— Да как же, них траур. Убита их лучшая музыкантша госпожа Пань.
— Преступника поймали?
— Куда там! Весь Лотосовый квартал в страхе, слухи множатся как грибы после дождя. Четвёртый труп за две недели! Говорят, что…
Госпожа Фэй вдруг осеклась. Я нахмурилась. Четыре трупа за две недели? Это при местной-то патриархальной благостности? Ну, относительной, конечно, но всё же убийство тут, если речь не идёт о войне — событие из ряда вон выходящее, это не земной мегаполис, где кто-нибудь умирает каждый день. И я ничего об этом не знаю?
— Говорят — что?
— Это просто ветер из пустой пещеры, — матушка принуждённо улыбнулась. — Под этими толками нет никаких оснований.
— Под какими толками, матушка? Батюшка?
— Что ж ты, жена, — упрекнул мой приёмный родитель. — Зря встревожила её величество. Говорят, что в столице завёлся оборотень, рыщет по ночам и убивает людей.
— А почему именно оборотень? Жертвы были загрызены?
— Ну, сам я не видел… Но, говорят, у жертв было проткнуто горло. Словно огромным зубом. Крови вытекло…
Я моей голове забрезжила догадка, очень мне не понравившаяся. Слухи об оборотне по столице уже ходили. Потом утихли, но теперь неизбежно вспыхнут снова, уже вспыхнули, собственно. Потому что одно дело — когда где-то кто-то что-то слышал, а другое — когда убийства вот они, все знают имена и адреса жертв, и при этом убийца неуловим.
Госпожа Фэй ещё раз старательно улыбнулась и заговорила о другом, и я позволила разговору свернуть, не желая тревожить их ещё больше. Всё равно проще потребовать ответа от Тайрена, он-то точно в курсе.
— Да, я приказал ничего тебе не говорить, — хмуро подтвердил Тайрен мою догадку. — Только вот тестя забыл предупредить… Не хотел тебя тревожить.
— Потому что в этом опять обвиняют меня, так?
Тайрен поджал губы, что было вполне достаточным ответом.
— Убийцу поймают, — уверил он меня. — Я уже озадачил и городской магистрат, и Судебное министерство, и Цензорат, и гвардию Счастливой птицы. Если до наступления Нового года преступник не будет пойман, кое-кто лишится постов.
Я покачала головой. Не то, чтобы я верила в действенность этих мер, но Тайрен явно был настроен более чем решительно. И его можно понять. Горожан нужно успокоить, чем раньше, тем лучше, а это значит — предъявить преступника. Что ж, пожелаем удачи охране правопорядка.
— Можно мне взглянуть на материалы дела? Раз уж я всё равно всё знаю.
— Взгляни, — разрешил Тайрен. — Что уж теперь.
Сухую выжимку из собранных свидетельств мне принесли на следующее утро. Действительно, было убито четыре человека, все в Лотосовом квартале или его окрестностях. В общем, понятно, почему убийца его облюбовал — квартал был сборищем увеселительных заведений самого разного толка и пошиба, так что там всегда многолюдно, народ стекается со всех концов столицы, много приезжих, люди часто задерживаются до самого тушения огней и даже после. И проявлять излишнее любопытство там тоже не принято, даже если кто-то ведёт себя так, что в любом другом месте вызывал бы подозрение.
Первой жертвой стала молоденькая служанка в одном из весенних домов, достаточно респектабельных — её нашли утром во внутреннем дворе. Опрос обитателей заведения ничего не дал, они при всём желании не могли вспомнить всех, кто прошёл через их дом за предыдущий вечер, не говоря уж о том, что любой мало-мальски физически развитый человек мог просто перелезь через невысокую стену прямо с улицы. Следующим убитым стал мужчина в расцвете лет, но то, что с ним сумели справиться, ничего не говорило о нападавшем — жертва была пьяна в зюзю, так что её просто выволокли из питейного заведения и уложили за углом. Так и ходили прохожие мимо, пока кто-то не обратил внимание на красную лужу рядом с телом. Через несколько дней — опять мужчина, старик, отец одного из слуг в чайной. Похоже, зачем-то шёл к сыну, но не дошёл. Тоже найден в закоулке. И вот, наконец, госпожа Пань. Отправилась навестить мать и не вернулась. Сначала этому не придали значения, решив, что она у матери заночевала. Хватились на следующий день ближе к вечеру, обшарили квартал и нашли тело в закрытой пустовавшей лавке, чей владелец разорился, и лавка была выставлена на торги. Судя по пятнам крови на полу и камнях мостовой, женщину затащили внутрь уже мёртвую.
Похоже, серийный убийца, но не маньяк, подумала я. Те вроде бы всегда соблюдают определённый сценарий, а у этих четверых не было ничего общего, кроме места убийства. Хотя что я знаю о маньяках? Только то, что читала и смотрела в приключенчески-криминальном ширпотребе. Так себе источник знаний. Тем более, что способ убийства всегда был одинаков — один-единственный удар точно в горло чем-то острым. Но не ножом. Пусть здешняя криминалистика по сравнению с земной находилась в зачатке, но различать характеры ран местные следователи отлично умели, и тот факт, что убийца не пользовался ни обычным ножом, ни кинжалом, ни копьём, ни стрелой, был отмечен особо.
Ладно, а что там со слухами? Слухи множились, хотя и не так интенсивно, как я ожидала, исходя из прежнего опыта. Похоже, отношение горожан ко мне с тех пор несколько помягчело, и пока всё ограничивалось шёпотками. У меня даже нашлись защитники! В числе прочих документов хранился донос о самом настоящем поединке между двумя молодыми людьми из хороших семей, и поводом для него стало моё доброе имя. Группа юношей собралась поесть, выпить и почесать языки, речь зашла об убийствах, кто-то обвинил меня, и тут же другой участник застолья потребовал, чтобы клеветник взял своё высказывание обратно. Слово за слово, дошло дело и до мечей. К счастью, драчунов растащили раньше, чем они успели серьёзно поранить друг друга. Поединки чести тут были не в ходу, так что обоих участников оштрафовали за нарушение общественного спокойствия.
