– Сестра Тальо! Если ты принесёшь на плечах терновую палку…

– Пусть сам несёт, если хочет, – отрезала я.

Выражение «принести на плечах терновую палку» было идиомой, означавшей явку с повинной. Почему именно терновник считался самым подходящим для наказания, во всяком случае на словах, я не поняла.

– Тише! – зашипела Усин, оглядываясь на дверь. – Как ты можешь говорить такое?

– Открываю рот и говорю.

– Сестра Тальо!

– Что случилось? – возникла в дверях Кадж.

– Ничего не случилось, – присела я на сиденье перед туалетным столиком.

Эти недокресла с подлокотниками, но без ножек до сих пор казались мне забавными.

– Как же ничего, когда говорят, что его высочество кричал на тебя? Ты ему перечила?

– Быстро же распространяются слухи, – вздохнула я. – Да, кричал. Был недоволен, что я не приходила во время его болезни.

– Как же ты так? Скажи, что сама плохо себя чувствовала из-за беспокойства за него. Хотя нет, это плохая мысль. Все остальные подтвердят, что ничего такого не было.

Посланец из Восточного дворца явился к вечеру, когда я под присмотром наставницы Тэн упражнялась на пипе. Если честно, я давно уже делала все музыкальные упражнения на «отвали» – всё равно играть перед кем-то, кроме наставницы, мне так и не довелось, и я изрядно сомневалась, что доведётся. Из-за чего мне то и дело от неё влетало, спасибо хоть не палками. Однако слышать, что музыка чуть ли не единственный способ покорить сердце мужчины и что если я так и не смогу порадовать господина, то утрачу его благосклонность, мне было откровенно смешно. А теперь так и вовсе не задевало.

– Его высочество желает видеть наложницу Тальо, – возник в дверях один из евнухов.

– О! – Наставница быстро поправила одеяние, словно это её, а не меня звали к принцу. – Возьми с собой пипу. Хотя нет, ты ещё не готова. Всё ещё не готова!

– Ну, раз не готова… – Я повернулась к евнуху: – Передай его высочеству, что наложница Тальо плохо себя чувствует и не может прийти на его милостивый зов.

– Что? – непонимающе переспросил тот.

Наставница Тэн тихо ахнула.

– Мне повторить? Прекрасно. Наложница Тальо плохо себя чувствует и прийти не может.

– Так и передать? – тупо переспросил евнух.

– Так и передай. Со всеми прикрасами, с которыми тебе заблагорассудится, – зачем-то добавила я, вспомнив классику. – Или нет! Лучше скажи, что наложница Тальо собирает вещи, очень этим занята и потому не придёт.

– Но… – Глаза евнуха округлились так, как не всякому европейцу под силу. – Но… Я не могу передать такое!

– Тогда придумай что-нибудь сам. Ну, иди!

– Наложница…

– Иди же! – прикрикнула я.

Евнух помотал головой и выскочил вон.

– Ты сошла с ума! – рывком поднялась наставница.

– Возможно. – Я задумчиво провела по струнам.

Теперь Тайрен либо обозлится на меня окончательно, либо… Либо что?

– Ты сама мостишь себе путь к собственной гибели! Думаешь, если ты помогаешь его высочеству переменять одежды, так тебе уже всё дозволено? Но если уж тебе угодно бросить жемчужину во мрак, то я не собираюсь стоять рядом и ждать, пока тебя засосёт! – И наставница Тэн промаршировала к двери, всем своим видом показывая возмущение.

Когда дверь за ней закрылась, я хмыкнула. Потом зачем-то проиграла начатую пьесу до конца. Откровенно говоря, и впрямь получалось не очень. Зато теперь на меня никто не глазел, ничего не требовал, не слушал и не вздыхал над ухом. Честно, я успела устать даже от Усин. Эх, запереться бы в этой комнате на веки вечные!

А когда я всё-таки собралась выйти, за дверью меня уже ждала целая делегация, тут же ввалившаяся в комнату. Слухи в Восточном дворце и правда распространялись со скоростью пожара.

– Далеко ли собралась, сестра Тальо? – пропела Кольхог со сладчайшей улыбкой.

За ней теснились её прихлебательницы. Остальные, правда, не теснились, но стояли вокруг на некотором отдалении, явно собираясь следить за представлением из партера.

– К себе в комнату, – сухо ответила я.

– А… собирать вещи, – понимающе закивала Кольхог. – Тебе помочь, сестра Тальо?

– Не утруждайся, сестра Кольхог.

– И правда. Тебе не придётся собирать много. Верно, сестра Ю?

Ла Ю манерно хмыкнула.

– Зачем прислуге в Боковом дворце нефрит и жемчуг? – продолжила Кольхог. – Да и шелка ей ни к чему… У тебя будут очень быстрые сборы, сестра. Хотя… какая ты мне сестра?

Я почувствовала, как на загривке поднимаются волоски. Побьют? Или до чего-то столь вульгарного, как драка, всё же не опустятся? Но спасение пришло, откуда не ждали. Никто в комнате не заметил появления давешнего евнуха, пока тот звонко не выкрикнул от входа:

– Пожаловал его высочество!

Все застыли, включая меня, а потом поклонились стремительно вошедшему принцу. Тайрен молча оглядел собрание и уставился куда-то в стену.

– Все вон, – скомандовал он стене. – Кроме Тальо.

Девицы с шелестом шелков одна за другой покинули комнату. Дверь аккуратно закрылась, но, держу пари, если бы она была стеклянной, мы без труда разглядели бы контуры прилипших к ней с той стороны ушей.

– Тальо… – начал Тайрен и замолчал.

– Что угодно вашему высочеству?

– Сегодня утром… я наговорил лишнего. – Он продолжал глядеть куда-то в сторону, и слова давались ему с явным трудом. – Я никуда не собирался тебя отсылать. – Он замолчал.

Я тоже молчала. Наверное, надо было сказать что-нибудь примирительное, но обида оказалась глубже, чем я сама поначалу предполагала. Хотелось произнести что-то вроде «я счастлива» тонким режущим голосом, но это, наверно, было бы уже перебор.

– Я вовсе не то имел в виду. Я ждал, что ты придёшь… Тебя впустили бы. Но ты не приходила, и я подумал… – Он резко выдохнул, махнул рукой, прошёлся по комнате, а потом развернулся ко мне. – Ну, прости меня. Мне не надо было на тебя кричать.

– Я… – Я облизнула губы и уставилась куда-то в пол. – Ваше высочество оказывает недостойной честь.

– И ты даже не хочешь на меня посмотреть? – Он подошёл, расцепил мои сложенные на поясе руки и сжал в своих сильных тёплых ладонях. – Я всё понимаю. Ты скромна, ты не привыкла к дворцовым порядкам. Не привыкла приходить без зова. Я и правда должен был за тобой послать. Ну, что мне сделать, чтобы ты меня простила? – Похоже, его привычка всё перекладывать на материальные и прочие блага была неискоренима.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться и добавить вежливое уверение, что извинения являются лучшим подарком… И тут мне пришла в голову идея. Да, я перенеслась в другой мир, потеряв всё, что имела в том, и в первую очередь, если не говорить о близких и любимых людях, спокойную жизнь, которую могла выбирать и обустраивать по своему вкусу. В новой жизни я оказалась на положении щепки в потоке, хотя не могу не признать, что поток ещё обходился со мной весьма бережно. Могло бы быть и куда хуже. Но вместе с неприятными сторонами моё новое положение принесло мне и новые возможности. Так почему бы, раз уж отступать всё равно некуда, не воспользоваться ими и не воплотить в жизнь детскую мечту, на которую я, став взрослой, откровенно махнула рукой? Я подняла голову и взглянула Тайрену в глаза:

– Ваше высочество, научите меня ездить верхом!

Обучением меня верховой езде Тайрен тоже занялся сам. Мне подобрали красивую, но спокойную и хорошо выезженную лошадку, и принц ежедневно стал давать мне уроки на заднем дворе Восточного дворца. Хотя в первые разы я шла к лошади на подгибающихся ногах. Я любила лошадей, но до сих пор – чисто платонически, а когда понадобилось залезть на одно из этих животных и как-то начать с ним взаимодействовать… Невысокая кобылка вдруг становилась просто огромной, и её слегка меланхоличный и довольно терпеливый вид начинал наводить на нехорошие подозрения. Ведь это не автомобиль, который не поедет и не повернёт, только если сам водитель не нажмёт на педаль или не покрутит руль. Это живое существо с собственными мыслями и настроением, и кто знает, что ей в башку взбредёт. Уж если бездушные автомобили, случается, сюрпризы преподносят…