Двор был окружён двухъярусными трибунами, и мы поднялись на второй ярус, где было устроено что-то вроде лож, разгороженных дощатыми стенками, прикрытыми парчой. Позади них проходила галерея, а вот наружная сторона была скрыта свисающими с карниза редкими циновками, похожими на жалюзи. Их назначение стало понятно сразу же – на трибунах внизу собирались мужчины. На игру пришёл посмотреть весь двор, и мы здесь могли видеть происходящее внизу, сами будучи скрыты от нескромных глаз.

– Тебе налить, сестра Тальо? – Кадж, занявшая одну со мной ложу, присела у столика, где уже были расставлены чашки, чарки и закуски.

– Я предпочла бы чай.

– Нет слов, сегодняшний день как нельзя более подходит, чтобы попробовать новый весенний чай. И всё же дядюшка радости уместен всегда и везде. Если знать в нём меру, конечно.

– Дядюшка радости – это вино?

– Оно самое. Впрочем, тут есть ещё и персиковый настой, если вино тебе не по душе.

– Ну почему же, – я тоже села на приготовленную подушку, – если знать меру, то почему бы и нет.

– Так тебе какого? Рисового, сливового?

Разлила она, разумеется, не сама – для такого дела имеется прислуга. А вот обычай чокаться здесь был известен.

– Сестра Кадж, можно тебя спросить кое о чём?

– Конечно. О чём?

– Что такое лодка под зелёным парусом?

– О, – хихикнула Кадж. – Это заведение, о котором приличным женщинам, вроде нас с тобой, и заговаривать не стоит.

– Ясно…

– Просто особы определённого сорта любят кататься с мужчинами на лодках и назначать свидания на баржах – за них не надо платить налог, как на дом и землю. Ну а зелёный – цвет весны, роста. Весенний ветер несёт любовь… А почему ты спросила?

– Да так, слышала от кого-то, но не очень поняла, что это значит.

– Уж не от его ли высочества? – проницательно спросила Кадж, и я слегка смутилась. – Кстати, старшая сестра никогда не рассказывает, о чём вы с ним беседуете так долго.

– Мы читаем книги.

– Правда? – изумилась она.

– Угу. Он помогает мне учить иероглифы.

Внизу раздался звон колокола – здесь у них не было языков, в колокола били молотками или колотушками. Шум внизу мгновенно утих.

– Его величество прибыл, – прямо-таки благоговейно прошептала Кадж.

Мы прильнули к циновкам-жалюзи. Снизу слышался тонкий голос, видимо, принадлежавший евнуху, который буквально выпевал порядок поклонов. На главную трибуну вливалась речка приближённых, возглавляемая стариком в золотом халате с длинным шлейфом, который несли два молоденьких евнуха. Третий держал над головой его величества такой же золотой зонт. Императрица двигалась немного сзади и потом села ниже. С другой стороны пристроилась Мекси-Цу, ещё три дамы расселись вокруг.

– Благородная супруга, – шёпотом указывала мне Кадж. – Добродетельная супруга… Талантливая супруга…

Я кивала, хотя уже видела их всех в бытность свою комнатной девушкой при императрице, о чём Кадж, вероятно, забыла. Лиц своих дамы, что характерно, не скрывали. Впрочем, на больших пирах их тоже никто не прячет.

– Гляди, ван Лэй!

– Императорский шурин? А ещё кого-нибудь из придворных ты знаешь?

– Знаю. Вон командующий Инь, отец сестры Кольхог. А вон министр Лао… – Она назвала ещё несколько имён.

Тем временем колокол прозвонил ещё раз, распахнулись ворота между трибун, и на поле попарно выехали двенадцать всадников. На них были коричневые и зелёные кожаные доспехи, не похожие на боевые, зато чем-то напомнившие мне хоккейную форму. Во всяком случае, наколенников у боевых доспехов я не видела. Явно здесь всё же технике безопасности во время спортивных состязаний уделяют больше внимания, чем я до сих пор думала. Всадники выстроились перед главной трибуной, поклонились с сёдел, император благосклонно кивнул, и участники состязания, разделившись на две команды, разъехались по разным сторонам поля. Та команда, которая была в коричневом, оказалась прямо под нашей трибуной, и возглавлявший её всадник поднял голову, повернувшись в нашу сторону, и приветственно махнул рукой. И только тут я его узнала.

– Оп-па! Его высочество!

– Ну да, он хорошо играет, – подтвердила Кадж. – А вторую команду возглавляет Эльм Хонг.

– Старший сын вана Лэя? А этот… Руэ Шин участвует?

– Да, он в команде принца-наследника, посмотри.

– Ага, вижу, – пробормотала я, раздумывая, кому предназначался приветственный взмах рукой.

Учитывая, что снаружи нас не видно, Тайрен махал наугад.

Ещё один удар колокола – и игра началась. Я не знала правил конного поло в моём мире, так что не могла сказать, насколько они отличались, но основа была та же: нужно было ударить длинной битой по маленькому мячику так, чтобы попасть в цель. Только этой целью была не лунка в земле, а круглое отверстие в вертикально стоящей доске, для каждой команды своей. При этом в отверстии висел колокольчик, издававший звон при попадании, так что ошибка исключалась.

Я машинально отправила в рот что-то со стола, следя за игрой, – судя по тому, что это было что-то хрустящее и ломкое, со вкусом мёда и душистым привкусом, мне попался сваренный в меду цветок. Болела я, разумеется, за Тайрена, и в принципе он, хоть и с небольшим перевесом, побеждал. Всадники носились друг за другом, иногда друг дружку подрезая, кто-то уже упал, но никто и не подумал выпустить на поле другого игрока или удалить одного из противоположной команды, чтобы уравновесить количество. Колокольчики то и дело звенели, и я восхищалась меткостью этих молодых людей – попасть крошечным мячиком в дырку ненамного больше его самого, при том, что запускали его порой с противоположного конца поля… Зрители хлопали при особо удачных бросках и время от времени ахали в особо напряжённые моменты.

– А сколько длится игра? – спросила я у Кадж.

– Пока кто-нибудь не наберёт двадцать очков.

– А-а.

В какое-то время я всё-таки отвлеклась – в игре, казалось, наступил маленький перерыв, каждая команда сгрудилась в своём углу поля, не то отдыхая, не то вырабатывая дальнейшую стратегию. Я повернулась к столику, выбирая, чтобы ещё попробовать, и уже решила продегустировать бобовую пастилку, когда снова раздался топот копыт, а потом зрители снаружи в который раз ахнули. Я не обратила бы на это внимания, если бы Кадж не вскрикнула одновременно с ними. Я быстро выглянула наружу. В очередной раз звякнул колокольчик, но игра явно застопорилась. Несколько всадников сгрудились у барьера, двое даже спрыгнули на землю, многие зрители повскакивали с мест, в том числе и Мекси-Цу, и даже император слегка привстал. А потом я разглядела, что на земле лежит кто-то в коричневом доспехе. Как раз в этот момент он попытался подняться, но не смог и снова осел на песок площадки. На поле выскочили евнухи и ринулись к нему.

– Этот молодой Эльм! – повторяла Кадж. – Как он посмел?!

– А что он сделал?

– Схватил его высочество и повалил из седла на землю! А тот ударился головой о барьер!

– О! – Я проводила взглядом процессию, уносившую пострадавшего. Принцесса на трибуне в сопровождении дам торопилась к выходу, а её величество что-то говорила, наклонившись к императору. – Эльм Хонг? Его накажут?

– Ну… Может, и нет. В принципе это не запрещено. Некрасиво, да, но воин должен уметь защищаться от нападения.

Ну да, подумала я, все эти спортивные игры здесь воспринимаются как подготовка к главному. Если тот же Эльм-младший может засветить его высочеству в лицо и ничего ему за это не будет, то чем нынешняя ситуация отличается от той?

Игра же возобновилась, как ни в чём не бывало, но мне уже было неинтересно, кто победит. Один из евнухов между тем взбежал на трибуну и, согнувшись в поклоне, что-то сказал императрице. Та кивнула и откинулась назад, явно успокоенная. Похоже, с Тайреном всё будет в порядке.

– Тин, – велела Кадж наливавшей нам вино служанке, – беги справься о здоровье его высочества.

Служанка поклонилась и выскочила за дверь. Судя по тому, что по галерее пробежало ещё несколько девушек, эта мысль пришла в голову не одной Кадж.