Из клубов пара выскочили мои друзья, а вместе с ними и студенты Светлого факультета.

– Прочь отсюда! – издалека закричал Сиэль, таща на плече повредившую крыло подругу.

Я подумала, а не охамел ли он прогонять нас с нашей же территории, но темные улепетывали не менее энергично.

– Бегите же!

Но тут я подняла взгляд и застыла.

Бламс зарычала в ответ на рык Миллхауса, набрала в пасть воздух, формируя перед собой сияющую голубую сферу. Дрей тоже не остался в стороне, и пламенный шар перед ним начал расти в размерах. И я сразу поняла, что дело дрянь.

– Когда они бахнут это, вселенная же не схлопнется?

– Не уверен, – отозвался Флорентин, закидывая Куросаки на спину. – Надо делать ноги.

Может, потому что ног у меня не было, а может, не было мозгов, но вместо того чтобы спасаться от грядущего армагеддона, я ринулась прямо в его эпицентр. Думала, вдруг успею. Вдруг смогу остановить хотя бы одного из этих… чудовищ.

А потом произошло странное.

В воздухе образовалось прозрачное облачко, оно вытянулось, обрело форму – и я увидела сверкающую кумихо с очень знакомым лицом. Она смело рванула к двум обозленным до крайности драконам, плотнея на глазах. И теперь между драконами висел не призрак, а вполне себе материальная девушка. Наша подруга.

– Кирра! Стой! – я дернулась за ней. Но на меня навалились Флорентин и Лайз.

– Не мешай! – рыкнул Амилота. – Это уже уровень выше нас.

Нас окружили ребята, я видела, как они смотрят на Кирру, чувствовала их удивление, растерянность, надежду. И два гигантских энергетических шара все-таки сорвались и полетели навстречу друг другу. Два шара концентрированной смерти.

А я даже завещание не написала.

Кирра развела руки и блокировала смертельные удары с каждой из сторон так легко, будто отбила надувные мячики, а потом медленно истаяла в облаке пара. Стало так тихо, будто кто-то нажал на пульте кнопку, убирая звук. Изумленные драконы остались стоять в ступоре. Мы не лучше. Ну, хотя бы еще живые.

– Что здесь происходит? – громко спросил кто-то невидимый.

Флорентин дернулся, завертел головой.

– Да тут я, – пробурчал голос, и рядом с нами стала появляться призрачная фигура, как только что было с Киррой. И пусть я никогда не видела его, узнала моментально.

– Аркадий?!

– А что? Не похож? – длинный несуразный парень с белоснежными волосами, в потрепанной майке и пляжных шортах материализовался рядом с нами. Из его лба торчал нарост, смутно напоминающий рог.

– Так ты же должен быть невидимым.

– Ага, – подтвердил единорог. – Но мне прислали весточку. И что вы тут устроили? У меня только-только муравьиная ферма заработала.

– Аркаша, – обрадовался Рэнди.

– Демиург? – побледнел Флорентин.

– Собственной персоной, – ухмыльнулся Аркадий, а я вспомнила все его проделки и удивилась еще больше. Создатель миров кидался в меня шишками?

Рэнди первым понял, что я завелась, и попытался остановить, но поздно.

– Муравьиная ферма? – прорычала я. – А тут тебе что, полигон для испытаний? А мы все подопытные кролики? – Я вспомнила рискнувшую собой Мехтеб, израненного Серегу и кровь, текущую по голове Ма. – Ну все, с меня хватит!

– Мальчики, уймите вашу даму, – поморщился Демиург, но, к чести «мальчиков», они стояли неподвижно, а Флорентин еще и покачал головой.

– Ты накосячил, тебе и разгребать, – добавил Лайз бесстрашно.

– Аркаша, но как же так? – все еще недоумевал Рэнди. – Мы же с тобой так хорошо общались. Почему ты мне ничего не сказал?

Единорог смутился.

– Ну это… Секрет же.

Я кровожадно ухмыльнулась и двинулась в его сторону. Сейчас он у меня получит по первое число.

Между нами сгустился туман, и я провалилась в это облако, не успев и «мама» сказать. Очнулась в незнакомом месте.

– Где я?

– Там, где ты не можешь мне навредить. В моей лаборатории, – довольно ответил Аркадий. – Присаживайся.

Передо мной тут же материализовалось мягкое кресло, на которое я с удовольствием уселась. Трансформация сползла, и я с облегчением вытянула абсолютно голые ноги, под которыми возник удобный пуфик, а сбоку появился столик с бокалом, от которого шел умопомрачительный запах натурального кофе. И я не сразу заметила новенькую юбку, скрывающую бесстыдную наготу. Постепенно окружающая обстановка начала меняться, будто подстраиваясь под мои желания. Я очутилась в родительском доме, из которого когда-то уехала, чтобы начать самостоятельную – весьма недолгую – жизнь. И стало так… все равно. Не надо никуда мчаться, никого колотить, ни на кого орать. Я откинулась на спинку и спокойно спросила:

– Скажи, почему? Зачем все это происходит?

– А я, думаешь, знаю? – пробурчал Аркадий, усаживаясь с ногами в кресло напротив. В его руке возник высокий стакан со взбитыми сливками. – Я расскажу тебе историю. Жил себе тихонько Демиург, занимался всякой исследовательской деятельностью, в процессе которой появлялись разные миры. Их становилось все больше, они усложнялись, и, если честно, мне было совершенно не до того, чтобы заниматься с ними. Я и Академию Небытия просто так создал. Для равновесия. Думаю, может, они за всем присмотрят. А потом пришлось делать ЗОБ, чтобы приглядывали уже за самой академией в мое отсутствие.

– И что, плохо приглядывали?

– Да нормально, – ответил Аркадий, но поморщился, – по мере возможностей. Я сам виноват, увлекся. Создал двух драконов, почти что совершенных созданий, ну ты сама видела. Хорошо же вышло? И подумал, что будет интересно назначить их ректорами противоположных факультетов. Но не учел, что драконы, как и люди, подвержены эмоциям и чувствам.

Он так искренне недоумевал, как же так вышло, что я чуть кофе не подавилась. Похоже, чувства тут отсутствовали только у него самого. А как оставаться равнодушным, когда среди всего населения есть только одна особь, подходящая тебе по биологическому виду?

– Ну и повадились они встречаться в моем рабочем кабинете, оправдываясь всякими рабочими делами академии. И в одну такую встречу случайно разбили временной артефакт в виде песочных часов. Ты наверняка видела его, точнее, его проекции, в кабинетах обоих ректоров.

Точно, большие песочные часы, я помнила их. Думала еще, что за странное украшение интерьера.

– Артефакт я делал долго, – продолжал Аркадий, – он как раз и отвечал за распределение душ по факультетам, песок какого цвета перевесит, на тот факультет душа и отправлялась. Дело, само собой, не в грехах или чем-то таком, не подумай. Он просто анализировал склад характера и особенности поведения при жизни. Но все осложнялось тем, что я сделал артефакт в молодости и совершенно забыл как. Ну чертежи-то остались, но не все. Я не особо любил порядок в юные годы. Естественно, я разозлился и наказал обоих, лишил большей части сил и привязал каждого к своему факультету. Видеться они могли только строго определенное время. С тех пор Арлетта и Миллхаус отвечали за души, пока артефакт восстанавливался. Ну и… – единорог замялся, – перегнул немного палку, сказал, что, пока не наберут тысячи душ у каждого, наказание не отменяется. А кто первым наберет необходимую количество, тот и будет победителем.

– А что будет с проигравшим?

– Развоплощу вместе со всеми студентами, – печально признался Аркадий. – Злой был, наговорил лишнего.

Все встало на свои места: уверенность Бламс в том, что она защищает своих, ненависть, что они с Дреем питали друг к другу, подростковый вид Миллхауса, попытки ректора Светлого факультета устранить меня, потому что потенциально я скорее досталась бы Миллхаусу, успевшему меня заграбастать, чем ей. И Светку ей удалось сделать второй избранной душой и фактически запереть на своем факультете, чтобы подменить ею меня.

– Ну ты и козел, – сказала я.

– Признаю, – единорог встал и принялся нервно расхаживать по комнате, – но мало ли что я наговорил? Не могу быть не в настроении, что ли?

– Ты Демиург! Твое слово – закон! Неудивительно, что ректоры шли на всякие уловки, чтобы держаться на уровне! Они же не только себя спасали, но и нас всех.