– Магической техникой, – ехидно пояснила Мия. – Земля у кого? Вот Рита все и сделает.

– А Риту спросили?

– Уверена, у Риты нет возражений.

И она была права. Не то чтобы перспектива использовать свою нестабильную и местами крайне разрушительную силу для такого тонкого дела, как раскопки, меня радовала, но выхода не было. Договорившись собраться после полуночи, я закрылась в ванной и, как следует отмокнув, переоделась в форму, перекусила бутербродом, принесенным из столовой паучихой, и приготовилась ждать. Время, как назло, тянулось медленно. Ужин только прошел, в коридоре еще гудели голоса сокамерников, тьфу, сокурсников. А у меня на душе было неспокойно и с каждым часом становилось все тревожнее. Флорентин не появляется, Миллхаус тоже. Про Лайза я даже думать боялась.

Что делать-то? Продолжать учиться как ни в чем не бывало? Я тяжко вздохнула. С таким количеством прогулов сидеть мне тут до ближайшей сессии, а там хоть и правда иди в ЗОБ на полставки, ксерокопии для инспекторов снимать.

Мия не выдержала первой.

– Все понятно, – хлопнула она себя по коленкам. – Пошли погуляем, иначе от твоих горестных вздохов тут все плесенью покроется.

Я побурчала для приличия, но почти сразу подскочила с кровати. Мы вышли из общаги и устроились на уже знакомой лавочке в зарослях аллеи.

– Погулять, в твоем понимании, – это сменить место сидения?

Мия с хрустом потянулась:

– У меня все болит, и если не хочешь ночью тащить меня на своем горбу, то максимум только посидеть.

– Попались, драгоценные!

Кусты рядом зашевелились, и перед нами возник странный человек, закутанный в зеленый плащ. Мы с непониманием уставились на него. Резкие, будто вырезанные из единого куска дерева, черты лица, странная прическа в виде замшелого болотного куста, глубоко посаженные маленькие глаза. Короче, мужчина явно не моих фантазий.

– Они вас обидели? – обратился он к кому-то в зарослях, там зашуршало и раздались довольные завывания.

– Ну я вам сейчас устрою! – разъярился незнакомец. – А ну марш в оранжерею, исправлять содеянное! С-с-студенты, тьфу!

– А вы, собственно, кто такой? – скрестила я руки на груди. – И почему мы должны куда-то с вами идти?

– Мы девушки скромные и застенчивые, – насупившись, процедила Мия. – С кем попало не ходим.

– Сердолий Амфистрахиевич я!

Повисла пауза, по которой Сердолий как-его-там понял, что не является самой популярной персоной на факультете.

– Преподаватель по растениеводству и друидизму!

– Твой, что ли? – припомнила я интересы подруги.

– Н… нет, другой группы. К счастью.

Мия тихонько ахнула – то ли из-за того, что из кустов выглядывал хищный цветочек в ошейнике, подозрительно похожем на остатки ведра, то ли узнала, наконец, преподавателя без грима.

– Тааак! Что вы еще натворили? – повернулась я к Мии. После разгрома башни ЗОБ я не удивилась бы ничему. Вот так пропадешь на пару дней, а тут…

– Вы? Так, значит, вас много было? Группа лиц? Это существенно отягощает ваше наказание, драгоценные!

– Это же Страх, нам про него говорили, – пробормотала слегка побледневшая паучиха, но я только хмыкнула. Бояться какого-то препода? И это после парочки драконов?

– А вы зря ухмыляетесь, милочка, – зеленый плащ хищно мне улыбнулся, впрочем, не сползая с плеч своего хозяина. Я с ужасом присмотрелась и поняла, что на этом плаще движутся, как живые, листики и кое-где проскальзывают жучки.

– Ну сейчас будет пугать своим служебным положением и что мы вовек его предмет не сдадим, – шепнула я Мии и, кажется, попала в точку. Амфистрахиевич позеленел, хотя куда уж больше, и попытался что-то из себя выдавить.

– Милочка, я попрошу… – начал он высокопарно, но я уже поняла, к чему дело идет.

– Кажется, ваш курс не является обязательной дисциплиной, – подражая менторскому тону Мориса, сказала я. – И, знаете, наши преподаватели и кураторы вообще почему-то долго не живут… Может, аномалия какая-то? – я развела руками, мол, для вашего же блага стараемся.

Друид тоже развел руками, но совсем с другими эмоциями, и горестно покатил тележку с торчащим из ведра цветком в сторону оранжереи.

– Набрали молодых да ранних, а нам, старикам, страдай. Конечно, кому мы нужны? Мы же тьфу, пыль под ногами у ректора, – причитал Страх, медленно уходя в начинающиеся сумерки.

– Даже как-то стыдно, – призналась Мия.

– К слову о стыде, – я повернулась к ней и обличающе ткнула в грудь пальцем. – А ну-ка поведай мне, что вы там такое устроили еще без меня?

– Да ну что ты, там чуть-чуть, – заюлила Мия, непривычно краснея. – Из портала после ЗОБа выкинуло в оранжерею, а цветочки кушать хотели. Ну я их того… Приласкала ведром.

Мне уже доводилось кормить этих «ромашек», и я не злилась на Мию. Увидишь такое один раз, еще долго будут кошмары сниться. Живо припомнив свой опыт знакомства с плотоядной флорой Темного факультета, я решила, что претензий к друзьям ни у кого быть не может. Любой желающий жить не то что ведром, секатором бы воспользоваться не постеснялся. Но, с другой стороны, лучше хоть чем-то заняться, чем ходить до полуночи из угла в угол.

– Пошли, – я поднялась с лавочки и громко позвала на всю аллею: – Серпопий Амфибрахиевич!

На спине преподавателя зашевелилась листва, и в ней вдруг появилось очень злое зеленое лицо. Цветочек в кадке мигом оценил ситуацию и сам сбросил оставшиеся лепестки.

– Как ты меня назвала? – тихо спросил препод.

Я прикусила язык, но хоть ты тресни не могла вспомнить, как правильно, а повторять, разумеется, не стала.

– Уважаемый, эээ…

– Может, пропустим любезности? – Мия храбро вклинилась между нами. – Цветочки-то страдают…

Друид вздохнул, но любовь к растениям пересилила его жажду контрибуции, и мы в зловещем молчании добрались до дверей корпуса с оранжереей. Соскучиться я не успела, но хотя бы уже знала, с чего стоит начинать, – сразу вытащила из ящика с инструментарием перчатки, пассатижи и кусачки. Мия последовала моему примеру, поэтому теперь на территорию врага мы шли подготовленными.

– Приду – проверю, довольны деточки или нет, – пригрозил Сердолий.

И мы догадались, что деточки – это, увы, не про нас.

Пострадавшие цветочки грустно стояли в центре, блестя под ультрафиолетовыми лампами своими гламурными хэндмейд-ошейниками. С такими украшениями они вели себя куда более покладисто, чем прежде.

– А они сами ведрышки прогрызли, или вы им помогли? – спросила я.

– Они у меня самостоятельные, – с любовью в голосе проговорил Страх, глядя на своих подопечных. А я еще раз поняла, что в этом мире уже почти не осталось ничего, что может меня удивить.

Приближаться к цветочкам, которые прогрызли оцинкованные ведра, в своем уме решился бы только самоубийца. Но я горгона или кто? Со вздохом подошла к первому страдальцу и, зажав пассатижами узкий ободок, прицельно щелкнула кусачками. Плотоядное растение, обалдев от такой наглости, покорно стояло, даже не шевеля листьями. Первый надрез был сделан, но дальше дело пошло плохо, оцинкованный металл нехотя поддавался, а цветочки сообразили, что мое лицо им как-то уж очень знакомо. Пока они не решили отомстить за прошлые унижения, я подумывала сбегать за большим секатором, который видела около корзины с инструментом.

Рядом раздались смачные щелчки, Мия не стала рисковать и выбрала самый большой инструмент, с длинными ручками. Щелк-щелк – и освобожденное растение радостно взмахивает листьями и устремляется в дальний угол оранжереи, видимо, залечивать психологическую травму от встречи с нами.

– Это Неженка, – представил нам ее Сердолий Амфистрахиевич, – она очень чувствительная натура. Опять придется записывать ее к психологу.

– У нас тут есть психолог? – шепотом спросила я у Мии.

– Надеюсь, он не про Мориса.

Друид поначалу наблюдал за процессом освобождения настороженно, но потом, посчитав нас не сильно опасными, заметно расслабился и спокойно ковырял совочком ближайшую грядку.