Илья не то застонал, не то сдавленно взвыл. Обеими руками он вцепился в цилиндр, затем почти больным взглядом посмотрел на Варвару:

– За что это мне? – голос звучал мученически. – Я где-то нагрешил, факт, иначе не могу представить, как тихий Крещенск в единый миг превратился в настоящий вертеп, в бурлящий котел!

– Просто вы недостаточно внимательны к его жителям, – упрекнул мага Митя. – Отсюда и беды. Уверен, были звоночки.

– Что ж, друг мой, если я и пропустил звоночки, то теперь слышу набат! – Илья резко встал. – Мне надо идти! Я должен донести обо всем Степаниде Максимовне.

– Не делайте этого, Илья Федорович, – прошипела Варвара, хватая его за рукав, – иначе всей нашей затее конец!

– А то я не понимаю! – Зеркальщик скривился. – Хотя да я и впрямь не понимаю, как теперь быть. – Он глянул на Митю: – Ах, Матвей Антонович, и отчего ж вы не поняли, сколько важна та папка? Чутье подвело?

Митя покачал головой:

– Одно могу сказать, прежде чем вы доложите обо всем, дайте мне час, один только час, прошу.

– Час и не секундой больше. Факт, – бросил Зеркальщик, откланялся и быстрым шагом покинул кухмистерскую.

– Матвей, – тихо произнесла Варвара, и от ее голоса на шее у Мити волоски встали дыбом.

– Прошу, не начинай. Я уверен в своей правоте, – тут же предупредил он, поднимаясь из-за стола.

– Можно узнать, куда ты собрался? – Ведьма глядела холодно.

– Скажу так: я знаю, что делаю, и лучше не пытайся меня остановить.

– Останавливать не стану, но и одного не пущу, – Варвара встала и поправила платье, – не гляди так, издалека подстрахую, уверена, что пригожусь.

– Только уж позволь, я пойду вперед, – завил Митя.

Резко развернувшись, он поспешил к выходу, боясь, что Варвара и впрямь станет догонять его. Но ничего подобного не произошло, и Митя, ускоряя шаг, направился к палаточному лагерю – а именно к фургону с зелеными ставнями. И время было дорого как никогда.

Всю дорогу Митя шел, сбивая дорожную пыль лакированными ботинками, то и дело переходя на бег. Его сюртук развевался, как крылья встревоженной птицы. Однако бывшему магу было наплевать на косые взгляды мещанок и удивленные возгласы уличных торговцев, заметивших спешащего господина. Пусть принимают за сумасшедшего – лишь бы успеть, лишь бы вырвать Лизоньку из лап Зеркального департамента. Вот уж чего он точно не желал этой девушке с ямочками на щеках, так это сырых казематов Петропавловки, вечной ссылки в Сибирь или – страшно подумать – виселицы за государственную измену.

Что могло быть в той проклятой папке? Чертежи Кронштадтских укреплений? Секретные предписания самого императора? Договор на оружейный заказ для армии? Какая разница – никакие бумаги не стоили человеческой жизни. А Митя уже видел, как Илья в своем щегольском фраке докладывает обо всем Степаниде Максимовне. Остались считаные минуты…

Эта мысль сверлила ему мозг, как пуля, застрявшая в теле после дуэли. «Спасти Лизоньку любой ценой, а там – будь что будет», – прошептал он сквозь стиснутые зубы и бросился вперед.

Знакомый фургон с выцветшими зелеными ставнями он заметил издалека. Облегченный вздох вырвался из груди, когда увидел Лизоньку, развешивающую белье на веревке между тележными колесами. Ее соломенная шляпка качалась в такт движениям, а ситцевое платье шуршало на ветру.

– Как я… рад… что успел… – Митя остановился перед ней, едва переводя дух. Его горло пересохло от бега, а сердце колотилось, как паровой молот.

Елизавета вздрогнула и отпрянула, выставив перед собой жестяной таз с мокрым бельем, точно защищаясь. В ее зеленых глазах читался испуг.

– Зачем вы здесь, Матвей? – ее голос дрожал, как струна на скрипке Паганини. – Тетка строго-настрого запретила… Уходите, пока кто-нибудь из наших вас не увидел! Иначе мне несдобровать…

– Послушайте, Лизонька, – Митя выпрямился, смахивая пот со лба. – Все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Вам нужно бежать. Сейчас же!

– Что за вздор? – девушка растерялась. – Куда бежать? Зачем? Вы совсем рехнулись?

– Не знаю куда! Но ваша тетка наверняка приготовила путь к отступлению. – Он оглянулся, ожидая в любой момент увидеть знакомые силуэты среди палаток.

– От кого бежать-то? – Лиза горько усмехнулась. – Не от вас ли?

– От меня – да, если хотите. Но в первую очередь – от Зеркальщиков! – Митя понизил голос. – Они идут за сафьяновой папкой. Вы ведь понимаете, о чем я?

– Нет! Ничего не понимаю! – Лиза побледнела как полотно. – Вы больны, уходите!

– Тогда позовите тетку! – Митя отстранил ее и шагнул к фургонам. – Госпожа Лютикова! Петр! Есть кто живой?

Один из фургонов дернулся, и из дверей высунулся коренастый мужик в засаленной косоворотке. Увидев Митю, он потемнел лицом:

– Опять ты, франт? Вчерашнего урока мало? – Он сжал кулаки, на которых блестели медные перстни.

– За вами идут Зеркальщики, – Митя говорил ровно, хотя каждое слово обжигало горло. – За папкой Сурикова. И за вами – как за заговорщиками против империи. У вас считаные минуты.

– Это ты ему проболталась? – мужик обернулся к Лизе, в воздухе запахло грозой, та замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Это не она, – Митя шагнул вперед. – Все раскрыто. Все, что вы планировали заранее. Если не верите – готовьтесь к кандалам.

– Твою ж девизию! – бородач нырнул обратно в фургон. – Лизка, поднимай всех! Живо!

– А… а его? – девушка указала на Митю дрожащим пальцем.

– С ним разберемся! Беги, дура!

Лиза уронила таз, и он с грохотом покатился по земле. Из кармана она вытащила серебряное, блестящее колечко, надела на палец и, резко повернувшись, прошептала сообщение. В тот же миг из фургона донесся перезвон стекла – явный признак активированного переходного зеркала.

Торговка Лютикова выскочила на улицу, поправляя на ходу растрепавшуюся прическу. Ее бархатная кофта была расстегнута, так что виднелся странный сияющий амулет на груди. Видимо, один из тех артефактов, о которых говорила Варвара.

– Что за переполох? – она окинула всех взглядом и замерла, увидев Митю. – Ты зачем здесь?

– Я пришел предупредить… – начал было он, но ее спутник перебил:

– Дозорные сработали! Парень не врет – за нами идут!

– Да он сам и навел! – Лютикова резко вскинула руку, и Митя вдруг почувствовал, как невидимые тиски сжали его горло. Он скреб пальцами кожу, но давление только усиливалось. Перед глазами поплыли черные пятна. Воздуха отчаянно не хватало.

– Я… ваш… – он захрипел, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Брось, не до него! – рявкнул бородач, и хватка ослабла.

Митя рухнул на колени, давясь кашлем. В горле першило, будто он наглотался стекла. Никогда еще он не сталкивался с такой силой – это было не просто зеркальное колдовство, а что-то древнее, неведомое, зазеркальное…

Тем временем Лиза рванула к ящикам, накрытым мешковиной, и дернула ткань. Под ней оказалось огромное зеркало в дубовой раме. Почуяв свободу, стекло забурлило, как вода в кипящем самоваре, искажая отражения. Пошло пузырями, и в нем начал формироваться портал.

И в этот момент над ярмаркой разнесся вой – не человеческий, не собачий, а тот самый, от которого стынет кровь в жилах. Вой волколака, взявшего след.

Подхватив юбки, Лютикова прыгнула в зеркало, даже не оглянувшись. Ее помощник выскочил следом, сжимая в руках сверток с какими-то вещами.

– Лизка, документы из сундука забери, – крикнул он, суетливо перехватывая поклажу.

Однако мешок развязался и пара склянок вывалилось прямо в пыль. Парень замешкался, пытаясь подобрать.

– Оставь! Не до них! Пришли ужо, – рявкнул бородач и оказался прав: едва помощник успел перешагнуть резную раму, как в тот же миг, будто из пустоты появились Зеркальщики.

Стешка, чужая, отстраненная, совсем не знакомая Мите. Ведьма прямо на ходу плела заклятье, и в ее тонких пальцах кружилась, поблескивая зеркальными нитями, серебряная сеть. Илья, опасный и быстрый, куда только подевался тот фигляр, что кривлялся и разыгрывал драму? Маг ловко двигал руками, точно дирижируя невидимым оркестром, и солнечные блики, заостренные, как боевые клинки, звенели, готовые к нападению. При этом маг, казалось, не заметил Митю и даже бровью не повел, узрев его в этой компании.