– Отлично. Веди его сюда порталом, Лазин у меня. Пусть пообщаются, – обрадовался маг.

Стешка кивнула, и связь прервалась, но мгновение спустя настенное зеркало пошло волной, и ведьма шагнула в приемную, держа за руку сыщика.

– Никак не пойму, отчего вас не мутит? – Егор скривился, будто надкусил незрелое яблоко.

– Оттого что мы, друг мой, обладаем магией. А ты нет, вот и ощущаешь ее иначе, – хмыкнул Митя. – Ну все, не так уж тебе и тошно. Так что давай сразу к делу, покамест госпожа Лебедева из нашего арестанта душу не вытрясла.

Сыщик кивнул и проследовал за Митей к камере.

Волшебница стояла напротив негоцианта, скрестив руки на груди.

– Ну, Борис Прокопьевич, повторите для господ то, что вы сказали мне, – потребовала она, завидев пришедших.

– Да что там говорить, – прогнусавил Лазин, и Митя отметил, что нос заключенного странным образом покраснел, будто кто-то сделал ему «сливу», – ну нашел я в тайнике бирюльку, небольшой такой кристалл, подвеску навроде слезы. Думал, ценная, пошел с ней в ломбард, но там меня сразу завернули. Сказали, горный хрусталь, не боле.

– И что же вы сделали тогда? – Лебедева пошевелила пальцами, и негоциант вжался в угол.

– В мелочную лавку направился, что на углу Сиреневой, но тамошний торгаш уж больно боязливый попался, сказал, что непростая штучка, и брать не стал. Тогда-то я ее Ваське Косому и сплавил. И все, вот вам крест, ничего больше не знаю.

– Отчего же бежать решились? – Егор достал блокнот и принялся делать пометки.

– А как не бежать, господин сыщик? Как не бежать-то, если я газету открыл, а там такое пишут. Ломбардщика убили и хозяина мелочной лавки, да еще по-страшному! Это ж, сразу ясно, неспроста. Я, знаете ли, арифметику разумею, два плюс два завсегда сложу. Я им показал подвеску, и вот им уже глаза вынули, а значит, следующий кто будет? Я, вестимо!

– Я одного не пойму, почему вы, придя к нам с жалобой на призрака, не рассказали о подвеске? – рыкнул на него Митя.

– Побоялся, что арестуете, – Лазин потупил взор.

– Ума палата, – только и хмыкнул Егор и обратился к Мите: – Давай к Ваське Косому коротким путем, может, еще успеем.

– А я? – подал голос негоциант.

– А вы, господин Лазин, отдыхайте, тут вас не тронут, – заверил маг и, покосившись на волшебницу, добавил: – А Елена Александровна за этим проследит, так ведь?

– Самой собой, Дмитрий Тихонович, – улыбнулась та, поблескивая кольцами, – само собой.

Едва Митя и Егор вышли за дверь, как нос к носу столкнулись с денщиком.

– Вы что тут делаете? – нахмурился маг.

– Так хотел спросить, не надо ли чего вам или заключенному, видал, он убогий, может, помощь какая требуется? – охотно пояснил Захар.

– Ничего не надо. Пусть пока так посидит, а вы вернитесь на место, – велел Митя.

– Как скажете, господин маг, – легко согласился денщик и, развернувшись, поспешил по коридору.

– Новый сотрудник? – Егор взглянул вслед Захару.

– Да, Елена Александровна расстаралась, чтоб было кому ей чай приносить, – хмыкнул Митя.

– Лишь бы Степаниду не трогала, – ответил Егор.

Встав возле переходного зеркала, маг настроился, ища нужное ему отражение. Митя крайне не любил перемещаться в незнакомые места, но сейчас этого требовали обстоятельства.

– Кажется, нам сюда, – наконец решил он, хватая Егора за руку, – вдохни поглубже.

– Матушка заступница, – только и успел буркнуть сыщик, как маг утянул его следом за собой в зазеркалье.

За один шаг они из светлой приемной департамента оказались в темной комнатушке, заставленной старьем и поломанной мебелью. В воздухе кружилась пыль, запах затхлости бил в нос.

– Ты уверен, что мы там, где надо? – прошептал сыщик, доставая револьвер.

– Не то чтобы очень, уж больно мало вводных, – признался Митя, готовя заклинания, – но давай сперва осмотримся.

Из-за двери послышался шум. Егор, отстранив мага, неслышно скользнул к ней, чуть приоткрыл и тут же, резко распахнув дверь, кинулся вперед.

– Стоять! Руки вверх! – выкрикнул он, и, словно эхо, раздался жалостливый голос:

– Не троньте меня, не троньте, я ничего не знаю, берите что хотите, только не троньте!

Митя поспешил следом и увидел, что перед Егором скрючился старик. Редкие волосы набриолинены, бородка клинышком торчит вперед. Глаза же смотрят в разные стороны.

– Что ж, судя по внешнему виду, вы и есть Васька Косой? – уточнил маг, предъявляя гербовое зеркальце.

– Я это, я, но я ничего не знаю, не ведаю, только сегодня вернулся домой. Вот вам крест, люди добрые! – залебезил скупщик.

– Это мы еще выясним, – пообещал сыщик, подхватывая старика под локоть. – А ну, пройдемте-ка туда, где светлее будет.

Они двинулись по коридору и почти сразу оказались в комнате. Жилой ее сложно было назвать. Она более походила на склад, разве что, в отличие от той, где они появились, в этом помещении отсутствовала рухлядь и пыль. Сундуки, коробы, полки с безделицами да пара стульев перед обшарпанным столом.

На один из них, скрипучий, венский, Егор и усадил Ваську, сам же встал рядом, уступая место Мите.

Старик, не глядя на них, снова сжался, точно ожидая удара, и едва маг открыл рот, как Васька заголосил:

– Я человек маленький, ничего не видел, не слышал, сам тихо живу и к другим не пристаю, отпустите меня, люди добрые…

– Молчать! – рявкнул на него Митя. – Отвечайте на вопросы и не юлите. Это ясно? – Старик затрясся. – Лазин приносил вам на продажу подвеску. Прозрачный кулон из горного хрусталя?

– Да откуда же мне знать, – снова заныл Васька, – я ж бедный-убогий, кто что несет, и не припомню, имен не спрашиваю, лиц не запоминаю.

– Ты кому, червь, врать удумал? – перебил его Митя и так стукнул кулаком по столу, что Егор вздрогнул. А Васька и вовсе замер, того и гляди помрет с испугу. – Кулон магический, такой ты забыть не мог. Ну, говори, куда дел, или попрошу по-другому. – Маг шевельнул пальцами железной руки, тусклый свет отразился от них, и протез мигом ощетинился блестящими иглами, которые принялись расти и тянуться к перепуганному старьевщику. Егор тронул было Митю за плечо, но тот зло дернулся, отталкивая друга.

– Вам, магам, нельзя людей мурыжить, не по-людски это, – забормотал старик, – не тронете, ей-богу, не тронете.

– А нас тут никто не видит, так что еще как трону. А после свалю все на того живодера, что твоим дружкам глаза повыковыривал, – прошипел Митя.

Когда иглы почти дотянулись до Васьки, тот хрипло выдохнул:

– Не надобно. Понял я, понял, о чем речь, приносили мне такой кулон. С виду что камешек простенький, но сила в нем имелась, я и взял.

– И как же ты магические вещи определяешь? – удивился Егор. – Или ты изгой?

– Типун вам на язык, господин, я ж не сам. Вот имеется у меня безделица, позвольте показать?

Маг кивнул, и Васька, вскочив со стула, кинулся к одному из сундуков. Хлопнула крышка, и он вернулся на место, держа в руках нечто завернутое в тряпицу. Аккуратно размотав ткань, старик достал что-то похожее на подзорную трубу.

– Вот, пожалуйста, прикупил в столице у одного мага-мастерового, цельное состояние отдал. Но уж больно она хороша.

– Дай-ка сюда, – Митя выхватил трубу из рук старьевщика и, хмурясь, покрутил в пальцах.

– Вы лучше господину с револьвером отдайте, и пущай он на вас глянет, – посоветовал Васька, нервно облизывая губы.

Маг передал трубу сыщику, и тот, пожав плечами, приложил ее к глазу.

– Вот те на, – охнул он, – да вы, Дмитрий Тихонович, точно новогодняя елка сверкаете, а вот наш новый знакомый нет.

– Это оттого, что господин – маг. А я так, серединка на половинку, человек незаметный, – пояснил старьевщик и протянул руку, чтобы забрать трубу, однако Митя не позволил этого сделать. Взяв артефакт у Егора, он взглянул на него через пенсне.

– Что ж, зачарованная вещь в городе и, конечно, неучтенная, – кивнул он. – Нарушаете закон.