– Буду вести себя как сдержанный юноша. Это же неплохо, верно?

– Что именно?

– Быть сдержанным?

– По мне, так это лучший вариант. Если компания молодёжи сочтёт тебя скучной, то как можно меньше ты будешь находиться с ними и тем больше будешь у меня под присмотром.

Клэр с облегчением выдохнула и не заметила, что сделала это вслух.

– Кто я теперь?

– Я долго думал над этим и пришёл к выводу, что лучше пусть имя у тебя будет взаправдашнее, а не то ненароком представишься ещё каким князем. Далеко отсюда, в Волынской губернии, живут мои дальние родственники, двоюродная сестра по линии отца моего. У неё есть сын примерно твоих лет. Прежде он, насколько мне известно, поступал на службу уланом, но… полагаю, что никто, кроме нас двоих да его родни, об том не знает. Назовёшься его именем, Константином Фёдоровичем Ефременко. Из улан ты решил перевестись в лейб-гвардии гусарский полк и отныне нести службу в Петербурге. По дороге у тебя украли документы, поэтому потребуется помощь штаба и время, чтобы их восстановить.

– Я запомнила.

– Уповаю на это.

От холода не спасали перчатки и сапоги на меху. Шинель продувалась ветром до самых костей. Клэр старалась любым способом спрятать лицо под слоем колючих шерстяных шарфов, чтобы хоть немного согреться. Она ехала почти не глядя, пустив свою лошадь следовать за Степаном Аркадьевичем.

Наконец он ободряюще сказал:

– Ну вот, голуба! Добрались! Вон там мой отряд сейчас квартирует, видишь огонёк да дым из трубы?

Она подняла измождённые веки и увидела впереди несколько деревянных домов. Из окон лился жёлтый свет, который озарял сугробы вокруг, в то время как над крышей дома парило белое облако дыма. Клэр вмиг обрадовалась и уже предвкушала тепло от печи, ощущая на коже лёгкое жжение огня.

– Вот же обрадуются, – сказал он, привязывая лошадь к столбу около дома. – Слышишь, как галдят?

Действительно, из дома, у которого они остановились, доносились громкие мужские голоса. Из разнообразия звуков Клэр чётко расслышала мат и хохот над какой-то шуткой.

Она неуверенно плелась за Степаном Аркадьевичем, продумывая слова для знакомства. Несколько раз она тряхнула головой, глядя на деревянную дверь, словно этот жест обладал каким-то магическим свойством и непременно должен был избавить её от волнения.

– Готова? – тихо спросил он, схватившись за дверную ручку.

– Да.

– Ни пуха ни пера!

– К чёрту.

Именно с этой фразы и этого выдоха для Клэр наступила новая глава. Она устала сопротивляться и пытаться найти ответы на многочисленные вопросы: почему это произошло с ней? Почему кольцо у неё? Как оно попало к бабушке Элжире? Как до сих пор ей удавалось выжить?

Она смирилась и стала принимать всё происходящее с ней, плыть по течению.

Из-за открытой двери в сторону Клэр устремился тёплый поток воздуха и запах тлеющих дров. Ещё некоторое время она пряталась за спиной своего спасителя, пока он бурно приветствовал всех присутствующих. Гул на миг затих, но затем тут же возобновился, когда все поняли, кто именно вошёл в эту дверь.

– Здорово житьё, братцы!

– Степан! – Имя Степана Аркадьевича эхом разнеслось по всему дому.

– Признавайтесь, заждались, поди?

– Степан Аркадьевич возвратились! – выкрикнул молодой мужчина, сидящий на маленькой пузатой бочке.

– Дружище, где тебя черти носили?! Мы уж было решили, что ты не туда заплутал. Или и того хуже, что тебя баба какая прикончила в своей постели, – тут же поддержал другой гусар.

– Нет, сударики мои, дела у меня были. Так, собственно, вот какие! Сын моей сестры, а, значится, племянник мой. Хлопотал об его назначении в наш полк юнкером. Прошу жаловать.

Клэр ощутила на себе пристальное внимание диких и воодушевлённых на разговор мужчин. Пересилив свою женскую натуру, она подняла глаза и нарочно сморщила лоб. Напряжение возрастало по мере того, как возрастал её испуг. Она сразу почувствовала, что ей тут не место, и боялась своим поведением показать это остальным. Руки закрылись в замок на груди, ноги слегка тряслись, а во рту окончательно пересохло.

– Доброго вечера, господа! Позвольте представиться – Константин Ефременко, – выдавила она наконец искажённым голосом, – буду рад поближе со всеми вами познакомиться.

– Поближе?! Ах, Степан, парнишка твой уже готов запрыгнуть на наши задницы. К столь близкому знакомству я пока не готов, – со всех уголков последовал оглушительный смех.

– Что вы, сударь, имеете в виду? – сурово уточнила Клэр, поджав губы.

– Ты, малец, на него не серчай, – вступился светловолосый мужчина лет тридцати. – Григорию нашему только повод дай, во всём смех находит. А подшучивать над вновь прибывшими – дело его завсегдатое. Меня Александром Терешкиным звать, но для своих можно и по-простому, Сашка. Приветствую тебя, Степан, и родственника твоего.

– Друзья Степана – наши друзья! – выкрикнул голос с лёгким кавказским акцентом, однако Клэр сразу не заметила его владельца.

– Благодарю! – отозвалась Клэр.

Дом представлял собой подобие ангара, в котором была лишь одна большая комната да накиданная на полу солома. У стены стояла чугунная печь, в которой и при закрытой створке можно было разглядеть мелькающие красные огоньки.

Вслед за Сашкой стали подходить знакомиться и другие гусары. В доме было около двадцати человек. Клэр очень старалась запомнить как можно больше имён.

Фёдор Фелицин – самый высокий из всех присутствовавших здесь. Он притягивал к себе взгляд поневоле. Здоровый, круглолицый, румяный. Имел русые, как рожь, волосы и такие же светлые короткие усы. На лицо ему было около двадцати трёх лет. Он как-то по-простому, но крепко пожал руку Клэр, после чего её взгляд чуточку смягчился.

Следующими подошли два брата, безумно похожие друг на друга, – Константин и Исай Соболевы. Единственное, что их отличало, – это возраст и оттенок волос. Старшему, Константину, было двадцать три; младшему, Исаю, восемнадцать. Каштановые волосы, озорные серо-зелёные глаза, излучающие жизненную энергию. Знакомство с ними было таким тёплым, что Клэр на мгновение ощутила себя родной. Они по очереди обняли её, хлопнув по спине, и вместе пошли что-то искать в конце дома.

Затем к Степану Аркадьевичу и Клэр вышел Никита Лесов. Он лениво приблизился, холодно обошёл Клэр взглядом, демонстрируя своё безразличие. Затем встретился глазами со Степаном Аркадьевичем, смягчился и с любовью пожал ему руку. Чёрные жидковатые волосы, тонкие дугообразные брови, большие глаза неопределенного цвета. Сначала они показались Клэр чёрными, как ночь, из которой они со Степаном Аркадьевичем только что вышли; затем в них появился янтарный отблеск, и в конце концов она разглядела светло-серую радужку. За густыми ресницами скрывался настолько глубокий взгляд, что сам по себе он притягивал. Необъяснимая, тоскливая задумчивость этого человека привлекала, и его тут же хотелось выслушать. Его лицо было бледным, а голова казалась немного больше, чем должна быть. Невысокого роста, сутуловат и широкоплеч. Но даже такие, на первый взгляд, грубые черты не выглядели отторгающими.

Степан Аркадьевич попытался указать ему на Клэр, но тот лишь устало прикрыл рот рукой во время зевка и ушёл на прежнее место.

Не обняв и не пожав руку, но так же любезно, как и братья Соболевы, подошёл смугловатый мужчина лет около двадцати пяти. Тут же Клэр поняла, кому принадлежал тот голос с лёгким акцентом. Стройный, прекрасного телосложения, статный молодой грузин Сергей Габаев. Как выяснилось позже, он был грузинским тавади – князем из древнего рода Габаевых. Он отличался ярко-карими глазами цвета коры старого дуба. Он сдержанно, но приветливо улыбнулся, обозначив, что имеет честь познакомиться с племянником такого человека, как Степан Аркадьевич. Настоящий грузин, эмоциональный, резкий, благородный.

Между прочими гусарами вскоре подбежал и Григорий Корницкий. Он шутливо и с лёгкостью принёс извинения, не усмотрев в своих высказываниях про «задницы» даже намёка на что-то обидное. Это был человек блестящего ума и характера, потому как он умудрялся подмечать самые незначительные изъяны и поводы для новых острых шуток и реплик. Его язык едва поспевал за развитием мыслей в бурной голове, и по этой причине он временами выговаривал слова чересчур чётко, давая себе, таким образом, время на отдых и выстраивание дальнейшей шутки. Клэр сразу обозначила для себя главного заводилу и душу компании. Этот голубоглазый активный мужчина двадцати трёх лет не давал скучать ни на минуту. За его широкой улыбкой без труда получалось разглядеть невероятно белые и ровные, как жемчуг, зубы. Он был поистине красив и честен, что во втором случае не всем нравилось, но тем не менее все к этому привыкли.