– Франсуа, о чём ты? Ты забавляешься с мадам Бинош, которая прилюдно выставляет меня идиоткой. Какое тебе дело, в ком я нахожу утешение?

– Утешение? До сих пор мне казалось, что я с достатком дарю его.

– Я не собираюсь лгать тебе. Поначалу я действительно хотела разузнать что-нибудь важное у этого человека. Но сейчас… мне кажется, что я испытываю к нему… – Франсуа издевательски перебил её, надменно задрав подбородок.

– Любовь? Быстро же вы, мадемуазель, оправились после потери вашей прежней любви. На вашем месте я бы задумался, а способны ли вы вообще любить?

– Прекратите этот фарс! Я не желаю заканчивать праздник ссорой.

Он напрягся, сдвинул брови и вновь стал грозным вороном. Больше всего во Франсуа Клэр пугал именно этот взгляд.

– Касаемо, как вы выразились, фарса. Кольцо до сих пор при вас. Император Александр крайне недоволен этим обстоятельством. О чём вы думаете?!

– Я сама знаю, что делаю, Франсуа!

– Что вы задумали? – Он притянул Клэр к себе и ещё сильнее сжал её руку. От него исходил лёгкий запах вина, что давало ей ещё одну причину отвернуть лицо в сторону. – Пытаетесь вести свою игру, позабыв о том, что должны полностью подчиняться государю через меня?!

– Я не вещь! Не императора Александра и уж тем более не ваша! Я давным-давно поняла, что здесь мужчины не привыкли считаться с женщиной.

– Верните кольцо Бонапарту, и дело сделано! Я слишком долго этого ждал. Верните его, и мы тут же уедем.

– Может, я не собираюсь более его отдавать?

Франсуа изменился в лице и тут же отпустил её.

– Объяснитесь?! Мы стольким пожертвовали, столько сделали, чтобы оказаться здесь. Я столько пережил, чтобы вновь вернуться на родину. Моя семья уже не увидит этого дня. Я – последняя надежда на возрождение всего, чем мой род владел десятилетиями! Вы думаете лишь о себе, мадемуазель, но каково же остальным? Вы подумали, что станет с нашими народами, если кольцо не вернётся к французам?

– Не вам, Франсуа, говорить мне про эгоизм. Я уверена, что найдётся и другой способ.

Франсуа затих и увёл холодный, вдумчивый взгляд в сторону, внимательно слушая Клэр.

– Я не желаю более терпеть ваши капризы. Поговорим завтра. А сейчас нас ждут за игрой в карты.

– Я не умею играть.

– Вам и не нужно.

В центре тёмно-красной комнаты расположился массивный круглый стол, за которым сидели четыре человека: две дамы и двое мужчин. Подойдя с Франсуа ближе, Клэр смогла разглядеть статные фигуры. Среди них были: сестра Наполеона Каролина, её супруг Иоахим Мюрат, мадам Бинош и неизвестный Клэр мужчина в возрасте тридцати пяти – сорока лет. К их карточной игре присоединился и Франсуа, оставив Клэр сидеть рядом и молчаливо наблюдать за происходящим. За время их игры она стала невидимкой. Отсутствие постороннего внимания наконец позволило Клэр немного расслабиться.

В комнате было много дыма от раскуренных трубок и коротких свёрточков, которые очень напоминали современные сигареты. Увидев такой свёрток в большой руке Мюрата, Клэр удивилась и ещё долгое время всматривалась в него, как в неопознанный объект.

– Дорогуша, это называется сигарета. С прошлого года на них ввёл моду император. Неужели вы прежде их не видели? – сказала мадам Бинош, заметив интерес Клэр.

В школе Клэр никогда не была заядлой курильщицей. И всё же в компании парней она изредка баловалась этим развлечением.

– Не ожидала увидеть их здесь, – ответила Клэр, не обращая внимания на язвительность женщины.

– Хотите сказать, что умеете правильно её курить?

– Много умения для этого не требуется.

– Любезный Иоахим! Быть может, вы позволите продемонстрировать юной особе её навык в курении? – Мюрат скосил взгляд, затянул свёрток сильнее и выпустил большое облако дыма на игральный стол.

– Прошу!

Насмешливые женские взгляды отвлеклись от игры и вцепились в Клэр. Девушка лениво поднялась со своего места, обошла Франсуа, мадам Бинош и оказалась рядом с высокой фигурой Мюрата. Он изогнул густые лохматые брови и вальяжно поднёс к её лицу руку с сигаретой. Все замолкли.

Пряный, сладкий, с небольшой горчинкой запах оказался совсем рядом с носом. Клэр взглянула на смятую зубами бумагу, кончик которой вдобавок был намокшим от слюны, и, преодолев чувство брезгливости, обхватила сигарету губами. Медленно, но глубоко она втягивала воздух через свёрнутый табак. Затем разжала губы, выпрямилась и, подождав несколько секунд, выпустила вязкий дым, соблазнительно закрыв глаза. В конце она сделала из остатков дыма кольцо, выдохнув его на игральный стол в сторону мадам Бинош.

– Браво! – воскликнула Каролина и поддержала Клэр аплодисментами.

– Благодарю, – тягуче произнесла Клэр, и лицо Мюрата в тот же момент расцвело от восхищения. – Чудесный табак.

Клэр снова взглянула на мадам Бинош, а после села на своё место позади Франсуа, приняв её поражение.

Игроки поглощали вино и шампанское бокал за бокалом. Громкие выкрики, ругательства и заливистый смех превратили светскую знать Парижа в обыкновенных пьяниц. Пока Франсуа с Бинош ещё изображали отсутствие между ними какой-либо связи, Иоахим с Каролиной всячески заигрывали, прикасались и расцеловывали друг друга.

Клэр изрядно заскучала и не видела больше смысла в наблюдении за затянувшейся карточной игрой. Выждав момент, она поднялась со своего места и медленно стала красться в сторону выхода.

– Неужели наше общество вам наскучило, мадемуазель?

Клэр закатила глаза, разобрав среди прочего шума очередную колкость Бинош.

– К сожалению, я не играю в азартные игры, мадам Бинош. Ко всему прочему, день был слишком долгий.

– Вы нарочно воздерживаетесь от игр в карты?

– Нет… – ответила Клэр и лишь после сказанных слов заметила, как заискрились глаза этой женщины.

– Значит, это от недостатка ума!

Клэр обдало холодом. Словно её в мешке швырнули в прорубь. Это было оскорбление. К тому же прилюдное. Франсуа попытался сгладить ситуацию, но Клэр уже в несколько шагов преодолела разделяющее её и Бинош расстояние. Гнев будоражил молодую кровь. Оказавшись рядом со своей обидчицей, она влепила ей пощёчину. Ладонь защипало, точно кожи коснулась крапива.

– Клэр! Прошу, успокойся! – пока Бинош истерично ругалась и размахивала руками, Франсуа старался увести Клэр в другую комнату. – Бога ради! Прекрати! Что ты устроила? – Он силой заставил её покинуть комнату, пока об этом не прознали остальные приближённые Бонапарта.

– Она продолжает выставлять меня на посмешище! И перед кем?! Перед семьёй императора. Я терпела, Франсуа, но это была последняя капля! – Клэр горела от злости. Чувство восстановленной справедливости не давало ей ни на секунду усомниться в правильности своего решения. – Надо было ударить сильнее, – улыбнувшись, добавила Клэр.

– Прекрати! Иди, куда направлялась! Тебе нужно остыть. О случившемся поговорим завтра поутру.

– Чудесно! Прикажу Жюли приготовить мне ванну. – Клэр покосилась на гневного Франсуа и ответила на застывший вопрос в его глазах: – Чтобы остыть…

– Тогда приятного купания и доброй ночи.

Он пожелал вернуться к той игре, к тому обществу, которое значило для него так много.

Жюли помогла Клэр переодеться и проводила до ванной комнаты, накинув ей на плечи халат.

– Как долго будет продолжаться праздник?

– Всегда по-разному, однако пару трезвых господ всё же можно застать. Хоть и бывает это крайне редко.

– А что же гости?

– Многие из них останутся во дворце. Слугам столько хлопот доставляют эти светские рауты.

– Не видели моего жениха? Он оставался играть в карты в обществе господина Мюрата и его супруги Каролины.

– Не уверена, но, когда я направлялась к вам, мне показалось, что он зашёл в свои покои.

– Хорошо, – с горечью произнесла Клэр, чувствуя свою вину перед Франсуа. Что, если он прав и она действительно думает только о себе?

– Что-нибудь ещё, мадемуазель?