Тёплые губы прикоснулись к её коже, и в комнате тут же повисла тишина. Император задержался у её руки и заострил взгляд. Клэр ощутила дежавю. Казалось, точно так же смотрел на её кольцо и император Александр.

– Ваше Величество? – наивно спросила она, заметив неоднозначное поведение Бонапарта.

– Мадемуазель… – Лицо императора в мгновение сделалось серьёзным, а глаза с подозрением уставились на Клэр. – Откуда у вас это кольцо?!

– Простите, сир?

– Неужели вы не расслышали моего вопроса?

– Мне купил его отец на ярмарке, когда я была ребёнком. Очень давно… Почему вы спрашиваете?

– Купил на ярмарке?! – Наполеон с возмущением фыркнул, отойдя от Клэр на несколько шагов. – Купил, когда вы проживали во Франции?

– Нет. Мы навещали родню в Париже. Я плохо помню те события. – Клэр превосходно играла неосведомлённость. Она вздыхала и внимательно ловила каждое слово императора. – Я не думаю, что это кольцо представляет особую ценность, Ваше Величество. У моего отца в то время совсем не было денег, вряд ли он позволил бы себе купить ребёнку нечто дорогое.

– Нет, мадемуазель… Это не просто дорогое украшение. Это украшение не имеет цены.

– Я вас не понимаю, сир.

Наполеон тяжело заходил по кабинету. Кавалерийской шаркающей походкой. Он был неудержим, взбешён. Клэр долгое время представляла себе его реакцию в самых разных её проявлениях. Теперь она с облегчением наблюдала за ней, ожидая скорого финала.

– Признаться, вы застали меня врасплох. Видите ли, мадемуазель… Совсем недавно со мной произошла нелепая история… Я сблизился с очаровательной женщиной, привёл её во дворец. Возможно, она уступала вам в красоте, но была живой. Пламенной. Страстной. Это произошло пару лет назад, незадолго до брака с Марией-Луизой. Пока шли переговоры о нашей с королевой свадьбе, эта девушка проникла в мои покои под видом прислуги. Я не желал лишний раз подвергать политические взаимоотношения между Францией и Австрией опасности. Поэтому счёл необходимым держать мои любовные увлечения в тайне. Тем более от слуг. Та женщина была из обедневшего рода Гойонов. Ей посчастливилось обхитрить меня. Прежде чем я собрался сказать ей о нашем разрыве, она исчезла, прихватив самую дорогую для меня вещь. Кольцо, что сейчас на вашем пальце, мадемуазель, принадлежало мне! И должно принадлежать только мне.

Клэр стояла, зачарованная вдохновенными речами императора. Несколько раз она подмечала в его быстрых словах лёгкий акцент наподобие того, что был у неё.

– Но, сир…

– Я никогда и никого не прошу и тем более не умоляю, мадемуазель. Хочу, чтобы вы это знали. Без лишнего жеманства я говорю вам прямо. Я желаю владеть этим кольцом.

– Ваше Величество, поймите и вы меня. Это единственная вещь, которая досталась мне от покойного отца. Она память для меня, и так скоро я не могу с ней расстаться. – Клэр театрально нахмурилась и сделалась глубоко печальной, словно это кольцо действительно значило для неё многое.

– Обещайте подумать, мадемуазель. И дать ответ скоро. Я давно перестал верить в бескорыстность людей. Поэтому, если вы что-то хотите за эту вещь, тогда…

– Прошу, не обижайте меня такими словами, мой император. Я обещаю подумать над вашей просьбой, – перебила его Клэр, лишая его возможности закончить свою мысль. – Полагаю, что, если это кольцо вам настолько дорого, я соглашусь на вашу просьбу. Только дайте мне ещё немного времени.

Клэр не могла поверить, что Наполеон так страстно будет желать вернуть кольцо себе. Она предположила, что императору французов, как и Александру, известно о тайных свойствах этого талисмана. Но знает ли он об истинной силе кольца или думает, что именно оно и поможет ему победить в грядущей войне?

Наполеон едва сдерживал напряжение, через силу улыбаясь ей. Прядь каштановых волос прилипла к вспотевшему лбу. Голубые глаза императора кричали о способности сделать всё, чтобы заполучить желаемое.

– В другой ситуации, возможно, я бы просто отобрал его силой. Однако вы, мадемуазель, вызываете у меня не только чувство восхищения, но и уважение. Считайте это комплиментом, потому как придворные женщины редко могут похвастаться такой преференцией.

– Ваше Величество! – Клэр опустила голову и низко поклонилась.

– Самые желанные гости Тюильри прибудут завтра поздравить вас. С любой просьбой вы можете обращаться к вашей камеристке. – Император снова посмотрел на её руку своим величественным тяжёлым взглядом. – А сейчас прошу меня простить, мадемуазель… Много работы!

Вернувшись в свою комнату, Клэр снова заняла себя чтением «Царя Эдипа». Увлечённая историей о вольном правителе, она одну за другой пролистывала тёмные, истерзанные временем страницы. Книга с захватывающей историей кончилась невероятно быстро. Когда последние строки были прочитаны, она вызвала к себе Жюли.

– Что вам угодно, мадемуазель?

– Скажи, тебе известно, где находятся покои помощника императора, у которого скрыто лицо под маской? – Клэр с нетерпением ждала положительного ответа от Жюли, поглаживая обложку лежавшей на столе книги.

– Разумеется. Его комната в южном крыле.

– Хочу вернуть книгу, – тут же поспешила пояснить Клэр.

– Быть может, я отнесу её?

– Нет. Я сама… – возразила она, схватив книгу так быстро, словно её попытались украсть. – Но ты можешь проводить меня.

– Как прикажете, мадемуазель.

Клэр с трепетом и лёгкой воодушевлённостью следовала за Жюли, прижимая книгу к груди. По дороге она готовила возможные вопросы для М. относительно сюжета трагедии Софокла. В какой-то момент она вновь почувствовала себя школьницей, которая боится отвечать учителю по домашнему заданию. «Сущие глупости», – не раз повторила она про себя, но ей все равно было важно, что он подумает.

– Последняя дверь, – Жюли выставила белую пухленькую ручку вперёд и пальцем указала на самую крайнюю дверь.

– Благодарю! Дальше я сама.

– Я могу ещё чем-то помочь вам, мадемуазель?

– Я бы очень хотела принять тёплую ванну, – недолго думая сказала Клэр.

– Тотчас распоряжусь нагреть для вас воды. Как только она будет готова, я зайду в ваши покои.

Клэр кивнула и, не сводя глаз с двери М., медленной поступью направилась к ней. На коже возникли мурашки. В груди ощущались языки тёплого пламени. Они щекотали ей лёгкие.

Когда Клэр подошла впритык к коричневой двери с намерением постучать, её рука, сжатая в кулак, резко застыла в воздухе. Дверь в комнату была приоткрыта. Приблизив лицо к небольшой щели, Клэр отчётливо успела рассмотреть светло-голубой интерьер небольшой спальни.

В коридор из комнаты доносился звук шагов. Женское любопытство взяло верх над боязнью обнаружить себя. Шагнув в сторону, она увидела мужчину в белой рубахе, стоящего перед медным тазом с водой. Без сомнений, это был М.

Она заворожённо смотрела на последовательность его простых движений и, очарованная их грацией, боялась пошевелиться. Обеими руками он снял с себя рубашку, и глазам девушки предстало молодое крепкое тело.

Клэр через силу протолкнула ком в горле и с ещё большим интересом стала разглядывать его спину, плечи и руки.

Следующим движением М. принялся снимать со своего лица маску, однако что-то заставило его прерваться. Клэр видела, как он медленно поворачивает лицо к двери, за которой стояла она. Внезапность и страх быть раскрытой заставили её резко отстраниться от дверного проёма. Звук упавшей на пол книги показался оглушительным.

Оставив книгу у двери М., Клэр убежала прочь.

Всю дорогу до комнаты она всячески ругала и стыдила себя за случившееся. Хмурилась, закатывала глаза, но без остановок продолжала идти. В ушах по-прежнему раздавался звук падающей книги.

Наконец она была в безопасности.

Дверь в её спальню оберегала Клэр от всего двора Тюильри, но не от неё самой. Глубоко вздохнув, она рухнула на кровать и глупо уставилась на нависшие золотые кисти балдахина.

Через час Жюли сообщила, что ванна готова. Для такого случая поверх нижнего платья-сорочки у Клэр имелось платье-халат для похода в купальню. Она резво накинула его и, прикрыв за собой дверь, пошла за камеристкой. К счастью, купальня находилась недалеко.