Извинившись перед Мари, Клэр встала из-за стола и проследовала за Майей. Настигнув её в проходе, она остановила дрожащее тело лёгким прикосновением руки.

– Майя? Подожди.

– Клэр, не время. У вас и без меня хватает забот, – тёмные кудряшки девушки были взъерошены и выбивались из-под белого чепчика. Глаза всё время смотрели вниз, словно она чего-то стыдилась.

– Не говори ерунды! Если бы не ты, то я сейчас, скорее всего, уже бы не дышала. Что случилось?

– Я ношу ребёнка, – робко и тихо ответила она, так и не подняв глаз на Клэр.

– Боже мой, Майя! Это очень неожиданная и прекрасная новость.

В груди Клэр в тот же миг образовалось воздушное облако из волнения и восторга.

– Меня изнасиловали, – практически сразу добавила она, стерев тем самым улыбку с лица Клэр.

– Что?.. – Облако в груди покрылось острыми шипами, которые тут же стали ощутимо вонзаться в сердце. – Кто? Когда это случилось?

– Когда вас забрали из нашего поместья. Прошло несколько дней, и императорская гвардия вновь пришла сюда. Им были нужны ваши вещи. Те вещи, в которых вы прибыли. Графиня не понимала, о чём идёт речь. На вопрос, с кем ещё в этом доме вы поддерживали тесное общение, Мария Павловна указала на меня. Наверное, после этого они стали следить, куда я хожу, когда еду в город. Однажды я зашла в наш с братом дом… Тогда-то они и появились. Солдаты Его Величества всё ломали и били, пока искали ваши вещи. Они их нашли… и забрали. Когда солдаты во главе с их командиром стали уходить, один задержался, чтобы угрозами заставить меня молчать, – рассказывая это, Майя едва сдерживала слёзы. Тяжёлый ком мешал ей говорить, и все последующие слова были невнятными и хриплыми: – Потом он убедился, что его товарищи далеко, повалил меня на пол и, сдерживая мой крик… – Девушка оборвала свою речь, прикрыв рот рукой. – Прости, я не могу… Моя жизнь кончена, – бессильно добавила она, и после этой фразы у Клэр заболело в груди.

Она сделала шаг назад от Майи. Перед глазами предстали сцены её собсвенной первой ночи с мужчиной. Клэр долгое время жалела себя и ненавидела, но не могла подумать, что кто-то в это же самое время страдает куда больше неё.

– Ты бы смогла узнать его? Я расскажу о случившемся императору.

– Если я когда-нибудь увижу его снова, то, вероятнее всего, умру, рухнув на месте. Я не так сильна, чтобы посмотреть ему в глаза когда-либо ещё.

– В любом случае расскажи графине. Она поможет тебе. Я думаю, ты и сама это знаешь.

– Стыд не даёт мне силы сказать ей об этом.

– Но ведь в том нет твоей вины! Живот скоро станет заметным. Лучше откройся сейчас.

Клэр обняла Майю, словно в последний раз, прижимая маленькую чёрную головку к себе. Её сердце разрывалось от беспомощности, от невозможности как-либо помочь ей.

– Я не прощу себя за то, что с тобой случилось. Это моя вина.

– Какая теперь разница, – безжизненно прошептала Майя, словно не желая быть услышанной.

– Мари поможет тебе. Не тяни. Расскажи всё как есть.

Майя кивнула. Хотя её потухший взгляд означал совершенно обратное. В своей голове эта девушка уже всё решила, и Клэр ничего не могла с этим поделать.

Покидая пределы поместья Милановых, Клэр с болью смотрела на двухэтажный дом через запотевшее стекло. Он всё отдалялся и отдалялся, пока не превратился в серое неразборчивое пятно. Клэр затосковала, словно покинула отчий дом.

Она чувствовала, что вопреки её желанию больше сюда не вернётся. Никогда не увидит этого поместья и эту ротонду, с которой всё началось.

На следующий день, перед самым отъездом, Александр Павлович пригласил Клэр и Франсуа по отдельности в свой кабинет. Пока Клэр ожидала своей аудиенции в коридоре перед дверями императора, Франсуа получал последние наставления от государя. Ей стало смешно: какие тайны у них могут быть от неё, ведь она едет точно по тому же делу. Однако больше двадцати минут она сидела, рассматривая переплетения нитей на своём новом бордовом платье. От её кожи исходил приятный розовый аромат. Порой Клэр и сама с наслаждением погружалась в него, как в дурман. Его невидимый сладкий бархатный шлейф был слишком прекрасен.

С лестницы раздался тонкий женский голосок. Клэр обернулась в сторону звука и мгновенно похолодела. Она впервые за долгое время увидела императрицу Елизавету. Ревнивый взгляд жены императора, несмотря на всю её мягкость и добродушие, выдавал желание стереть Клэр в пыль. Подле неё с высокомерно задранным подбородком шёл Андре Коршунов. «Странная пара», – подумала Клэр, вновь уставившись на дверь в императорский кабинет. Притворилась, словно не заметила этих двоих. Императрица направилась в соседнюю комнату, в это же время до Клэр донёсся звук приближающихся шагов.

– Весьма рад вновь видеть вас, мадемуазель, – прозвучал сиплый голос.

Клэр через силу подняла глаза, чтобы поздороваться с человеком, один вид которого наводил на неё ужас.

– Доброго дня.

– Слышал, что вы сегодня уезжаете.

– Должно быть, так.

– Также слышал, что вы обзавелись новым любовником. Не слишком справедливо, если вспомнить, что князь Равнин совсем недавно отдал Богу душу. – Андре иронично перекрестился, так, как перекрестился бы человек, совершенно не верующий в Бога.

– Не вам об этом рассуждать.

– Как знать… – Андре нагнулся к Клэр и демонстративно вдохнул аромат её духов.

Возмущённая его поведением, она мгновенно подскочила со своего места и приготовилась ответить, яростно взмахнув рукой. Почти сразу открылась дверь, и стоящий у окна император негромко попросил Клэр войти. Глаза обожгли Андре яростью. Клэр выдохнула, достаточно долго рассматривая ухмылку на мерзком тощем лице Андре. В коридор вышел Франсуа и, поменявшись с Клэр местами, прикрыл за ней дверь.

– Я не верю в существование Бога, но велю своим подданным молиться за ваш успех. Помните, что от вас зависит не только будущее этого мира, но и того, из которого вы прибыли. Наполеон – чума для всех нас, если кольцо не сдержит его ярость, то ничего не сдержит.

– Ваше Величество, но что, если кольцо только увеличит его силу и влияние? Что, если оно должно было потеряться и не попасть в мои руки? Иногда я размышляю об этом, и мне становится страшно… Как бы я сама не стала причиной, по которой всех нас ждёт гибель.

– Они редко ошибаются, – император не пояснил, кто были эти «они». Его лицо сделалось уверенным и жёстким. – Всё, что станет вам известно, прошу передавать через Франсуа. Удачи вам, Клэр. Надеюсь, что вы вернётесь в свой мир и расскажете потомкам, чем нам всем приходилось жертвовать ради спасения мира.

Клэр молча поклонилась, показывая глазами, что так и будет.

Песочно-охровые стены Зимнего дворца отдалялись всё быстрее. Франсуа сидел напротив Клэр. В карете пахло сыростью. Пара охранников императора, переодетых лакеями, сопровождала их на протяжении всего пути.

Рассматривая подпрыгивающие кисточки на оконных шторках, Клэр погружалась в глубину своих мыслей и тревог. Волнение сковывало живот и в то же время возбуждало в ней новые чувства. Франсуа откинулся назад и устало закрыл глаза, так что у Клэр было много времени, чтобы изучить его лицо.

Она нашла в нём привлекательные черты, которые прежде казались ей самыми обычными. Темно-каштановые волосы, бледная кожа, острые скулы и выраженный подбородок. Его лицо было гладким, а волнистые пряди волос небрежно падали на лоб и плечи. Он открыл глаза, видимо, почувствовав на себе цепкий взгляд, и тут же дёрнул черной бровью:

– Что?

– Нет, ничего, – тут же ответила Клэр, немного занервничав.

Он ещё раз взглянул на неё, расслабив губы так, чтобы между ними образовалась щель. Клэр ощутила странное покалывание по всему телу. Это чувство никогда прежде не было таким сильным, как сейчас. С трудом она протолкнула тяжёлый ком в пересохшем горле и, сняв с себя верхнюю одежду, села к нему на колени. Её глаза сияли нездоровым влечением, словно кто-то за несколько минут приворожил её против воли. Слишком много на неё навалилось. Слишком много потерь она перенесла за короткое время. Она нуждалась в утешении, и именно эта самая нужда толкнула Клэр в объятия чёрного ворона.