Подал девушке руку, но она, фыркнув каким-то неестественно грациозным движением, сама, без помощи рук, поднялась на ноги и вдруг покачнулась.

— Ты ранена? — взволнованно спросил я, подхватив её.

Девушка показала головой.

— Устала… Я так и не смогла уснуть, ожидая, когда за мной придут, — подняв на руки, я отнес её постель.

— Поспи, волноваться больше не о чем, — тихо шепнул ей на ухо, а в ответ услышал тихий сап.

Я погладил Лин по голове, я направился к выходу.

— Побудь со мной еще немного, а? — услышал я вслед.

— Хорошо, только закрою дверь...

Всё это не могло существовать в реальности, потому как события не имеют привычку повторяться... А это уже случалось... Я шел навстречу поместью рода Антарес, и оно было таким, как запомнилось из детства. Всё еще одно центральное здание без крыльев-пристроек, что появились позже, когда возникла необходимость вместить разраставшуюся семью.

Любимая дочь, которую отец не захотел отпускать, выдав за покладистого бедного дворянина, ставшего помощником в делах моим братьям, и сами братья со своими семьями. Где-то тут ютились и мы с мамой, но память не сохранила этих деталей. Дом казался куда больше, чем я его помнил.

Вдруг от дома отделилось темное пятно — навстречу мне несется чудовище… Черное, массивное тело покрыто короткой шерстью, холка на уровне моего плеча, а в оскаленной пасти поместится моя голова!

Еще мгновение, и зверь настигнет меня! Но страха почему-то нет. Более того, стоило чудищу врезаться в меня, завалив на землю, как я заодно рассмеялся, обнимая его своими маленькими ручками, а этот негодяй, обслюнявив меня с ног до головы, прислонившись своим мокрым носом к моей щеке, поскуливает от радости. Темень — мой пес и лучший друг! Как я мог забыть про тебя. Чувство радости с примесью грусти разлилось в моей душе. Наконец-то среди кошмаров, что преследуют меня ночами, промелькнул такой прекрасный сон.

То, что я это осознал, означало, что я начал выплывать из этой сладкой дремы. Странное дело — сон уходил, но горячее дыхание и влага на лице оставались и с этой стороны реальности.

— Что ты делаешь? — приоткрыв один глаз, спросил я.

— А ты как думаешь? — В лучах рассвета её волосы светились золотым ореолом.

— Облизываешь меня? — я постарался сказать это нежно, чтобы ненароком не обидеть.

— Вообще-то, это был поцелуй, — смешно, по своему обыкновению, сморщила она носик.

— Знавал я всякие поцелуи, но такое для меня в новинку, — усмехнулся я.

— А я вот не знала, — передразнила меня девушка, надув губы.

— Совсем-совсем? — улыбнулся я, вспоминая тот раз, когда она в приступе безумия она разнесла комнату в нашем доме, однако ее память, похоже, не запечатлела этот момент…

— А ты как думаешь? — Разозлившись, она попыталась отстраниться, но я не дал ей это сделать.

Прильнув к ее губам, показал, как надо, и та вначале неуверенно, а потом уже с энтузиазмом и свойственным ей напором ответила мне. Это было так... долгожданно и внезапно, что я начал терять над собой контроль. В ушах загрохотала кровь, а руки мои начали жить своей жизнью, нежно скользя по ее податливому телу. В первые секунды я еще пытался внутренне сопротивляться, задумываясь о последствиях... Но чем дольше все это продолжалось, тем меньше находил в этом смысл.

Лин вовсе не мучилась сомнениями. Жадно упиваясь новыми для себя ощущениями, она начала буквально рвать на мне одежду, и я от нее не отставал — треск материи и мягкая, невероятно нежная, шелковистая кожа под моими пальцами. Я «исследовал» каждый её изгиб, продолжая делать это снова, а девушка, закинув на меня ногу, всё сильней прижималась.

Её поцелуи становились всё настойчивей, а неосознанные, инстинктивные движения, уместные немного в другой ситуации, обрели ритм. Сильней, быстрей, жёстче — она уже не целовала меня, а выгибалась дугой, пока я осыпал поцелуями её шею и грудь.

Тяжёлый стон-выдох, трепещущие полузакрытые веки, прикрывающие закатившиеся в исступлении глаза… Смотря на её прикушенную губу, я сходил с ума от желания, но не решался прервать этот сокровенный момент. Наконец-то Лин затихла, тяжело дыша и перебирая пальцами шнуровку на моей изорванной рубахе…

— Со мной такое в первый раз... Наяву... — на вдохе, с хрипотцой в голосе прошептала она.

— Со мной тоже… — пробормотал я, не в состоянии оторваться от ее полуобнаженного тела.

И тут ее глаза в изумлении расширились!

— Это что, так каждый раз? — она инстинктивно прижалась еще плотней, и это стало последней каплей.

— Вот и проверим, — выдохнул я, впиваясь губами в ее розовые, покрываются гусиной кожей ареолы, продолжая избавлять девушку от остатков одежды.

Делал я это не спеша, вслушиваясь в ее прерывистое дыхание, ощущая, как ее тонкие пальчики, забравшись под рубашку, скользят по моим рукам и плечам. Уже ничего не мешает лицезреть ее полностью… Восхитительно!

И почему я так долго с этим тянул? Не отрывая взгляда от Лин, я непослушными пальцами начал избавляться от штанов. А та, обычно самоуверенная и резкая, вдруг зарделась, инстинктивно скрестив колени. Подняла руку, намереваясь прикрыть ей грудь, смутилась еще больше, мотнула головой и, сделав над собой усилие, вновь раскрылась.

— Страшненько, — нервно сглотнула она, протягивая ко мне руки.

— Не бойся, я не буду спешить, — пообещал я и даже сдерживал это обещание поначалу.

А потом... Потом она сама виновата — неспешные, аккуратные движения перестали устраивать девушку практически сразу, как она осознала, что всё уже случилось. И тогда страсть и бешеный нрав вновь проявились в ней в полной мере. Не было громких стонов и восклицаний, не было и томного шёпота, теряющего силу при наступлении кульминации... Только бешеный ритм и вторящее ему нарастающее, тяжёлое, срывающееся на хрип дыхание... Когда это заканчивалось, то тут же начиналось заново...

Позже, когда я лежал, пытаясь прийти в себя, пришла мысль, что давненько мне не приходилось «работать» в постели до изнеможения. С тех пор как обзавелся сверхвыносливостью. Улыбаясь этой дурацкой мысли, ощущал себя, словно выжатый лимон… Счастливый выжатый лимон. И, наверно, эта милаха, что чья голова безвольно покоилась на моей груди, единственная женщина, которая может довести меня до такого состояния. Судя по её вечно пылающему, а ныне притухшему взгляду, она тоже была опустошена… Или все же переполнена? Невольно усмехнулся.

— Что будем делать? — задала она вопрос спустя несколько минут.

— Ничего... — мотнул головой я.

— Я не хочу скрываться, словно преступница, — завернувшись в простыню, до самого подбородка, она заглянула мне в глаза.

— И не надо. Плевать, пусть думают, что хотят... А если кого-то это будет волновать, пусть все дружно идут в лес… И сдохнут.

— Представляю, сколь велика будет эта процессия, — рассмеялась Лин я, а потом добавила уже серьезно: — Разве это не может стать проблемой? Церковь...

— К демонам церковь, но даже они делают исключения для древних Александрийских родов, практикующих браки между близкими родственниками.

— Да? — удивилась девушка.

— Да. Когда речь идет о сохранении Сильной крови. А в Ханстве это и вовсе норма. Род Лоуденхартов, конечно, не столь древний, но... Будем ссылаться на это. Одно дело — кувыркаться без причины, другое — продолжение рода.

Лин изучающе посмотрела на меня.

— Звучит как предложение руки и сердца…

— У нас просто нет выхода, если... — продолжал я, но был прерван.

— Ты не ответил на мой вопрос! — прищурившись, Лин провела рукой от моей груди к низу живота и, заставляя меня поторопиться с ответом, сжала, казалось, уже исчерпавший запас сил орган.

Боже, как же я её хочу... Снова. И опять...

— Ты выйдешь за меня замуж? — выпалил я, потянувшись к ней, но получил удар по рукам.

— Ииииеее, — одним плавным движением она сменила позу с «лежа» на «сидя».