Лайона больше не плакала, а шипела, как змея.

— В этот раз о браке речи не было. Кто я, а кто великий герцог? Меня продали как вещь за дополнительную долю в совместном предприятии. Но я не рыдала, смекнула, что быть любовницей столь важной особы — не самый плохой расклад и шанс на независимость в будущем. Надо было лишь сделать так, чтобы герцог оставался мной доволен как можно дольше. И к тому моменту, когда новая игрушка ему надоест, он был не против, чтобы она сама выбрала место своей ссылки.

— Какое-то время всё шло как задумано. Я старалась если не влюбить в себя герцога, так создать у него ощущение комфорта в моем присутствии. Он был любезен и щедр. По пути в «Ротари» я обзавелась новым гардеробом, драгоценностями. С вниманием слушала его рассказы, умеренно и к месту задавала правильные вопросы, восхищалась его умом и хваткой.

— Единственное, что меня смущало, так это то, что за две недели он ни разу не попытался на меня залезть. Я списывала это на возраст и тяготы поездки. Но в «Ротари», где мы заняли целый особняк и прожили не меньше месяца, ничего не поменялось. Герцог был всё так же приветлив и добр, не обделял меня подарками и вниманием, но не более. Всё прояснилось в один момент. Однажды в мою комнату ворвался пьяный вдрызг Райвон. И хотел он, конечно же, меня. Я пыталась его образумить словами, но завалил меня на кровать и начал рвать на мне одежду. Тогда я пригрозила жалобой герцогу. Райвон отстал. Но вылил на меня то, что, как выяснилось, знал последний слуга в свите...

Тут я уже не смог сдержаться и перебил девушку. Не надо быть особо приближенным, чтобы это заметить — герцога не интересовали женщины. Достаточно было вспомнить вереницу пажей, окружавших его светлость, нередко задерживающихся на ночь в его шатре.

— Потрясающая наблюдательность, леди, — съязвил я.

Лайона-Линдси зло зыркнула на меня.

— А что вы хотите от провинциальной купеческой дочки, лер Антарес? Но дело не в этом. Чтобы уязвить меня, Райвон объяснял мне, для кого я была подарком. Оказалось, что старый любовник герцога, некий Мекаэль, был не только падок на мужской пол, но также любил молодых девочек. Любил их так незабвенно, что все его пассии в краткие сроки обращались в веру. Не проходило и нескольких недель с начала их знакомства, как девушки в срочном порядке отправлялись в монастырь. Как правило, навсегда. Райвон в красках расписал мне мои перспективы, а потом плюнул и вышел.

Тут мне крыть было уже нечем. Незавидная судьба... А значит, случившееся сегодня стало для нее избавлением?

— Эти ублюдки везли меня на заклание. Как счастливую овечку с розовой ленточкой. Все эти улыбчивые, вежливые твари смотрели на меня как на кусок мяса. И я рада, что все они сдохли.

Выговорившись, она затихла. Больше в этот день мы не проронили ни слова. Дождавшись, пока девушка заснет, я еще раз обошел место нашего временного лагеря, обустроенного вдали от злосчастной поляны, а затем и сам завалился спать. Завтра предстоял тяжелый день.

Дорога. Осеннее хмурое небо угрожало пролиться дождем, а прохладный осенний ветер все норовил сорвать с меня шляпку. Я уже пожалела, что не оставила ее на стоянке. Тяжело... Прежде в столь долгие пешие прогулки мне выбираться не приходилось. Отец не любил выпускать нас из поместья. Даже конные выезды и те приходилось выпрашивать... Не женское это, видите ли, дело — «верхом гоцать». Не бегай, не прыгай, меч не трожь, в документы не заглядывай: зубри этикет, говори, как леди, а лучше вообще помалкивай.

Ноги я сбила в первый же час нашего похода: казавшиеся мне всегда удобными туфли оказались непригодными к долгим переходам. Накатывал озноб... В какой-то момент у меня появилась уверенность, что, сделав следующий шаг, я упаду, завывая от боли... Но, пересилив себя, я прошла еще немного. А затем еще и еще.

Боль в ногах не прошла, но стала отходить на второй план: чем дальше, тем легче. Гай... Нет. Помотав головой, я отогнала наваждение. Конечно же, Артур с ударением на «а», как принято коверкать это имя на севере. Кажется, он продолжал нагружать меня биографией наших вымышленных родственников. А после зачем-то начал просвещать о том месте, куда мы держали путь. Будто мне было не все равно...

— Меррифилд — это сортировочный пункт местных лесорубов. Не самое лучшее местечко, но нам кровь из носа надо найти какое-нибудь средство передвижения — путешествующие пешком аристократы выглядят подозрительно. Скорость нам тоже не помешает. Чем дальше мы будем от той злосчастной поляны, когда всё вскроется, тем лучше. Меньше шансов, что путешествующего с сестрой лорда свяжут с гибелью герцога. Дорога здесь одна, а мы нынче чересчур приметная парочка, — вещал Антарес...

То есть Лоуденхарт. Дурацкая фамилия, что нынче принадлежит и мне.

— В деревне я попробую сторговать пару лошадей и, если повезет, бричку. От тебя ничего не требуется — просто держись уверенно. Я знаю, ты это можешь. Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — пожала я плечами. — Непривычно, да и только.

Артур смерил меня недоверчивым взглядом. Я же лишь улыбнулась в ответ. Вполне себе искренне. Паника и страхи отошли на второй план. Если задуматься — нынешняя ситуация много лучше, чем была сутки назад. Потрясающий рост в ранге: от безвольной игрушки до целой леди.

— Хорошо. Откровенно говоря, я перестраховываюсь... Если мой финт с нашей подменой удался, то причину смерти герцога будут искать не изнутри, а вовне. А если нет, то никакая маскировка нам не поможет, — очень «обнадеживающе» закончил свою мысль бывший командир наемников.

Прошел еще час, а до Мэрифилда, судя по заверениям Артура, осталось уже менее двух. Удивительно, но усталость начала отступать... Как будто у меня открылось второе дыхание. Дорога из «хождения по углям» внезапно превратилась в приятную прогулку. Но долго наслаждаться этим погожим осенним деньком мне не дали. Навстречу нам выехал конный отряд, пестрящий цветами герцогства Фортштейн. Я было напряглась, но Артур, заметив это, тут же меня отдернул.

— Расслабься, это просто патруль, однако, учитывая наш колорит, уверен, без вопросов не обойдется. Говорить буду я, а ты постарайся не отсвечивать. Повезло, что они нас не догнали, иначе вопросов могло быть больше.

Робкая надежда на то, что они проскачут мимо, не оправдалась: стоило нам поравняться, как самый старший и пузатый из патрульных окликнул нас, будто каких-то простолюдинов...

— Эй, кто такие?

Столь бесцеремонное отношение заставило удивиться даже меня. Он что, не заметил нашитые на лацканы наших дорожных плащей «дубовые листочки»? Пусть это и низший знак дворянского сословия, используемый, как правило, безгербовыми аристократами, но даже он требует относиться к его носителю с уважением.

Я лишь покосилась на хама, стараясь не запаниковать, а вот Артур, скривившись и наградив его презрительным взглядом, отмахнулся, как от назойливой мухи. А когда тот снова попробовал подать голос, и вовсе, увлекая меня за собой, прошел мимо.

Краем глаза я отметила, как лицо патрульного пошло пятнами. Развернувшись, он дернул коня нам наперерез и, преградив дорогу, спешился. Мы вынужденно остановились, а я в «испуге» сделала шаг за спину «брату», заслужив от него одобрительный взгляд.

— Лэр, вы игнорируете официального представителя дорожной службы герцогства Фортштейн! — отчеканил служивый.

— Ах, теперь уже не «эй вы», а «лэр»? — бывший наемник добавил в голос столько надменности, что патрульного аж передернуло.

Я содрогнулась, ожидая плачевных последствий, но никто не спешил нас задерживать. Старший патрульный поморщился, будто схарчил целый лимон разом, но все же проглотил это. Покосившись в сторону, отметила улыбки на лицах его подчиненных. Те, видимо, тоже были не в восторге от своего командира... И, кажется, были не против посмотреть, как того втаптывают в грязь.